Медвежий капкан. Травница

Без слов сообразив что от него требуется, Топтыша выбрался из дома и помчал в лес. Не забыв перед этим сверкнуть убийственно, но опасливо в сторону воеводы.

Грузно вздохнула, скрестив руки под грудью. Ну вот опять они за своё.

Медвежонок и Ивар почему-то невзлюбили друг друга с первого взгляда. Или с первой крови… как ещё говорят.

– Приручила, значит, дикого звереныша, воду тебе таскает, – с восхищением и упрёком одновременно прозвучало сзади.

Дыхание опалило открытую кожу шеи и затылок.

Волосы я заплела в косу и перекинула себе на грудь, потому мурашки повысыпали и сбежали вниз по позвонкам к копчику.

Ивар стоял прямо за моей спиной.

Совсем рядом. Не позволительно близко. Ещё не касаясь, но достаточно, чтобы сквозь тонкую ткань платья я ощутила жар его огромного тела.

– Так похоже на тебя, – голос его хрип с каждым словом, а у меня сердце ëкнуло в клетке рёбер от близости сурового привлекательного воеводы. – Когда-то ты и меня так же приручила…

Я и чувствовала себя с ним, будто в клетке. В тесной, из дерева. С ветхой крышей.

Дверь в которую вот-вот захлопнется.

Сглотнула вязкую слюну и задрожала. Кажется, отправить Топтышу за водой было поспешным решением.

Ведь на некоторое время мы с Иваром останемся наедине. Одни.

– Ид-ди за стол, – обронила полушепотом, голос подвёл. Сама я почему-то не могла двинуться с места, словно приклеенная к доскам пола.

А ещё по коже дрожью, прогнав смущение прокатился запоздалый страх.

От того, что воевода может сделать со мной. Мы здесь одни, в глуши – сверкнула здравая мысль, но от неё мне легче не стало.

Тяжёлый, мрачный вздох шевельнул волосы на затылке. Ивар меня так и не коснулся.

– Прошу, Таяна, не бойся меня, – произнёс низко, гортанно, почти бархатно. – Я никогда не причиню тебе вред, и не сделаю ничего из того, чего ты не захочешь мне позволить.

Многообещающе, кхем… но обнадеживающе.

Он просит о доверии? Набрав полные воздуха легкие, я медленно обогнула воеводу и подошла к печи, на которой уже вовсю исходил паром казанок с похлебкой, гремя железной крышкой.

Ивар наблюдал за моими действиями, стоя ко мне полубоком и давя до хруста кулаки. Напряжённо ждал ответа.

– Хорошо. Я постараюсь, – в груди разливалось сочувствие к мужчине.

Возвращаясь с похода он мучился от тоски по любимой женщине, жаждал прикоснуться, обнять. Поцеловать и о большем, когда увидит, но его настигло разочарование в лице меня.

Интересно, что с ним случилось, раз он оказался так тяжело ранен? Расскажет ли, если спрошу?

– Садись… Ивар, – специально назвала по имени, кажется, впервые. Этим обращением я давала ему шанс. Надеюсь, поймёт посыл правильно.

Он наконец отмер, помыл руки в импровизированном мной рукомойнике и вытер об отрез рушника. И только после этого уселся за стол на прежнее место.

Меня порадовала его наблюдательность – заметил, как я делала так ранее. Чистоплотный, заботливый, сильный и внимательный мужчина мечта любой женщины. Глупо улыбнулась и полезла за свежевыстиранной скатертью в сундук, а открыв крышку замерла.

Та-ак, стоп! Что-то я часто стала думать в этом ключе.

Не мой Ивар мужчина. Таяны. Я не она.

А жаль…

Вот понаблюдает за мной несколько дней, пока раны окончательно заживут, и кровь очистится от следов яда, и разочаруется княжий воевода во мне. И уйдёт.

Все мои прежние ухажёры так и поступали. Наверное, это во мне что-то не так.

Бракованная. Не создана я для семейного счастья.

Потому судьба и забросила меня в богами забытую лачугу на краю мира.

Настроение рухнуло ниже плинтуса, впрочем в этом домишке и тех-то не было. Погрустнев, я делала всё на автомате: расстелила на стол белую скатерть, достала из печи свежие лепешки и уложила в плетеную маленькую корзинку.

Поставила перед воеводой деревянную миску с похлебкой поверх красивого расшитого нитками полотенца. Сдобрила супец ему богатой ложкой сметанки.

