Темный замок, ведьма и дракон

— Я знаю, что не просто так. — Я отложила вилку и посмотрела на него в упор. — Ты приезжаешь, чтобы жениться. Ты это делаешь уже полгода. Ты не сдаёшься. Это, знаешь ли, впечатляет. Но это не значит, что я согласна.

— Я терпелив.

— Ты упрям.

— Это одно и то же. — Он улыбнулся — на этот раз искренне, чуть теплее, чем обычно. — Просто с разных сторон.

Васька, сидевший на столе и методично уничтожавший кусок куропатки, который ему перепал от сердобольного слуги, поднял голову.

— Он тебя переигрывает, — сообщил он с набитым ртом. — Ты злишься, а он улыбается. Это плохой знак.

— Заткнись и ешь, — отрезала я.

— Я ем, — обиделся Васька. — Просто делюсь наблюдениями. Между прочим, бесплатно.

Эрик посмотрел на кота с любопытством.

— Он всегда такой?

— Всегда, — подтвердила я. — И если ты скажешь, что он милый, я тебя точно в лягушку превращу. Не испытывай судьбу.

— Я не скажу, что он милый, — серьёзно ответил Эрик. — Я скажу, что он честный. Это редкость. Большинство котов, которых я знал, предпочитали молчать и наблюдать. А этот говорит всё, что думает.

— Это не честность, — возразила я. — Это наглость. Просто у него шерсть пушистая, и все думают, что он хороший.

— Клевета, — вставил Васька. — Я и есть хороший. Я просто вынужден жить с ведьмой, у которой характер как у ёжа. Колючий и с утра недовольный.

— Ещё одно слово, — предупредила я, — и ты будешь жить на улице. С настоящими ежами. И я посмотрю, как ты им расскажешь про свой характер.

Васька фыркнул и вернулся к куропатке. Эрик наблюдал за нами с тем самым выражением, которое я ненавидела больше всего, — будто он видел что-то, чего не видели другие. Что-то, что ему нравилось. Что-то, что он хотел бы видеть каждый день.

— Что? — спросила я резче, чем собиралась.

— Ничего, — ответил он. — Просто ты сейчас была почти счастливой. Когда грозила коту улицей. У тебя глаза загорелись.

— У меня глаза всегда горят, когда я кому-то угрожаю. Это профессиональное.

— Я знаю, — кивнул Эрик. — И всё равно это красиво.

Я закатила глаза — демонстративно, с чувством, с расстановкой. Эрик даже не дрогнул. Он просто вернулся к своей куропатке, как будто не сказал только что одну из самых нелепых вещей на моей памяти. «Красиво». Ха. Красиво — это закат над болотами. Красиво — это когда зелье получается с первого раза. А когда я ору на кота, это не «красиво», это «ведьма в своём репертуаре». Но Эрик, судя по всему, считал иначе. И это, если честно, меня немного... нет, не трогало. Раздражало. Точно раздражало.

— Ты когда-нибудь задумывался, — сказала я, меняя тему, — что ты тратишь впустую своё время? Ты — дракон. Аристократ. Красивый, богатый, с перспективами. За тобой, наверное, очередь из девиц стоит. А ты сидишь тут, в замке у ведьмы, и ешь куропатку, которая, между прочим, приготовлена по моему рецепту, а не по твоему.

— Я заметил, — ответил Эрик. — Она вкуснее, чем обычно.

— Это потому что Зариса готовила для меня, а не для тебя. Ты просто ешь то, что предназначалось мне.

— Тогда я польщён. — Он отложил вилку и посмотрел на меня внимательно. — Ленора, я не трачу время впустую. Я знаю, чего хочу. И я готов ждать. Ты не обязана отвечать мне сегодня. Или завтра. Я просто хочу, чтобы ты знала: я рядом. И я никуда не уйду.

— А если я тебя прогоню?

— Тогда я вернусь завтра. С лилиями. Или с книгой. Или с чем-нибудь нецветущим.

— С камнем? — предположила я. — Притащишь мне булыжник?

