Где гаснет пламя

Владислав Рейз

Где гаснет пламя

Вступление

— У меня мурашки от него... — вполголоса проворчал Бэннер, плотнее закутываясь в поношенный меховой жилет. — Не могу поверить, что Дэриан водился с этим мрачным чужаком.

Охотник недовольно покосился в сторону незнакомца. Тот стоял чуть поодаль, неподвижно, скрестив руки на груди. Высокая фигура в тяжёлом чёрном плаще казалась пятном тьмы на фоне пляшущих бликов огня. Свет костра тянулся к нему — и тонул в плотной ткани, не в силах выхватить из мрака ни лица, скрытого капюшоном, ни единого движения.

Никто не спрашивал, кто он. На севере чужакам не радовались.

Даже цепные псы не лаяли. Только глухо ворчали, припадая к земле, будто чуяли то, чего не видят люди.

— Эй, ты вообще меня слушаешь?!

Бэннер обращался к девушке, стараясь не привлекать внимания. Алира стояла совсем рядом — и казалась бесконечно далёкой. Пустой, остекленевший взгляд прикован к языкам пламени. Побледневшее лицо застыло маской. В ушах гудело так, что она не слышала ни расспросов Бэннера, ни плача женщин, ни треска поленьев.

Кто-то сунул ей в руки кружку с грейлом. Алира не помнила кто. Пальцы обхватили тёплое дерево, но тепла она не чувствовала. Грейл пах торфом и дымом — знакомый запах, который всегда означал дом. Сейчас он не значил ничего.

В один миг её мир рухнул. Рассыпался пеплом. Сознание отчаянно отказывалось принимать новую реальность. Едкий запах горьких погребальных трав, брошенных в огонь, жёг ноздри, подтверждая страшную истину: Дэриана больше нет.

Рядом всхлипнула женщина, уронив глиняную чашку. Та звякнула о камень. Никто не обернулся.

Он не был ей кровным родственником, но сколько Алира себя помнила, этот человек всегда находился рядом. Он не просто заменил ей родителей, чьих лиц она даже не помнила, — он стал для неё всем. Отцом, учителем, единственной опорой. Добрым, мудрым и невероятно заботливым. Старый знахарь научил её читать знаки природы, слушать шёпот ветра, вычерчивать простейшие формулы. Иногда в прошлом девушке казалось, будто он с тихой грустью готовит её к чему-то великому и неизбежно страшному. И только сейчас, стоя у его костра, к ней пришло горькое осознание, к чему именно...

Бэннеру хватило одного взгляда на её окаменевший профиль, чтобы понять: ответа он не дождётся. Охотник не привык к сложным мыслям, но тут и думать было не надо. Смерть старого знахаря и появление чужака в чёрном не сулили деревне ничего хорошего. Как только Дэриан испустил последний вздох, воздух стал тяжёлым, вязким, будто перед затяжной бурей. Этого никто не произносил вслух. Но почувствовал каждый.

Бэннер знал этот лес как собственный дом. Даже глубокой ночью чаща не спала: она жила, дышала, наполнялась далёкими криками ночных птиц и скрипом вековых крон. Но сегодня лес словно вымер. Он оглох и затаился.

Такого охотник не слышал никогда. Зверьё, бывало, ненадолго смолкало, если поблизости рыскал хищник. Но чтобы весь лес замер вот так, разом... Значит, в чаще завелось нечто, от чего попряталось всё живое.

Но куда сильнее его пугал другой вопрос: как этот молчаливый незнакомец в чёрном умудрился добраться до деревни, если единственная дорога ведёт через эту самую затаившуюся чащу?

Глава I

На дворе стояла ранняя осень — время, когда северные ветры только начинают свои завывания, а листва покрывается багрянцем. Никогда ещё в таверне Мэда не было так тихо. Даже кружки не стучали. Народ собрался не ради попойки. Вся деревня пришла, чтобы почтить память Дэриана.

В любой северной деревушке, даже самой захудалой, имелось подобное заведение — не просто место для выпивки, а настоящее сердце поселения. Здесь собирались, чтобы обсудить новости, заключить сделки, решить проблемы. А на севере знали: любые, даже самые запутанные вопросы решаются проще за кружкой обжигающего грейла.

Чужаки брезгливо называли этот напиток «Пойлом северян». Для местных же он был спасением — густой, крепкий грейл разом вышибал из тела холод. У него был резкий, глубокий вкус с нотой торфяного дыма и тяжёлым, вяжущим привкусом костяного корня. Напиток обжигал горло, словно жидкий металл, но именно за это дурманящее тепло, разливающееся по жилам, его и ценили в каждой здешней таверне.

— Ваш заказ. Жаркое и выпивка, — ровно, без выражения произнесла Бретта.

Эта крупная, плечистая женщина не только разносила заказы, но и крепко держала порядок в зале. В её широких ладонях с лёгкостью терялась массивная дубовая кружка, а чтобы выставить взашей перебравшего работягу, ей обычно хватало одного взгляда. Впрочем, другого выражения лица у неё, кажется, отродясь не водилось.

В деревне шептались, что в прошлом Бретта служила в королевской гвардии, но по неизвестным причинам оказалась в этой глуши. Никто не знал наверняка, правда это или очередная кабацкая байка. Сама Бретта о прошлом молчала. А тем нескольким смельчакам, что пытались лезть к ней с расспросами, она однажды доходчиво объяснила — и больно, — почему этого делать не стоит.