Компота ягодного налила, пирог с малиной на куски порезала, блюдо на скатерть рядом с кружкой ближе к воину поставила. Хотела уже отойти, как его вопрос вытащил меня из мыслей.

– А сама чего не сядешь? – глянул он на меня, нахмурив брови, сам подвинулся чутка и кивнул на край лавки. – Поешь со мной, худенькая, бледная вся. Небось у тебя и маковой росинки с утра не побывало.

Сглатываю. Чего-то я не подумала об этом совсем. И вроде не голодна вовсе.

– Да я потом.

Отмахнуться не прокатило. Ивар свëл сурово кустистые брови на переносице.

– Сейчас, Тая, – припечатал. – Работа не убежит, вон ты какая тонкая березка, того и гляди ветер унесет.

Обезоружил. Аж под ложечкой засосало червячком от тоски. Хорош же мужик.

Махнула глуповато ресницами, но покорно двинулась к чугунку, зачерпнула половник и себе в миску наваристой похлёбки. Хмыкнула. И правда не ела ведь ещё с рассвета, с пробуждением Ивара и его схваткой с Топтышей задалось весёленькое утро.

Аккуратно села напротив мужчины, за ложку взялась. Встретилась с его напряжённым взглядом, вздохнула.

И чего он теперь не ест? Смотрит давяще на меня, на мою «тарелку» деревянную, продолжает хмуриться.

– Что не так? – выпалила, не выдержав первой.

Вместо ответа Ивар молча соскреб с куриной ножки в своей миске приличный кусок мяса и под мой озадаченный взгляд переложил его мне.

– Больше так не делай. Раз мне положила мясо, то и себя не смей обделять, – отчитал тихо, властно. – Ешь.

Гм, ничего себе командный тон. Ишь, хозяин выискался! Но ворчала я про себя, пробуя бульон ложкой, за ней скрывая так и просящуюся на губы улыбку.

Так-то я по обычаю только на себя готовила вот и пустила в суп лишь одно куриное бедро. Я и положила целиком его Ивару, ему после ранения нужнее просто. А то, что он заметил да ещё и поделился своим куском со мной, снова приятно удивило.

Будто мы жена и муж…

Так. Снова мысли не в ту степь ускакали. Дальше ели в молчании. А я подумывала, где бы ему рубаху достать, чтобы скрыть великолепие стальных мышц.

Чтобы не отсвечивал и от дел меня не отвлекал. Тестостерон ходячий.

– Значит свадьбы не было? – уточнила с надеждой, как в мисках наших опустело. И выдохнула с облегчением, когда Ивар отрицательно качнул головой.

– Не успели мы сыграть. В поход срочно Ярослав позвал, но ты поцеловала на прощание и обещалась ждать…

Ивар попытался улыбнуться, но боль исказила его лицо.

– Тогда почему ты меня женой назвал сначала, а не невестой? – зачем-то спросила. Беду на свою голову накликала.

– Ты стала мне женой, – отозвался невозмутимо воевода, прожигая меня исподлобья потемневшим взглядом, от которого меня в жар кинуло. – За день до ухода мы разделили ложе.

Контрольный выстрел в голову.

Я вытаращила на него глаза и поперхнулась куском пирога, не в то горло попал. Закашлялась, схватила ополовиненную кружку с компотом и залпом осушила.

Ивар внимательно следил за моей реакцией. А она была, ещё и какая!

Так мы с ним оказывается того… переспать успели?!! Тьфу! То есть не я, а Тая.

Глава 6

Может и хорошо, что я ничего не помнила о Иваре…

Иначе как бы ему в глаза смотрела?

Все последующие дни я и не смотрела. Это в глаза только, а вот на него самого исподтишка то и дело поглядывала, пока княжий воевода приводил в должный вид хижину. И ремонт замыслил отнюдь не «косметический», а «капитальный».

Сперва я пыталась ругать твердолобого мужчину: не окреп как следует после ран, а уже принялся таскать тяжести.

Да кто бы меня слушал!

Упёрся рогом и всё тут, я и махнула на него рукой – пусть творит, что считает нужным. Благодарить так меня за исцеление собрался, всё сетовал, что дом этот не выстоит во время суровой зимы.

Спорить с очевидным я не стала, мне-то только польза, но я переживала за Ивара, ведь он совсем недавно с постели поднялся, рана глубокая в боку от стрелы едва затянуться успела, и яд из крови уйти.

