ИЗБРАННАЯ

— Наташ, — тихо сказал Дима, но я не отреагировала. — Наташа, сбавь.

Я не слышала. В голове билось одно: доехать. Успеть. Понять. Алка должна знать, что делать. Мы живём рядом, минут двадцать езды, ну может, пятнадцать, если лететь, как я.

Перекрёсток вынырнул из полумрака внезапно. Я не видела светофора. Вернее, видела, но он горел красным, а мой мозг отказывался это признавать. Я влетела на пересечение улиц.

И тогда мир взорвался светом и рёвом клаксонов.

Слева летела фура. Или Газель. Я не успела понять, что это за большая машина, потому что она была уже в метре, в полуметре, она заполнила всё лобовое стекло, всю мою жизнь, весь мой ужас. С другой стороны — ещё свет, ещё грохот. Я оказалась в кольце из стали и фар.

И в этот момент я подумала: всё. Это конец. Отсюда живыми не выбраться.

Мысль была спокойной, как у человека, который слишком долго боялся и наконец устал. Лишь бы сразу. Лишь бы не больно. Не лежать потом в переломанном теле, в больнице, с трубками и аппаратами. Пусть будет быстро.

Я закрыла глаза.

И отпустила руль.

Я сдалась.

Но удара не произошло.

Вместо этого я почувствовала, как машина словно ожила подо мной. Руль сам, без моих рук, вывернулся вправо, потом влево, педаль газа на мгновение ушла в пол, и автомобиль, будто направляемый невидимой рукой, проскользнул между несущимися со всех сторон машинами. Фура взвизгнула тормозами и ушла в сторону, кто-то вылетел на обочину, кто-то замер. А я, не открывая глаз, чувствовала, как кто-то управляет вместо меня. Уверенно, мягко, но железно. Будто огромная ладонь легла на мою машину и провела её сквозь гибель.

Через несколько секунд всё стихло. Автомобиль плавно остановился на обочине.

Я слышала, как где-то вдалеке продолжают сигналить. Слышала тяжёлое дыхание Димы. Слышала, как грохочет моё сердце. Но не могла открыть глаза.

И тогда я услышала женский голос.

Он прозвучал не снаружи. И не изнутри. Он был везде — в воздухе, в машине, в моей голове, в самом моём дыхании.

— Расслабься. Я тебя оберегаю. Я тебя спасу.

Голос был тёплым, обволакивающим, но в нём чувствовалась такая сила, что у меня перехватило дыхание. Я вдруг ощутила себя маленькой, беззащитной, как слепой котёнок, которого в последний момент выхватили из-под колёс. Которого не спрашивали, хочет ли он жить. Которому просто подарили ещё один вдох.

Я открыла глаза. Мир поплыл. Передо мной была дорога, пустая, серая, в которой отражались огни фонарей и первые проблески рассвета. Руль был передо мной — но мои руки не касались его. Они лежали на коленях, сжатые в кулаки, пальцы побелели, ногти впились в ладони. Я не держала руль. Я вообще не прикасалась к нему.

— Наташ, — голос Димы прорвался сквозь пелену. — Наташа, всё. Мы остановились. Всё нормально.

Я медленно перевела взгляд на свои руки. Они дрожали, как у человека, которого только что вытащили из ледяной воды. Я попыталась разжать пальцы, но они не слушались.

— Дима, — прошептала я, не узнавая свой голос. — Я не держала руль. Совсем. Я отпустила его. И машина… она ехала сама.

— Я видел, — тихо ответил он. — Руль крутился сам. Как будто кто-то управлял машиной за нас.

Я перевела взгляд на него. Лицо бледное, зрачки расширены, на лбу испарина. Он был напуган не меньше меня. Но в его глазах я прочитала то же, что чувствовала сама: кто-то нас только что спас. Кто-то или что-то.

— Кто это был? — прошептала я. — Кто управлял машиной? Кто всё знает про нас? Почему мне можно расслабиться? И кто меня спасёт? И от кого?

Ответа не было. Только всё тот же тёплый женский голос, уже почти неразличимый, как эхо, повторил где-то в глубине моего сознания:

— Я тебя оберегаю.

И тишина.