Там, где начинается любовь

— Почему ты так на меня смотришь?

Он сделал шаг ближе.

— Не знаю.

— Знаешь.

Ещё шаг.

Теперь между ними оставалось совсем немного.

— Возможно.

Она не отступила.

— И что же ты знаешь?

Даниэль тихо ответил:

— Что мне очень хочется тебя поцеловать.

Виктория подняла взгляд.

В её глазах не было страха.

Только сомнение.

И желание, которое она пыталась скрыть.

— Тогда почему не целуешь?

Он коснулся её щеки.

Очень осторожно.

Будто давал ей возможность остановить его.

Она не остановила.

Её кожа была прохладной от дождя. Виктория прикрыла глаза, едва заметно повернула лицо к его ладони, и этот ответ оказался яснее любых слов.

Их губы встретились.

Сначала едва заметно.

Почти робко.

Но через мгновение поцелуй стал глубже.

Виктория положила ладонь ему на грудь.

Даниэль почувствовал, как быстро бьётся её сердце.

И понял, что его собственное сердце стучит ещё сильнее.

Она первой отстранилась.

Их лица всё ещё оставались близко. Дыхание смешивалось, а между губами сохранялось тепло поцелуя.

Они несколько секунд молчали.

— Это было плохой идеей, — прошептала она.

— Почему?

— Потому что теперь я буду хотеть повторить.

Даниэль улыбнулся.

— Тогда, возможно, это была не такая уж плохая идея.

Она снова потянулась к нему.

На этот раз поцелуй был медленнее.

Теплее.

Виктория обвила руками его шею, а он осторожно положил ладони ей на талию. Она прижалась ближе, и между ними исчезло последнее расстояние. Даниэль чувствовал сквозь ткань её пальто тепло тела, слышал сбившееся дыхание и ощущал, как она на мгновение напряглась, когда его пальцы мягко скользнули по её спине.

Он остановился.

— Всё хорошо?

Виктория открыла глаза.

— Да.

— Уверена?

Она кивнула и сама взяла его руку, возвращая её к своей талии.

— Не останавливайся.

В её голосе звучала не только смелость, но и уязвимость. Даниэль снова поцеловал её — сначала в губы, затем в уголок рта, задержавшись у щеки. Виктория тихо выдохнула и прижалась к нему сильнее.

Дождь усиливался, но они не замечали холода.

Виктория провела пальцами по его волосам, затем коснулась затылка и притянула его к себе. Их поцелуи становились всё более жадными, но Даниэль по-прежнему двигался медленно, оставляя ей возможность остановить его в любой момент.

Она не останавливалась.

Когда он коснулся губами её шеи, Виктория закрыла глаза и тихо прошептала его имя.

Даниэль замер.

— Виктория?

Она открыла глаза.

— Я просто не привыкла, что меня спрашивают, чего я хочу.

Он посмотрел на неё.

— Тогда я буду спрашивать.

Она улыбнулась, но в этой улыбке было что-то болезненное.

— А если я сама не знаю?

— Разберёмся вместе.

Виктория коснулась его лица.

— Ты опасный человек, Даниэль.

— Почему?

— Потому что рядом с тобой я начинаю хотеть свободы.

Он снова поцеловал её.

На этот раз она ответила без колебаний.

Они стояли под дождём, обнимая друг друга, пока холод не заставил Викторию вздрогнуть.

Даниэль снял куртку и накинул ей на плечи.

— Поехали ко мне, — сказала она.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты уверена?

Виктория кивнула.

— Да.

Она взяла его за руку.

— Но не обещай мне ничего.

— Не буду.

— И не думай, что это что-то решает.

— Не буду.

— И не смотри на меня так, будто я уже твоя.

Даниэль сжал её пальцы.

— Не буду.

Виктория приблизилась и легко коснулась его губ.

— Хорошо.

Они сели в машину.

Дорога до его квартиры прошла почти в тишине. Иногда их руки встречались на центральной консоли, и каждый раз Виктория задерживала пальцы на его ладони чуть дольше, чем было необходимо.

В маленькой квартире Даниэля она остановилась у двери и огляделась.

— Здесь уютно.

— Это вежливый способ сказать, что здесь тесно?

— Нет.

Она сняла пальто.

Под ним была светлая блузка, слегка влажная от дождя и мягко облегавшая фигуру. Виктория заметила его взгляд и не стала прикрываться. Вместо этого медленно подошла ближе.

— Ты снова смотришь.

— Да.

— Теперь хотя бы не врёшь.

— Я учусь.