К слову, очень быстрая у воеводы регенерация. Удивительно, но факт!

Обычный человек не то что скорее бы помер, так и провалялся бы на ложе несколько седмиц, а он уже на третьи сутки брёвна стал рубить и ворочать!

Поутру третьего дня Ивар сходил в Соколиный предел – княжество, в которое я угодила, там переговорил в княжеском тереме с Ярославом и после полудня вернулся, за топор взялся.

В рубахе воротился да добро с собой притащил: рабочие инструменты и мешок крупы с яствами.

Мы с ним ни о чëм не условились. И я думала он с наступлением ночи уйдёт за околицу в княжество обратно в собственный дом, но ошиблась.

– В сенях мне стели, – велел мне, когда я всë же вышла к нему на улицу после заката солнца, глаза к земле опустив.

Тяжело стало выдерживать его пронзительные взгляды, полные тоски.

– Дома меня никто не ждёт, сестру родную перед походом на варяг я замуж пристроил. А в свете последних событий, – Ивар тонко намекнул о том, в каком состоянии я его нашла с Топтышей у границы реки. – Приглядывать сам за тобой буду. Больше некому.

И здесь прав оказался. Некому. Мишка не в счёт.

Что с ним приключилось, воевода так мне и не рассказал. Однако, чуяла я нависшую над Соколиным пределом угрозу.

Лишь немногое я вызнала от сельчан: слышали кумушки о новом указе князя Ярослава – границы земель укрепить, дозорных расставить, чтобы ни одна муха незамеченной не пролетела.

Ярмарка ведь скоро. Купцы и торгаши разные съедутся, люд поглядеть на диковинные товары.

А с ними может проникнуть в княжество кто угодно из врагов…

Будь то остатки разбитых варягов или завистливые соседи.

Меж тем я хлопотала по хозяйству, стараясь не попадаться Ивару под руку, он с усердием принялся за работу.

Его сильные руки, привыкшие к мечу и щиту, теперь умело управлялись с плотницким инструментом. День за днём он преображал ветхую лачугу.

Сначала занялся крышей. Старые доски заменил на новые, аккуратно уложил их, затем покрыл свежей соломой и просмолил, чтобы ни одна капля дождя не проникла внутрь.

Щели между бревенчатым срубом тщательно замазал глиной с сухой травой. Скобы в двери забил обратно, делая дом теплее и уютнее.

И колодец, который давно нуждался в починке, заблестел свежей водой после его умелых рук. Ручку у колодца смазал, а то скрипела безбожно, что раненый зверь лютый.

Мне теперь не приходилось посылать косолапого мишку за водой в ручей, и самой в даль холить с коромыслом. Красота какая!

А Ивар ещë и у телеги колеса поменял, на ход поставил.

Я наблюдала за ним украдкой, прятала смущённую улыбку за занавеской. Сердце трепетало при виде того, как ловко он управлялся с работой, как уверенно и настойчиво преображал хижину ведьмочки.

Топтыша настороженно следил за ним – не доверял. Не ладили они. Воевода старался не обращать на медвежонка внимания, что крайне раздражало последнего.

Воевода не остановился на достигнутом.

Старый покосившийся забор тоже требовал внимания – так он нарубил новые столбы, просмолил концы, которые в землю уйдут, дабы не скоро сгнили. Выровнял перекладины, придав ограде достойный вид.

Я старалась благодарить умелого мужика вкусными блюдами. Благо с его появлением запасы в коробах перестали пустеть, а лишь пополнялись.

Ивар ходил на охоту, мяса дичи приносил. Соты медовые.

И как только ему удавалось с одними силками и кинжалом?

Я варила супы наваристые, запеканки всякие, бывало и целиком птицу, рыбу большую запекала с овощами. Пыталась в новых условиях повторить даже что-то из земных рецептов, правда вкус и итог получался совершенно иным, но съедобно.

Воевода сыто кривил уголки губ, нахваливал мою стряпню, а сам продолжал буравить меня мучительными взглядами.

Жалко мне было его. И что делать с этим я не знала.

Ивар меня получается хорошо знал, а я его нисколько.

Иногда я замечала, как напрягается его лицо, когда он думает, что я не вижу. Как сжимал он в кулаки руки, выдавая внутреннюю борьбу. Но каждый раз, встречаясь со мной взглядом, он вновь надевал маску спокойствия и уверенности, продолжая свою работу по обустройству дома.

