Неравные. Кавказская наследница

– Это твоя дочь? – Медина поднимает уголок губ.

Открываю рот, но Амина говорит первой.

– Да.

Внутри натягивается струна. Медина кивает, наклоняясь над девочкой. Говорит, что у нее красивые волосы и резинки, а я продолжаю стоять в ступоре.

– Нам надо поговорить, – Алихан смотрит на жену, и она кивает.

– Мы будем в детской. Пойдешь с нами или останешься с папой?

Амина опять спрашивает разрешения, и я коротко киваю.

– Я здесь, внизу, – провожу рукой по ее волосам, но Амине на меня плевать. Она смотрит на девушек с полнейшим доверием и интересом.

– Арвай? – Медина поднимает бровь, показывая рукой на Ариану.

– Нет, она со мной будет, – Ар прижимает дочь к себе, и я усмехаюсь. Почему это все так странно. – Аврора пусть отдыхает с вами, я справлюсь.

– Ладно, – Медина закатывает глаза и уходит.

Чувствую ее запах, но не позволяю себе повернуть голову.

В гостиной куча игрушек, они просто везде. Алихан собирает их с дивана, и я сажусь. Арвай опускается на пол, облокачиваясь спиной на кресло.

– В субботу твоим противником будет Султан.

– Ваш лучший боец? – подпираю голову рукой.

– Другого варианта нет. Все, кто приходят в клуб не твоего уровня, – Алихан садится напротив меня. – Дохлика запускать к тебе в клетку – это сразу смерть.

– Я никого не убиваю, – усмехаюсь. – И не добиваю.

– Да, но у тебя поставленные удары, Саид. Можешь отказаться от боя, если не хочешь с Султаном.

Мне без разницы с кем драться, я не профессиональный боец, а вот Султан – да. Бои – это его работа, я же просто снимаю стресс.

– В чем твои переживания? Что Султан меня покалечит?

– Наоборот, – Арвай перекладывает дочь на другую руку. – Мы переживаем, что ты сделаешь из Султана стейк.

Алихан сводит брови и смотрит на меня с прищуром.

– Да, Саид. Такая мысль есть.

– Не понимаю, у вас ни разу не было вопросов ко мне, с чего сейчас появились?

Слышу вдалеке смех Амины и расслабляюсь.

– До этого твои противники были, ну… чуть слабее тебя. Ты знал меру и никогда в кураж не входил. Но Султан – другое дело. Он не просто боец, он тянет коммерцию. И знает, что из боя надо сделать шоу, в том числе. Я не сомневаюсь в твоем здравомыслии, но надо учитывать, что вы по весу и силе равные. И ты более хладнокровный, чем Султан. Он играет с публикой, а ты сразу бросаешься.

Ар закидывает голову на подушку кресла и изучает меня.

– Брат к тому ведет, что пока Султан будет шоуменом, ты превратишь его в фарш. И мы просим либо отказаться от боя, чтобы никто не пострадал. Либо, чтобы ты принял его манеру. Многих она бесит, потому что Султан красуется, виснет на клетке, упиваясь криками толпы. А ты – другой.

Ариана кряхтит и причмокивает во сне, Арвай осторожно ее качает, но не сводит с меня глаз.

Султан кормит клуб, на его бои съезжаются из других городов, потому что это действительно шоу. Женщины бросают ему под ноги нижнее белье с записками номеров телефонов, и предложениями провести ночь или хотя бы перепих в раздевалке. Не знаю, пользуется ли Султан этим, но деньги гребёт огромные. Я понимаю, что это бизнес, как и то, что образ в этом деле надо поддерживать.

– Что мне нужно делать? Смотреть, пока он изображает обезьяну?

Алихан усмехается, проводя рукой по бороде.

– Думаю, да. Возможно, ваш бой сыграет на контрасте.

– Пока шут развлекает толпу, король спокойно ждет, когда представление закончится, – Ар медленно встает и отходит к окну.