Она улыбнулась и расстегнула верхнюю пуговицу блузки.

— А чему ещё ты учишься?

Даниэль подошёл к ней.

— Спрашивать.

— Тогда спроси.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Да.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Если захочу, скажу.

Он кивнул.

И поцеловал её.

Виктория обняла его за шею, прижимаясь всем телом. Даниэль провёл ладонями по её спине, затем остановился на талии. Она сама направила его руки выше, но он снова замер, встречаясь с её взглядом.

— Всё хорошо?

— Да.

— Точно?

— Даниэль, — прошептала она, — я пришла сюда не для того, чтобы ты всё время боялся прикоснуться ко мне.

Он улыбнулся.

— Я просто хочу быть уверен.

— Тогда будь уверен.

Она потянула его к себе.

Поцелуи стали медленнее и глубже. Виктория позволила ему снять с неё влажную блузку, а затем сама расстегнула его рубашку. Между ними не осталось прежней осторожной дистанции — только тепло, дыхание и доверие, которое возникало прямо сейчас, прикосновение за прикосновением.

Даниэль целовал её плечи, шею, ключицы. Виктория отвечала, проводя ладонями по его спине и оставляя лёгкие следы ногтями на коже. Она тихо смеялась, когда он пытался угадать её желания, и шептала ему, когда хотел остановиться.

Ночь растворила всё остальное.

Они не говорили о Ричарде Хейле.

Не вспоминали о разнице в положении.

Не думали о том, что будет утром.

Оставались только их тела, сбившееся дыхание и ощущение близости, которой оба боялись сильнее, чем страсти.

Позже Виктория лежала рядом с ним, укрывшись тонким одеялом. Её волосы рассыпались по подушке, лицо стало мягче и спокойнее, чем когда-либо в клубе. Она провела пальцем по его груди, словно пыталась запомнить это мгновение.

— Ты жалеешь? — спросил Даниэль.

Она долго молчала.

— Нет.

— А завтра?

— Завтра, возможно.

Он повернулся к ней.

— Почему?

Виктория посмотрела ему в глаза.

— Потому что утром я снова стану дочерью Ричарда Хейла.

— А сейчас?

Она коснулась его губ.

— Сейчас я просто Виктория.

Даниэль притянул её к себе.

Она устроилась у него на плече, но почти сразу подняла голову.

— Не привязывайся ко мне.

— Поздно.

Виктория замерла.

— Ты не знаешь меня.

— Знаю достаточно.

— Нет.

Она села, прикрывшись одеялом.

— Ты знаешь только ту часть меня, которую я позволила тебе увидеть.

— А остальная?

— Она сложнее.

— Я не боюсь сложностей.

— Боишься.

— Возможно.

Виктория наклонилась и поцеловала его — нежно, почти печально.

— Тогда бойся вместе со мной.

На следующий день всё изменилось.

Даниэль проснулся от сообщения.

Виктория:

*«Нам нужно поговорить.»*

Он сел на кровати.

Рядом уже никого не было.

На подушке остался только лёгкий запах её духов и маленькая записка.

«Не ищи меня сегодня.»

Через секунду пришло второе сообщение.

*«И, пожалуйста, не приходи сегодня в клуб раньше полуночи.»*

Даниэль нахмурился.

Он перечитал сообщения ещё раз.

А потом увидел третье.

*«Мой отец знает о тебе.»*

На несколько секунд он просто смотрел на экран.

Затем пришло последнее сообщение.

*«И он очень хочет с тобой познакомиться.»*

Даниэль медленно опустил телефон.

Всё происходящее вдруг перестало казаться случайным.

Он посмотрел на пустую половину кровати и провёл рукой по простыне, где ещё сохранялось тепло Виктории.

Ночь казалась слишком близкой, почти реальной.

Но её записка и сообщения уже возвращали его в мир, где у каждого поступка была цена.

И впервые за много лет он понял:

возможно, судьба действительно существует.

Просто иногда она приходит не тогда, когда ты её ждёшь.

А тогда, когда ты меньше всего к ней готов.

Глава 3

Даниэль приехал в клуб ровно в полночь.

Виктории не было.

Он пытался не смотреть на вход.

Получалось ещё хуже, чем в прошлый раз.

— Ты кого-то ждёшь? — раздался голос за его спиной.

Даниэль обернулся.

Перед ним стояла Эмма.

Она работала в Velvet почти столько же, сколько он.

Двадцать пять лет.

Светло-каштановые волосы, собранные в высокий хвост, зелёные глаза и привычка улыбаться именно тогда, когда человеку рядом было грустно.