***

Ивар

За маской спокойствия Ивара скрывалась глубокая душевная боль. Каждый раз, когда он смотрел на Таяну, в его глазах проскальзывала тень тоски и сожаления. Но он умело прятал свои истинные чувства за заботой о хозяйстве.

Сильные руки воеводы, привыкшие к мечу, теперь деловито держали топор и нож, трудились над починкой старой хижины. Через работу он пытался доказать Тае, что достоин её доверия.

Что она не одна осталась в этом мире, после смерти Варганы, и может положиться на него.

Но… его любая его не помнила.

Почему так случилось?! И ведь видно – не притворялась травница, совсем не узнала его, как увидела после разлуки. Не помнила ничего из их общего прошлого. Их…

По ночам, когда она засыпала, Ивар часто выходил на крыльцо. Смотрел на звёзды, и в его глазах отражалась невысказанная печаль. Ныне вспомнилось ему прошлое, та роковая встреча с Ярославом, и его княжье слово, данное им зиму назад…

…Когда старая Варгана покинула этот мир, князь Ярослав дал клятву позаботиться о её преемнице – юной Таяне. Он помнил наказ умирающей ведуньи и следил за девочкой в оба глаза, оберегая.

С годами Таяна выросла в прекрасную травницу, чья кровь, хоть и разбавленная, хранила в себе древнюю силу не простого рода. Эта тайна была известна немногим, и князь берег её как зеницу ока.

Когда Таяна достигла девичьего возраста, Ярослав стал подыскивать ей достойного мужа среди боярского сословия. Но судьба распорядилась иначе.

Сердце воеводы Ивара, закалённое в битвах, дрогнуло перед красотой и силой юной травницы. Прознав о скором сватовстве, Ивар не медля отправился к князю, чтобы просить руки Таяны.

– Княже! – склонился он перед Ярославом. – Люба Тая мне. Позволь взять её в жены.

В жилах Ивара тоже текла не простая руда. Потому суровый князь и не смог отказать, однако выдвинул условие.

Видел Ярослав, как горит сердце верного воеводы, и понимал – редкая девица способна зажечь такой огонь в душе бывалого вояки.

Его кровного младшего брата по отцу.

Старый князь Воибор прослыл тем ещё гулякой, но несмотря на любвеобильность нажил лишь двоих сыновей. От княгини наследника Ярослава, и в походе на хазар от степной знахарки – байстрюка Ивара. Ослабленная после родов целительница не выжила в затяжной бойне, а сына второго Воибор признал и с собой в княжество забрал.

Княгиня скрепя сердце приняла и выкормила Ивара вместе с годовалым Ярославом своим молоком. Братья поначалу не ладили, но после одного случая стали едины и неразлучны – на охоте как-то на княжича напал вепрь, а Ивар спас брату жизнь.

С тех пор они были не разлей вода, и когда Ярослав стал князем Соколиного предела, Ивар – его воеводой.

Ярослав на той встрече зиму назад на прошение брата задумчиво поскрёб бороду. Тревожные вести с границ не давали ему покоя, и предложение Ивара пришлось как нельзя кстати.

– Ныне за морем неспокойно, – наконец произнёс он. – Варяги покусились на кусок земель нашего народа. Уже разграбили и сожгли одну из деревень Залесьего княжества. С вече я воротился два дня назад, рать единую порешили князья собирать против вражеского вождя.

В столь неспокойное время не хотелось Ярославу оставлять свой град. Неизвестно насколько битва затянется, мало ли что в княжестве за его отсутствие приключится. Завистников хватало.

Потому князь пристально посмотрел на Ивара:

– Коли возглавишь дружину и пойдёшь заместо меня в поход – отдам Таяну за тебя по возвращении. Но помни: слово моё крепко, а цена высока. Сможешь ли защитить не только земли мои, но и девицу не обидеть?

В гриднице повисла тяжёлая тишина. Ивар, не дрогнув, принял условия князя, выпрямился во весь рост, его глаза горели решимостью:

– Никогда я тебя не подводил, и в этот раз так будет! Таяна станет моей женой, а земли твои – неприступной крепостью! Я вернусь с победой.

– Добро, брат. Добро, – князь кивнул, принимая клятву. В его глазах промелькнуло довольство. – Теперь же ступай, собирай дружину. Время не ждёт.

В душе Ивара бушевала буря чувств: радость от одобрения просьбы князем смешалась с тревогой за предстоящий поход. Он знал – путь будет нелёгким, но ради Таяны готов был пройти через любые испытания.

На том и порешили. Собрав кметей, Ивар попрощался с Таяной накануне, и вместе с объединённом войском других князей отправился бить варягов.

А покуда вернулся, любая, что обещалась его дожидаться… не признала.

В его сердце горел пожар – борьба между долгом воина и чувствами к девице, стала Тая для него дороже жизни. Но Ивар не позволял себе показывать слабость.

Истинный воин должен скрывать свои раны, как внешние, так и душевные.

Ивар твёрдо решил разгадать тайну исчезновения памяти Таяны. Как только она поставила его на ноги, на третий день отправился он в княжество, расспросил всех, кого смог найти, но никто не пролил свет на произошедшее.

Никто ничего не ведал.

А за минувшую зиму пока он бился на морском берегу, Таяна изменилась до неузнаваемости.

Держалась с ним холодно и отстранённо, словно гостья в собственном доме. Её характер проявлялся во всей красе – она могла вспыхнуть как пламя, отвергая любую помощь и настаивая на своей независимости.

Ивар не мог не заметить этих перемен.

Но постепенно его молчаливое терпение начало находить отклик в её сердце.

Тая смягчалась, отогревалась рядом с ним, он замечал, как она украдкой наблюдала за его работой, как в её глазах вспыхивало, появлялось что-то такое… не любовь, но он не был ей противен. Ивар понимал, что путь к её сердцу будет долгим, и был готов по нему идти.

В его душе всё сильнее разгоралось желание защитить эту своенравную девицу, помочь ей вспомнить всё, что было между ними, и вернуть те чувства, что когда-то связывали их.

Сердце воеводы сжималось от боли. Он пытался напомнить Таяне о их счастливых днях, о клятвах, данных друг другу, о том, как они вместе встречали рассветы и провожали закаты.

Но всё было тщетно – в глазах веды не появлялось и тени узнавания.

Ко всему прочему был ещё медвежонок.

Топтыша... Тая дала ему имя, ха! И кому?! Дикому перевёртышу!

Откуда он только взялся?

Судя по витающим запахам вокруг хижины ошивался он возле её дома сравнительно недавно, и не уходил.

По всему выходило, что Топтыша потерял медведицу-мать, иначе не прибился бы к веде. Было странным, что он отказывался принять человеческий облик, хотя все оборотни с рождения обладали этой способностью.

Или он попросту не мог по какой-то причине. В этом предстояло ещё разобраться.

Ивар всё дивился, как прозорливая веда не видела его истинной сущности. Впрочем не только его одного.

Ивар пробовал изгнать приблудыша, да не тут-то было, ещё и получил за него от хозяйки. А звереныш в шкуре разъярённым волком на него кидался. Даром, что медведь.

Невзлюбил. Скалился и рычал при удобном случае.

Он и в данный миг следил за ним из-за угла дома, в темноте ночи мерцали желтыми отсветами его глаза.

Отношения между Иваром и медвежонком с самого начала не заладились. Маленький хищник ревновал Таяну, которую избрал для себя матерью, и не мог смириться с появлением чужака в их маленьком мирке.

Особенно его раздражало, когда Ивар приближался к травнице, медвежонок начинал рычать и показывать зубы.

Что не новый день, так устраивал мелкие пакости – разбрасывал вещи воеводы, прятал инструменты, то в сапог маленький проказа подкладывал шип, Ивар находил тот своей ступней и кривился от боли, но терпел выходки.

А однажды дошло даже до того, что шкода порвал новую рубаху, которую Ивару выстирала Тая.

Ивар понимал причины такого поведения – Топтыша просто защищал свою новую семью. Но это не делало ситуацию проще.

Воевода пытался найти подход к своенравному сорванцу, но все его попытки заканчивались неудачей. Медвежонок рычал, скалился и всячески демонстрировал своё недовольство.

Их перепалки расстраивали Таяну.

Она пыталась объяснить этому несносному комку меха, что Ивар не враг, но медвежонок упрямо не слышал её слов. В его маленьких глазках читалась такая глубокая обида, неприкрытая враждебность к мужчине и непринятие.

Топтыша боялся потерять Таю, что он вдруг станет ей не нужен, а сердце травницы сжималось от жалости и грусти.

Ивар не знал, как найти к нему подход, как растопить лёд недоверия, который возник между ними? Этот вопрос не давал воеводе покоя…

…Первые лучи солнца только-только окрасили небо в нежные розовые тона, а Ивар уже был на ногах.

Тихо, чтобы не разбудить спящую Таяну за занавесью на печи, и её верного сторожа, он вышел из хижины. Медвежонок на ночь нагло пробирался в клеть, облюбовал для себя местечко прямо на досках пола возле подножия печки, развалившись в проходе.

Захочешь к девице не подберешься, коли пожелаешь целым остаться.

И всё же польза от перевертыша была весомая – местные мужики отвалились лишний раз сюда соваться. В отсутствие Ивара ещё пытались подступиться, наплевав на слухи о том, что веда просватана за него. Воевода все успел разузнать про каждого, да тумаков щедро раздать.

Быстро молодцы растеряли интерес до красивой девицы.

А если и находилось несколько отчаянных смельчаков, то лечила их Тая под строгим надзором Топтыши самого Ивара. В основном жен и сестёр посылали к травнице за необходимыми снадобьями.

Усмехнувшись своим мыслям, воевода размял затекшее ото сна тело и подхватил колун.

В утренней тишине звонко застучал топор, разбивая старые поленья на аккуратные щепки. Ивар размахивал им с привычной сноровкой. Каждое движение было отточено годами – выверенными ударами он превращал брёвна в ровные дрова.

Холодный утренний воздух приятно бодрил. Эх, хорошо! Капли росы блестели на траве, словно россыпь драгоценных камней.

Ивар не спеша колол дрова, погруженный в свои мысли по завоеванию одной строптивой веды. В этот момент он чувствовал странное умиротворение – совсем не то, к чему привык на поле боя.

Постепенно его работа привлекала внимание лесных обитателей. Сначала любопытная белка запрыгнула на ближайшее дерево, затем показались несколько птиц, привлечённых ритмичным стуком топора.

Даже его маленький соперник медвежонок, услышав знакомые звуки, высунул нос из хижины, но, увидев, что это всего лишь он работал, показательно фыркнул и снова улёгся на свой пост.

Глава 7

Разбудило меня тихое постукивание чего-то на улице. Я протерла глаза, спустилась с остывшей печи и подошла к окну, раскрыла ставни да так и обомлела.

Ивар колол дрова во дворе.

Я притаилась за занавесью и заворожено наблюдала за мужчиной из своего укрытия. Сердце билось часто-часто, когда я видела, как уверенно и ловко он управлялся с топором. Каждое движение воеводы было наполнено силой и грацией.

Сильные руки, перевитые тугими канатами мышц, уверенно сжимали древко топора. Капли пота, сверкающие в лучах утреннего солнца, стекали по его лбу и шее, подчёркивая мужественные черты лица.

Я не могла оторвать взгляда от его широкой спины, от того, как перекатывались мышцы под смуглой кожей.

Точное, выверенное движение, взмах – и очередное полено разлетается на ровные части. Ивар рубил без устали, словно не чувствовал тяжести работы. Его тело двигалось в каком-то особенном ритме, гипнотизируя меня.

Я не могла отвести глаз, чувствовала, как внутри что-то трепещет, как кровь приливает к щекам. Никогда прежде не испытывала таких чувств при виде мужчин. К слову таких я видела впервые!

Что-то новое и неизведанное пробуждалось во мне, заставляя сердце биться чаще.

Я прижала палец к губам, прикусила, не в силах оторвать взгляд от завораживающего зрелища. Впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему живой, словно пробудилась от долгого сна.

Дыхание затаила, когда Ивар закончил и направился к колодцу.

Следила за каждым его движением, пока он набирал в ведро студёной воды. А сняв рубаху, он встал под прохладные струи. Капли воды стекали по его мускулистому телу, переливаясь на бугрящихся мышцах в солнечных лучах.

Не могла отвести глаз от его широких плеч, от того, как напрягаются мускулы спины при каждом движении.

Ивар мылся неторопливо, наслаждаясь прохладой после тяжёлой работы. С шумным вздохом заметила, что его тело, закалённое годами сражений, испещрено белесыми полосами шрамов различной длины, наверняка с каждым из них у воеводы связана памятная история. Как и шрам от отравленной стрелы на боку.