– Вы переоцениваете меня, – откидываюсь на спинку. – Мне нужно просто напряг снять, а не красоваться.

– Мое дело предупредить, – Алихан поворачивается корпусом к брату. – Ты не дурак, я знаю, Саид. Но есть факторы, которые надо учитывать. Султан хорош в клетке, он выносливый и сильный, но есть ряд моментов, которыми он зарабатывает.

– Пусть, – киваю.

До конца не понимаю переживания друзей, но, возможно, я просто думаю не о том. Амина сейчас с девушками, я слышу ее смех и голос, значит, все хорошо. Но Медина тоже там. И я хочу посмотреть, что они делают, как общаются.

Медина ведь сейчас совсем другая, по ощущению энергетики даже. Домашняя… а может ли такая женщина быть ручной?

Возможно ли ее приручить?

Глава 9. Медина

– Ты этим ножом пырнула Валида? – Шам двигает к себе подставку для ножей и достает самый длинный.

– Жаль, что не пырнула, а только кисть проткнула.

Брат хрипло смеется поворачиваясь.

– Он бы с радостью и это от тебя принял.

– Зачем общаешься с Валидом? Он тупой как валенок, и ничего из себя не представляет, – подгибаю ноги, укрываясь пледом.

– Вынужденная мера. Отец с его семьей общается, вот и нам приходится.

– Кому, вам? Халид его терпеть не может.

Шамиль разваливается в кресле, многозначительно вздыхая.

– У Халида другое направление работы, да и Валид его побаивается. А мне выгодно, чтобы шавка у ног крутилась.

– В каком смысле?

Я знаю о Шамиле практически всё, но иногда он странно себя ведет. Как сказал Анвар Зелимханович пару лет назад, придет время и Шам покажет себя. Я думаю также, и чтобы минимизировать последствия, стараюсь быть в курсе его мыслей и переживаний. Он слишком отличается от нас.

– Не забивай голову, пока так надо.

– Шамиль, что за игры? – наклоняюсь вперед.

Он улыбается, а глаза переливаются злобой.

– Не волнуйся, никто тебя замуж не отдаст за Валида.

– Никто не заставит меня даже посмотреть в его сторону, но ты настораживаешь. В чем дело, Шам?

Брат отмахивается, и я знаю, что больше он не расскажет. Однако мне хватает информации, чтобы следить за его поведением более внимательно. Люблю Шамиля, он – моя отдушина, но его взрывной характер запросто накликает беду.

Завтра выходной, и сегодня я позволяю себе лечь позже обычного. Шам останется ночевать, утром они с папой поедут по рабочим делам. Я не нуждаюсь ни в защите, ни в опеке, но забота брата всегда умиляет. Пока Шамиль листает ленту в телефоне и пьет чай, я прокручиваю в голове знакомство с дочкой Саида, и вообще нашу встречу.

– Ты знаешь что-нибудь о Саиде, друге Алихана?

– Он опер, иногда участвует в боях, – отвечает, не поднимая головы.

– И все?

Шам откладывает телефон в сторону и подпирает голову рукой.

– Мне переживать? Почему ты спрашиваешь?

– Он вхож в дом к Ясе, мне не плевать, кто вокруг них вертится.

– У Ясмины есть муж, который бдит лучше Цербера. И ты врёшь, – усмехается.

Ложусь на спину, укрываясь до плеч.

– Саид помог мне два раза, а сегодня я увидела его с дочкой у Яси. Просто интересно, что он из себя представляет.

– В чем заключалась его помощь, Медина?

– Подвез домой, когда я колесо пробила. А потом заступился на дороге, я бы там и сама справилась, но Саид навалял мужику, который меня подрезал.

– У тебя нет мужчин в семье, чтобы отвезли домой или отмудохали, кого надо? – сводит брови. Начинается. – Медина, блядь. Почему я сейчас об этом узнаю?

– Не нагнетай, проблемы и яйца выеденного не стоят.

– Неужели? – встает. – Ты сирота, что ли, чтобы к левому типу обращаться за помощью?

Ну вот, зачем спросила, кто меня за язык тянул?

– Саид сам предложил, а я не отказалась.

Шамиль скалится, но его эмоции меня не трогают. Сначала поворчит, потом успокоится.

– Не надо соглашаться, – открывает дверь на балкон. – Надо позвонить мне, когда нужен мужчина.

– Хорошо, – прикрываю глаза. Шамиль выходит на балкон. Опять накурит там, и придется проветривать, открывая входную дверь.

Саид пришел неожиданно, и также быстро ушёл. Амина – чудесная, всё время разглядывала меня и Ясмину, а потом переключилась на Аврору. Интересно, жена Саида не против, что он берет с собой дочь?

Открываю глаза.

Жена?

Я думаю… Нет, я надеюсь, что Саид пришел тогда в мою квартиру холостым мужчиной. Он ведь даже поцеловал меня в лоб, и если…

Сажусь, прикладывая руку к груди.

Не дай бог, Саид.

Всё твое благородство в момент перечеркнется, если ты позволил себе такое, будучи женатым.

Мерзко от своих предположений. Неверных мужчин даже за людей не считаю. Папа всегда воспитывал братьев с ориентиром на семью, верность и преданность ей. А нам с Ясминой говорил, что мы должны знать себе цену и никогда не соглашаться на сомнительных мужчин. Алихан украл сестру, и за это ему нет прощения. Родители чуть с ума не сошли, когда это случилось. Но тем не менее Алихан всегда относился к Ясе, как к принцессе. Только по этой причине он ещё живой.

Но я не тихая лань. И вряд ли смогу просто оберегать домашний очаг. Боюсь бытовухи, она сжирает любовь к жизни.

Шамиль заходит в комнату, закрывая балкон. От запаха сигарет морщусь, а он закатывает глаза.

– Когда бросишь?

– Когда детей начну планировать, – садится в кресло.

– Сначала жениться надо, не думаешь? – собираю волосы в хвост.

– Разумеется, но пока другие цели, Медина. Жена подождёт, – берет чашку в руки и делает глоток чая.

– Какие цели? У тебя достаточно денег, чтобы содержать семью, – встаю.

– На ноги встать надо, не хочу на отца опираться всю жизнь.

– Похвально, но папа тебе и так уже всё дал. У нас у всех свои квартиры, машины и деньги на счету.

– Вы – девочки, и это другое. Я хочу сам купить дом и привести туда женщину.

– Всё-таки сначала определись с девушкой, а то твои блядские похождения рано или поздно к чему-то приведут, – иду на кухню. Включаю свет, ставлю греться чайник и открываю холодильник. Близится начало цикла, и я постоянно хочу есть вредную еду.

– Чтобы ничего не пришло, надо предохраняться, – Шам заходит на кухню следом и останавливается за спиной. – Когда я ехал к тебе, спрашивал, что купить. Ты сказала, полный холодильник еды. В итоге, что? – тянет руку вперёд. – Ветчина из индейки – это что за извращение?

– Это правильное питание, – усмехаюсь.

– А толку? Всё равно все умрем, а так, хоть жизнь вкусной будет, – отходит к раковине и включает свет над столешницей. – Достань рыбу, пожарю на сковороде.

– Ладно, – ищу в морозилке стейки сёмги.

Пока Шамиль готовит, я собираю мусор и выхожу в подъезд. У нас спокойный дом, никто не собирается в тамбуре, всегда чисто, хоть в носках ходи. Но сейчас я слышу возню на лестнице и немного напрягаюсь.

– Голову не разбей, – мужской голос. Открываю дверь на лестничную площадку и снова вижу эти карие глаза, широкие черные брови, сведённые на переносице.

– Что вы делаете? – опускаю взгляд на лежащего мужчину, на которого надевают наручники. Места мало, полицейские толпятся, а Саид, кажется, руководит процессом.

– Работаем, – спокойно отвечает. – Воспользуйся лифтом.

– Вечер, а вы шумите. Это кто вообще? – киваю на мужчину, и в этот момент его поднимают.

– Задержанный.

Немногословность Саида почти веселит, но и бесит. Он замечает мою претензию в глазах и, показывает рукой на лифт. Я делаю два наша назад, дверь за ним закрывается и мы остаёмся в опасной близости к друг другу.

– Ты…

– Я, – опускает голову, вдыхая мой запах. – И прошу тебя не мешать, а спуститься на первый этаж на лифте.

– А если нет? – задираю голову. Чувствую тепло Саида и покрываюсь мурашками.

– Тогда придётся и тебя увезти в ГОМ.

– И сможешь? – улыбаюсь. Саид поднимает уголок губ, и я, ей-богу, таю как мороженое на солнце.

– В субботу у меня будет бой в клубе, приходи.

– Зачем?

– Посмотришь на меня.

Облизываю губы, и глаза Саида становятся темнее.

– Думаешь, я не вижу тебя?

Он тихо смеётся, посылая моему телу странные, но приятные сигналы.

– Приходи, пантера. Хочу видеть тебя на трибуне.

– Ладно, но плакатов не жди, – улыбаюсь.

Саид опускает голову, снова вдыхая мой запах, и отходит.

– Зачем плакаты, когда ты сама появишься.

Глава 10. Медина

Папа садится за стол, не спуская глаз с мамы, которая крутится у плиты рядом с Шамилем.

– Ты давно не приезжала домой, – тянет бороду.

– Работы много, а вечером нет сил ни на что.

– Но с дедом ты находишь время видеться, – щурится.

Отношения между папой и Анваром Зелимхановичем испортились очень давно, и сколько бы разных передряг ни проживала наша семья, они не мирятся. Дед очень хочет, но отец не подпускает его к себе. Да и мы с Ясей познакомились с дедом не в младенчестве, папа не разрешал ему приближаться.

– Почему в твоем вопросе претензия? – поднимаю бровь.

– Потому что, Медина.

Ну ясно, день начнется с выяснения отношений.

– Конкретно, папа. Что я сделала не так?

– У тебя есть родительский дом, – упирается локтями в стол. – Но ты бываешь в нем от силы раз в несколько месяцев.

– И? Мы видимся с вами либо у Ясмины, либо у Халида, либо у бабушки.

– Аслан, – мама поворачивается к нам, стараясь подавить бучу, но папа настроен ругаться.

– Да, но домой ты не приезжаешь.

Собираю в кулак всё своё спокойствие, которого отродясь не было.

– А зачем приезжать, если мы и так встречаемся где-то?

Люблю родителей, очень люблю и уважаю папу, но мне с ним невыносимо сложно. И так было всегда. Вечно он вбивал мне какие-то ограничения, это нельзя, то нельзя. Рамки должны существовать, но в разумных пределах, а не когда ты не можешь что-то попробовать из-за чужих негативных убеждений. И я сейчас не про алкоголь, наркотики и сигареты, а про совершенно другие вещи.

Мне всегда было мало эмоций и драйва. Я не могла лежать на диване или, если мы уезжали в отпуск, валяться две недели на пляже. Я хотела лазить по горам, прыгать с парашюта и кататься на мотоцикле. Но всё было нельзя, ведь я девочка. И я Байсарова.

Когда появилась возможность съехать от родителей, я это сделала сразу. Получила глоток свободы, и что-то стала делать втихаря или под прикрытием Анвара Зелимхановича. Дед во многом был согласен с папой, но всегда предлагал альтернативу. Поэтому в подростковом возрасте вместо мотоцикла, я научилась стрелять из лука во дворе Байсарова старшего. В девятнадцать я все-таки научилась кататься, но сам мотоцикл не купила. И до сих пор жалею об этом. Дед постоянно говорит, жизнь пролетает незаметно и надо брать от нее всё, но как это сделать, если семья почти всегда не поддерживает твои желания и мечты?