Эмма обладала заметной, женственной фигурой: мягкими линиями, выразительной талией и уверенной осанкой. Её формы привлекали внимание, но сама она никогда не строила на этом свою привлекательность. Она одевалась со вкусом — выбирала удобную форму официантки, которая подчёркивала её силуэт, но не мешала работать, — и держалась естественно, без желания кому-либо что-то доказывать.

Даниэль давно привык к её присутствию, поэтому почти не замечал, как другие посетители провожали её взглядами. Он видел не только её внешность, но и то, как она заботилась о людях, как легко угадывала чужое настроение и как всегда старалась сделать вечер окружающих немного лучше.

Эмма была официанткой.

И, пожалуй, единственным человеком в клубе, с которым Даниэль действительно дружил.

— Нет, — ответил он.

— Тогда почему каждые тридцать секунд смотришь на дверь?

— Я проверяю, не пора ли закрываться.

Эмма посмотрела на часы.

— До закрытия ещё четыре часа.

— Тогда я просто очень ответственный.

Она улыбнулась.

— Конечно.

Эмма знала его слишком хорошо.

Она знала, как он пьёт кофе.

Знала, что он ненавидит корицу.

Знала, что по воскресеньям он звонит матери.

Знала, что когда ему плохо, он начинает слишком много шутить.

И знала ещё кое-что.

То, о чём Даниэль даже не подозревал.

Эмма была влюблена в него.

Давно.

Не с первого взгляда.

Гораздо опаснее.

Постепенно.

Сначала ей нравилось, как он разговаривает с людьми.

Потом — как смеётся.

Потом она заметила, что он всегда помогает новым сотрудникам освоиться.

Что никогда не смеётся над чужими ошибками.

Что после смены иногда остаётся один, чтобы убедиться, что уборщицы успели закончить работу.

А однажды она увидела, как он ночью стоял под дождём возле клуба и отдавал свою куртку незнакомой девушке.

И поняла, что пропала.

Полностью.

Эмма никогда не говорила ему об этом.

Она боялась потерять даже ту малость, которая у неё была.

Дружбу.

Его доверие.

Его улыбку, которую он дарил ей почти каждый день.

Поэтому она ждала.

Год.

Потом второй.

А теперь появилась Виктория.

И Эмма впервые почувствовала страх.

— Даниэль.

— Мм?

— Можно тебя кое о чём спросить?

— Конечно.

Эмма поставила на стойку два стакана воды.

— Ты влюбился?

Он рассмеялся.

— Что?

— Просто ответь.

Даниэль посмотрел на неё.

Впервые за весь вечер его лицо стало серьёзным.

— Не знаю.

Эмма почувствовала неприятный холод внутри.

— Значит, кто-то есть.

— Возможно.

Она кивнула.

— Она красивая?

Даниэль улыбнулся.

— Очень.

Эмма заставила себя улыбнуться в ответ.

— Счастливая.

— Кто?

— Она.

Даниэль ничего не ответил.

Эмма опустила глаза.

— Ты действительно счастлив, Даниэль?

Он задумался.

— Рядом с ней я чувствую себя другим.

— Каким?

— Будто мне снова двадцать.

— А это хорошо?

— Не знаю.

Он посмотрел в сторону входа.

— Но мне нравится.

Эмма кивнула.

— Тогда я рада за тебя.

Она произнесла это спокойно.

Настолько спокойно, что Даниэль ничего не заметил.

Когда она отошла, Эмма зашла в подсобку и закрыла дверь.

Только там позволила себе закрыть глаза.

Она не плакала.

Пока.

Виктория появилась в половине второго.

Но была не одна.

Рядом с ней стоял мужчина лет пятидесяти семи.

Высокий.

Безупречно одетый.

Уверенный в себе.

Даниэль сразу понял, кто это.

Отец Виктории.

Ричард Хейл.

Он подошёл к бару.

— Даниэль Морган?

— Да.

— Ричард Хейл.

Они пожали руки.

Рукопожатие было коротким.

Холодным.

— Моя дочь много о вас рассказывала.

Даниэль посмотрел на Викторию.

Она явно была напряжена.

— Надеюсь, только хорошее.

Ричард едва заметно улыбнулся.

— Это зависит от того, что вы считаете хорошим.

— Папа.

— Виктория.

Она посмотрела на него с раздражением.

— Я сама поговорю с Даниэлем.

Ричард несколько секунд смотрел на неё.

Потом кивнул.

— Разумеется.

Он отошёл.

Даниэль наклонился к Виктории.

— Он всегда такой?

— Нет.

— А какой?

— