История предательства

Насима Тимченко

История предательства

Подвал. Первая ночь

Тяжёлая железная дверь, пахнущая сырым бетоном и застарелой ржавчиной, закрылась за ними с глухим стуком, отрезая Мусю от последних остатков её прежнего мира — шума дождя, света фонарей и запаха дома, который всё ещё слабо держался на её промокшей шерсти. Здесь царила другая темнота. Плотная, осязаемая, она давила на барабанные перепонки так, что каждый звук казался выстрелом.

Старик, которого звали Петрович, щёлкнул дешёвой пластиковой зажигалкой. Маленький, трепещущий огонёк выхватил из мрака кусок кирпичной стены, покрытой слизью, переплетение труб и гору какого-то тряпья в углу. Он бросил на это тряпьё свой старый бушлат, сел сам и тяжело вздохнул. Вся его поза кричала об усталости, которая копилась не один год.

— Располагайся, дворянка, — хрипло сказал он, похлопав ладонью по колючему сукну рядом с собой. — Это теперь твоя половина кровати.

Мусе было страшно. Запахи здесь были густыми, агрессивными. Пахло мышами, их помётом, сырой землёй, мочой чужих котов и чем-то химическим, едким — то ли протечкой из трубы отопления, то ли старой краской. Её инстинкты кричали: «Беги! Опасно!» Но бежать было некуда. Снаружи была ледяная ноябрьская ночь. Внутри был этот человек.

Она сделала несколько осторожных шагов к бушлату. Лапы ныли после многочасового блуждания по асфальту, подушечки саднило. Хвост, обычно гордо поднятый вопросительным знаком, сейчас висел жалкой мокрой верёвочкой. Муся сжалась в тугой комок у колена Петровича, стараясь занимать как можно меньше места. Она ждала привычного движения руки, которое опустится сверху, начнёт перебирать шерсть, успокаивая.

Но рука старика лишь безвольно лежала на колене. Он смотрел куда-то сквозь стену невидящим взглядом.

Прошёл час. Или вечность. В подвале время измерялось каплями воды, падающими из какой-то трубы в дальнем углу. Кап... Кап... Кап... Словно отсчёт секунд до чего-то страшного.