– Медина, ты уже самостоятельная и взрослая, я понимаю. Но мы никуда не делись. Когда ты звонила матери в последний раз?

– Позавчера, – складываю руки на груди. – А ты когда звонил мне в последний раз?

Папа раздувает ноздри, а мама тяжело вздыхает.

– Хватит бодаться, – мама смотрит на папу почти с укором, и он отводит взгляд. – Неважно, кто и когда звонил в последний раз. Дети выросли, Аслан. И Медина выросла в том числе.

– Но дети не перестали быть нашими детьми, Софа.

Шамиль кладет последний сырник в тарелку и поворачивает голову в мою сторону. Ему прилетает от папы чаще, чем мне, но сейчас он смотрит как-то не так.

Папа сжимает переносицу и снова напрягается.

– Валид придет свататься в субботу.

Брови мои летят наверх, а матерные слова застревают в горле.

– Я не пойду за него замуж.

– Знаю, но парень не сдается, – папа откидывается на спинку кресла.

– И в субботу у меня дела.

– Какие?

Посмотреть на Саида в бою. Он вчера попросил прийти, и кто я такая, чтобы отказаться?

Вспоминаю его дикий взгляд и покрываюсь мурашками.

– С девочками идем в кино, – встаю из-за стола. – На вечерний сеанс.

– Перенеси, пожалуйста.

Еще чего, бегу, а волосы назад.

– Нет, – подхожу к Шаму и достаю тарелки из ящика над его головой. – Валид не стоит моих перенесенных планов. А ты просто откажи, и всё.

– Он купил тебе кабриолет, – Шамиль упирается поясницей в столешницу.

– И что? Я должна тут же согласиться на замужество?

Мама усмехается и садится рядом с папой.

– Не знаю, что сложнее, быть мамой девочек или мальчиков, – подпирает голову рукой. – Вот правда, всё, что связано с вашими семьями – всегда меня беспокоит.

– Халид и Ясмина счастливы в своих семьях, – ставлю тарелки на стол.

– И я хочу того же для остальных своих детей, – мама улыбается, а папа сводит брови.

– Скорее Асад женится быстрее, чем мы, – Шам плюхается за стол.

– Асаду еще надо получить образование, а потом только думать о семье.

Закатываю глаза на нравоучения папы. Каждый раз одно и то же.

– Папа, я не буду переносить свои планы из-за Валида. Он может подарить хоть Шапку Мономаха из Московского Кремля, мне плевать. Я говорила ему в лицо, что между нами никаких отношений быть не может. Точка.

– Я не заставляю тебя бежать с ним под венец, дочь. Но намерения его сложно игнорировать, потому что уже мне на уши приседает Вагиз. Вести дела с ним – это одно, а решать судьбу детей – другое.

Вагиз Салманов – сноб, еще хуже Валида. Хотя, сын пошел в папу, что уж тут. Неприятные оба, аж мутит.

– Что ты хочешь от меня услышать, не понимаю? Изменил мнение, что мы должны строить семью с теми, кого сами выберем? – сажусь. Мама раскладывает нам сырники, и я улыбаюсь ей.

– Нет, но я думаю, тебе надо появиться в доме, когда они придут. Если Валид не понимает твоих слов, а Вагиз, как будто не верит мне и продолжает прощупывать почву, пусть получат ответ при всех, – папа смотрит на меня в упор.

– Хочешь, чтобы они прилюдно обосрались? – брат отпивает кофе.

– Сынок, – мама вспыхивает, и я смеюсь.

– Да, – папа улыбается. – На самом деле, куча девушек хотят выйти замуж за Валида, его отец со многими семьями ведет долгие беседы на эту тему. Но зубами вцепились именно в тебя.

– Хорошо быть твоей дочерью, сразу красная кровь превращается в голубую, – качаю головой.