— Если понадобится, — серьёзно ответил Эрик. — Ты любишь камни. У тебя в лаборатории их целая коллекция. Я видел.

Я замолчала. Он действительно видел. И запомнил. И это было... ну, не то чтобы приятно. Просто неожиданно. Зариса, конечно, продала меня с потрохами — и коллекцию камней, и любимые блюда, и, наверное, даже то, с какой стороны я предпочитаю спать. Я мысленно пообещала себе устроить домовушке выговор. Или, наоборот, повышение. Я ещё не решила.

Васька, дожевав куропатку, сыто рыгнул и улёгся прямо на скатерти, растопырив лапы.

— Знаете, — сказал он, прикрыв глаза, — вы оба странные. Ты, — он посмотрел на меня, — делаешь вид, что он тебе безразличен. Ты, — он посмотрел на Эрика, — делаешь вид, что не замечаешь, что она делает вид. А я просто кот. Я хочу спать. Но даже мне понятно: вы стоите друг друга. Жалко, что вы этого не видите.

— Васька, — процедила я.

— Молчу, — сказал кот и закрыл глаза. — Уже молчу. Сплю. Не обращайте внимания.

Эрик улыбнулся — тихо, почти неслышно, — и вернулся к еде. Я тоже взяла вилку. Некоторое время мы ели молча, и это молчание было... странным. Не неловким. Просто тихим. Как будто мы оба знали что-то, чего не хотели говорить вслух. Как будто мы играли в игру, правила которой знали только двое.

— Знаешь, — сказала я наконец, — если ты и правда хочешь помочь с котлом, приходи завтра. Но предупреждаю: он большой, грязный и пахнет серой. И я не буду тебе ничего объяснять. Ты просто возьмёшь тряпку и будешь мыть. Без жалоб. Без «а вот у драконов слуги для этого есть». Просто мыть.

Эрик поднял на меня глаза. В них мелькнуло что-то — удивление? Надежда? — и тут же спряталось за привычной вежливой маской.

— Я приду, — сказал он. — К восходу.

— К восходу я ещё сплю.

— Тогда к полудню.

— К полудню я уже занята.

— Тогда к тому времени, когда ты проснёшься и освободишься, — терпеливо сказал Эрик. — Я подожду. Я умею ждать.

— Да, — вздохнула я. — Это я уже поняла. Ты умеешь ждать. Ты вообще, кажется, только это и умеешь.

— Ещё я умею мыть котлы, — напомнил он. — С завтрашнего дня. Ты сама предложила.

— Я уже пожалела.

— Поздно, — улыбнулся Эрик. — Слово ведьмы — закон. Даже если ведьма сама об этом забыла.

Я хотела сказать что-нибудь колкое, но ничего не придумала. Поэтому просто взяла пирог с ежевикой и отрезала себе кусок — побольше, чем собиралась. Зариса, выглядывавшая из кухонной двери, довольно кивнула и скрылась. Я сделала вид, что не заметила. Эрик сделал вид, что тоже не заметил. Васька сделал вид, что спит. В общем, все делали вид. Как обычно.

Глава 5

Ночью начался сильный ливень с грозой. Я проснулась от того, что где-то на крыше что-то грохнуло — судя по звуку, либо молния попала в башню, либо Зариса решила провести ночную уборку и уронила очередной горшок. Впрочем, горшки она роняла с завидной регулярностью, но чтобы с таким грохотом — это было впервые. Я приподнялась на локте, прислушалась. Второй раскат грома подтвердил: гроза. Настоящая, с молниями, с ветром, который выл в трубах так, будто ему там что-то задолжали, и с дождём, который барабанил по крыше с упорством, достойным лучшего применения.

Я улыбнулась. Нет, не так. Я улыбнулась широко, по-настоящему, от всей души — так, как не улыбалась уже давно. Потому что гроза — это было прекрасно. Гроза — это было чудесно. Гроза означала, что Эрик не придёт. Ну, то есть, теоретически он мог прийти. Драконы, насколько я знала, не боятся дождя. Но даже драконы не летают в грозу — это было бы слишком даже для его упрямства. Молнии, ветер, ливень стеной — нет, он не полетит. Он же не психопат. Наверное. Хотя с его настойчивостью я бы не удивилась, если бы он попытался.

Я откинулась обратно на подушку и натянула одеяло до подбородка. Дождь стучал по стеклу, гром гремел где-то вдалеке, и это было лучше любой колыбельной. Я даже не стала вставать, чтобы проверить, что там грохнуло на крыше. Пусть грохает. Пусть льёт. Пусть сверкает. Мне было хорошо. Мне было тепло. Мне было лень. И главное — мне не нужно было идти мыть котёл с драконом. Котёл подождёт. Дракон подождёт. Всё подождёт.

Я проснулась поздно — судя по тому, что свет за окном был серым и рассеянным, а дождь всё ещё шёл, только уже не стеной, а ровной, монотонной моросью. Гроза прошла, но небо осталось хмурым, и это было прекрасно. Потому что хмурое небо означало, что ливень может возобновиться в любой момент. А ливень означал, что Эрик не прилетит. Я потянулась, зевнула, нащупала ногой тапок — второй, как обычно, куда-то запропастился, — и поплелась вниз, в обеденный зал, где Зариса уже хлопотала над завтраком.

— Доброе утро, — сказала я, усаживаясь за стол и оглядываясь. — Или добрый день. Я не разобралась.

— Полдень, — сообщила Зариса, ставя передо мной тарелку с кашей. — Дождь льёт с полуночи. Весь замок промок. Крыша в восточной башне протекла. И ещё эти вороны, которых ты приютила, опять устроили гнездо в дымоходе.

— Пусть живут, — отмахнулась я, беря ложку. — Им тоже где-то надо жить.

— Тебе бы всё шуточки, — проворчала Зариса, но беззлобно. — Кстати, господин дракон не прилетал. Я смотрела в окно каждые полчаса. Не прилетал.

— Я знаю, — сказала я, и улыбка сама собой расползлась по лицу. — Дождь. Он не полетит в дождь.

— Не полетит, — согласилась Зариса, и в её голосе мелькнуло что-то подозрительно похожее на разочарование. — Хотя я накрывала на две персоны. На всякий случай.

— Напрасно, — заявила я, с наслаждением отправляя в рот ложку каши. — Сегодня никаких драконов. Сегодня только я, ты, Васька и дождь. И это лучший день за последнюю неделю.

Васька, который спал на подоконнике, свернувшись в рыжий клубок, поднял голову, приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с сомнением.

— Ты радуешься, — заметил он. — Это подозрительно.

— Я радуюсь, — подтвердила я. — Имею право. Дождь, гроза, никаких женихов. Красота.

— А если он всё-таки прилетит? — спросил Васька, зевая. — К вечеру, например. Дождь-то уже не такой сильный.

— Не прилетит, — уверенно сказала я. — Он же обещал прийти к полудню. А полдень уже прошёл. Значит, он не сдержал слово. А раз не сдержал — я имею полное право не мыть котёл. И не мыть его завтра. И, может быть, вообще никогда.

— Логика железная, — хмыкнул Васька. — Только ты забываешь, что драконы не всегда летают. У них есть ноги. И, кажется, у него есть экипаж. Или он может нанять. Или попросить кого-нибудь.

Я замерла с ложкой в руке.

— Экипаж, — повторила я. — По грязи. По размытой дороге. Через лес, где после дождя болото разлилось. Ты думаешь, он настолько упрямый?

Васька посмотрел на меня с выражением, которое я ненавидела больше всего, — с выражением «ты сама знаешь ответ, но тебе не хочется его признавать».

— Он вбил себе в голову, что тебя любит, — сказал кот. — Он полгода ездит к тебе. Он готов ждать. Он готов мыть котёл. Ты правда думаешь, что дождь его остановит?

Я отложила ложку. Взяла чашку с чаем. Сделала глоток. Посмотрела в окно, где морось уже почти превратилась в нормальный дождь — не ливень, но всё ещё достаточно противный, чтобы не хотеть выходить на улицу.

— Ну, — сказала я, — если он приедет в экипаже, это займёт часа три. Может, четыре. Дорога размыта. Лошади устанут. Он опоздает. А если опоздает — я уже буду занята. У меня, между прочим, полно дел. Зелья. Вороны. Дымоход. Восточная башня. Котёл, в конце концов.

— Котёл ты как раз хотела отложить, — напомнил Васька.

— Заткнись, — отрезала я. — Я передумала. Я его вымою сама. Прямо сейчас. Чтобы, если он всё-таки приедет, котёл был уже чистый, и мне не пришлось с ним возиться.

— То есть ты хочешь вымыть котёл, чтобы не мыть его с ним? — уточнил Васька.

— Именно.

— Логично, — сказал кот и снова закрыл глаза. — Нелогично, но логично. Я спать.

Я допила чай, встала из-за стола и направилась в лабораторию. Дождь стучал по крыше, ветер шумел в трубах, и я с каждым шагом чувствовала себя всё лучше и лучше. Даже если Эрик приедет — а он, скорее всего, приедет, — у меня будет чистый котёл. Это уже победа. Маленькая, но победа. А в моей жизни, если честно, давно не было побед. Даже маленьких.

Зариса, провожавшая меня взглядом, вздохнула и вернулась к плите. Васька спал. Дождь шёл. И на душе у меня было удивительно спокойно — впервые за долгое время.

Глава 6

После дождя в дверь замка постучали. Стук был настойчивый, но вежливый — три размеренных удара, пауза, ещё два. Я как раз стояла в лаборатории, вытирая руки о тряпку, которой только что драила котёл. Котёл, надо сказать, был вымыт до блеска. Я даже гордилась собой. Правда, тряпка теперь была похожа на что-то, что достали со дна болота, а мои руки пахли серой так, что даже вороны в дымоходе забеспокоились.

Стук повторился. Я вздохнула, бросила тряпку в ведро и пошла к двери. Зариса уже суетилась в холле — она всегда суетилась, когда кто-то стучал, потому что в глубине души была уверена, что любой гость — это потенциальный жених для меня, а значит, надо встречать по высшему разряду. На этот раз, впрочем, её энтузиазм был несколько сдержан: дождь лил весь день, и она, как и я, не ожидала, что кто-то в такую погоду попрётся через лес.

Я открыла дверь — и на пороге обнаружились двое.

Они стояли под дождём, который всё ещё моросил, но уже не так яростно, как ночью. Оба промокли до нитки. Оба были высоки, стройны и неуловимо похожи друг на друга — одинаковый разрез глаз, одинаковый упрямый подбородок, одинаковое выражение лица, которое лучше всего описывалось словом «аристократическое». Драконы. Сразу видно. Даже без чешуи, без перстней с изумрудами и без характерного золотистого отблеска в глазах.

Он был моего возраста — может, чуть старше. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, прилипшими ко лбу, и глазами цвета грозового неба. На нём был дорожный камзол, весь в грязи, и плащ, который, судя по всему, когда-то был очень красивым, а теперь напоминал мокрую тряпку. Он стоял прямо, не горбился, не жаловался — просто стоял и смотрел на меня с вежливым ожиданием.

Она была моложе — лет на пять, не больше. Та же тёмная масть, те же грозовые глаза, но черты лица мягче, а в уголках губ пряталась улыбка, которую она, судя по всему, изо всех сил пыталась сдержать. Её плащ был чуть короче, чуть ярче — и чуть более промокшим, если такое вообще было возможно. Она дрожала, но тоже не жаловалась. Драконы, видимо, вообще не жаловались. Это у них было семейное.

— Добрый вечер, — сказал он, и голос у него был низкий, спокойный, без малейшего оттенка высокомерия. — Прошу прощения за вторжение. Мы не планировали останавливаться в этих краях, но гроза застала нас в пути. Дорогу размыло. Лошади устали. Мы увидели огонь в окнах и решили попробовать.