Изнанка

Алтай Алтаевич

Изнанка

Глава 1

Глава 1. Кухня

Пустота появилась между холодильником и стеной.

Рита заметила её, когда потянулась за хлебом. Пальцы уже коснулись корки, но рука остановилась. Между белой дверцей и полоской старых обоев было что-то неправильное. Тень там лежала всегда: узкая, с неровным краем, потому что холодильник стоял чуть наискось. Теперь середину этой тени невозможно было увидеть.

Рита посмотрела на хлебницу. Нож с жёлтой ручкой. Клеёнка с выцветшими красными ягодами. На одной из них темнело круглое пятно от горячей кастрюли, и в детстве Рите казалось, что это луна среди клубники.

Между холодильником и стеной ничего не изменилось.

За стеной бормотал соседский телевизор. Диктор перечислял дополнительные квоты, регионы, направления подготовки. В конце каждой фразы он ненадолго замолкал, давая слушателям время согласиться. Рита не разбирала слов. Такие передачи по утрам звучали часто.

Она отломила хлеб. На костяшке указательного пальца белела вчерашняя царапина: в школе зацепилась за край парты. Царапина выглядела обычной. Стол и хлеб тоже.

Рита повернулась к плите и попыталась удержать дверцу холодильника краем глаза.

Пустота осталась.

Даже размер её было трудно определить. С кулак, наверное. Рита различала её только по вещам вокруг: здесь кончается дверца, здесь продолжается стена, а между ними должно быть место для пыли, провода и воздуха. Сейчас взгляд не находил этого места.

— Ты хлеб есть собираешься или греть в руке?

Мать вошла, застёгивая пуговицу на рукаве. Форменная куртка была расстёгнута у горла; на лацкане тускло поблёскивал латунный ромб. Одна из двух линий на нём потемнела. Мать чистила значок по воскресеньям и потом долго отмывала пальцы.

— Собираюсь.

— Тогда ешь. Я вчера картошку жарила. В контейнере.

— На завтрак?

— У картошки нет расписания.

Рита улыбнулась и положила хлеб на тарелку. Мать достала из шкафа кружку с отбитой ручкой, повертела, проверяя, не появилась ли новая трещина, и взялась за уцелевшее основание двумя пальцами.

— Купи себе нормальную, — сказала Рита.

— Эта нормальная.

— У неё руки нет.

— Для чая рука не обязательна.

Мать налила кипяток. На кухне запахло крепкой заваркой. За её спиной, в углу, пустота будто выросла. Рита напряглась, потом поняла: мать просто заслонила окно, и тени сгустились.

— Что сегодня в школе? — спросила Елена Сергеевна.

— Контрольная по геометрии.

— Готова?

— Более или менее.

— Более или менее — это готова или нет?

— Зависит от контрольной.

Мать покачала головой и села напротив, придвинув к себе хлебницу. Над бровью у неё прилип короткий волосок. Рита хотела сказать, но не стала: с этим волоском мать казалась домашней, ещё не до конца собравшейся на работу.

— Я, возможно, задержусь. Поужинай сама. Суп в большой кастрюле.

— Из-за квот?

— Каких квот?

Рита кивнула на стену.

— По телевизору.

— Из-за документов. Как всегда.

Мать посмотрела на часы. До её автобуса оставалось семнадцать минут; Рита знала это без проверки. Утро всегда шло в одном порядке: чай, хлеб, часы, ключи. Если мать успевала выпить второй чай, день считался хорошим.

Сегодня она не допила и первый.

Рита подвинула тарелку так, чтобы холодильник оказался в центре поля зрения, и в углу стало спокойнее. Она чуть повернула голову обратно. Неправильное место снова было там.