– Медина, у меня еще есть внучки, если ты забыла. Самире уже десять, скоро начнут приходить к Халиду наши партнёры и заранее договариваться о браке. А еще Раяна.

– Раяна – Мансурова, она уже не относится к твоей фамилии.

– Относится. А еще Раяна внучка Ахара. Клана их нет, но у него были очень глубокие корни, и Алихан это понимает. Я к тому, что все наши действия несут последствия. Ни одну девочку из нашей семьи насильно не отдадут замуж, но это не значит, что вы защищены на сто процентов. Я прошу тебя прийти в субботу, чтобы наконец-то поговорить с ними открыто. И помни о правилах приличия, Медина. Помимо тебя, у нас еще есть Самира и Раяна, с ними не должно случиться плохого.

Мне хватило, когда Алихан украл сестру. С другими девочками я даже теоретически не хочу допускать подобного.

– Ладно, – вздыхаю. – Договорись не на вечер, я все равно не намерена отменять свои планы из-за этих недоумков.

Глава 11. Медина

Тревога мне не свойственна, но сегодня придется встретиться с кучей неприятных людей, и я морально настраиваюсь держать себя в руках. Обо мне могут думать всё что угодно, но подставлять папу нельзя.

– Ты в этом будешь? – Шамиль закатывает рукава рубашки.

– Да, – ложусь на кровать. – Не те гости, чтобы я марафет наводила.

На мне черный брючный костюм и рубашка винного цвета. Никакого платка и взгляда в пол. Надеюсь, всё пройдёт быстро и я успею к Саиду на бой.

Не верю в случайности. Мы будто специально сталкиваемся каждый раз, и всегда между нами что-то щёлкает. Опять же, я не придумываю и стараюсь логически объяснить всё. Не получается.Зато чувства рядом с Саидом обостряются.

– Уговаривать отца будут, – проводит рукой по бороде. – Даже интересно, что предложат за тебя.

Приподнимаю голову и смотрю на ухмылку брата.

– А ты уже собрался меня продать?

– Не глупи. Я о том, насколько они готовы унижаться, чтобы через тебя оттяпать влияние отца.

– А текущих унижений недостаточно? Валид не понимает ни слов, ни…

Шамиль смеётся, и я улыбаюсь.

– Может, надо было ему тогда не руку проткнуть, а что-нибудь другое отрезать? – поворачивает голову в сторону приоткрытой двери. Папа идёт.

– Медина, – отец стучится и заглядывает к нам. – Пора.

Шамиль протягивает мне руку, и я встаю с кровати.

– Красиво, – папа смотрит на меня снизу вверх и кивает.

– Для похорон хрупкого мужского эго, – усмехаюсь.

– Дочь.

– Да-да, я помню. Вести себя хорошо и постараться никого не пристрелить.

Мы спускаемся на первый этаж, и я передергиваю плечами. Мама создала в доме уют, место силы, где каждый из нас чувствует себя в тепле и безопасности. Сейчас визуально ничего не изменилось, но атмосфера другая. Папа и Шамиль не нервничают, но разговор будет неприятный, все это понимают.

– Цвет потрясающий, – мама целует меня в щеку. – Тебе очень красиво.

– Спасибо, – улыбаюсь.

Мама одета скромно, в длинное бежевое платье с высоким воротом, чтобы не отвлекать папу. Они живут в браке уже сто лет, но отец продолжает ревновать её ко всему и всем.

Мы с мамой стоим в стороне, пока в дом заходят мужчины. Валид ещё не появился, но я издалека ощущаю его удушающий одеколон.

– Аслан, – Вагиз обнимает папу и крепко жмёт руку.

Салмановы похожи друг на друга: приземистые, широкоплечие, и с большим орлиным носом. Эта особенность выделяет их, но не делает некрасивыми.

Валид пожимает руку Шамилю, смотря на меня. Улыбается, гад.

– Аслан, я хочу подарить Медине подарок, – Валид достаёт черную коробку.

– Сначала поговорим, – папа осекает его. – Пойдёмте в кабинет.

Валид улыбается ещё шире. Интересно, он правда думает, что меня можно купить цацками или машиной?

– Они не нравятся мне, – мама тихо говорит, когда мужчины уходят. – Хотя Аслан хорошо отзывается о Валиде. Не понимаю только, почему.

– Я тоже не знаю. Но Валид себя ведёт рядом со мной совсем по-другому. При папе он, скорее всего, стелется.

Мама пожимает плечами и смотрит наверх. Дверь в кабинет папы закрылась, и сразу слышны повышенные голоса.

Салмановы не настолько сильны, как Байсаровы. Но никогда нельзя недооценивать таких людей. Вагиз вхож во многие дома, список его друзей и знакомых, огромный. Возможно, он намеренно не расстраивает свой бизнес, чтобы не казаться конкурентом. Но быть в кругу сильных и удерживаться там годами – это тоже навык. И он приносит свои плоды.

Папа заикнулся тогда про Самиру и Раяну, значит, разговоры уже начались. Мама и Ясмина, скорее всего, не знают об этом, но они никогда не лезли в дела. Халид с Лизой более откровенен, возможно, невестка в курсе.

– Ты куда? – мама берет меня за руку, когда я направляюсь к лестнице. Через час начнется бой, а ещё время на дорогу. Не хочу опоздать. – К папе, думаю, мне пора появиться.

– Медина, отец позовет тебя.

– Всё нормально, мама.

Чем ближе кабинет, тем сильнее ругань на родном языке. Я открываю дверь без стука и встречаюсь глазами с папой. Он напряжен, но держится. Шамиль сидит в кресле рядом и подбрасывает нож. Улыбается, когда видит меня.

– Ты вовремя, дочь.

Ну ещё бы.

– Медина, – Вагиз встаёт из-за стола и подходит ко мне. Сегодня он не вызывает столько отвращения, как до этого. – Мой сын…

– Господин Вагиз, чтобы не отнимать больше вашего времени, я скажу то, что ваш сын никак не поймет. Я не пойду замуж за Валида. Никогда и ни за что. Не надо дарить подарки и давить на отца бессмысленным разговором. Мой ответ – нет.

Вагиз на обращение к нему сначала расправляет плечи, а потом скалится.

– Чем плох мой мальчик?

Шамиль подпирает голову рукой, и я хочу бросить в него что-нибудь, чтобы смахнуть откровенное веселье в глазах.

– Тем, что он мальчик. Избалованный, высокомерный и слабый.

Папа вскидывает брови, а Вагиз дёргается, как от пощёчины.

– Это оскорбление, Медина. В нашей семье нет слабых.

– Как говорится, в семье не без урода, – улыбаюсь. – Найдите Валиду жену его уровня, которая будет ему партнёром, а не…

– Ты будешь моей женой! – Валид вскакивает и хватает меня за запястье. Я даю ему две секунды одуматься, чтобы он окончательно не опозорился. Валид это считывает и опускает руку. – Медина, я за тобой бегаю, хер знает, сколько времени. Хватит воротить нос.

– Ты услышал, что хотел, Вагиз? – папа оказывается рядом.

– Твоя дочь ужасно воспитана, Аслан.

– Верно, поэтому я не пара вашей сыночке-корзиночке.

Валид вспыхивает, но в глазах явное возбуждение от ситуации. Ему нравится бесконечная борьба между нами, но меня уже тошнит от него.

– Оставь меня в покое, Валид. Папа сказал свое решение. И я уже миллион раз отказывала тебе лично и сейчас говорю это при твоём отце.

– Нет.

К счастью, у меня нет оружия под рукой, так бы и отрезала ему язык.

– Я ушла, – разворачиваюсь.

– Куда? – папа спрашивает меня, но смотрит на свирепого Вагиза. Может, отец Валида был не в курсе, что я отказывала ему?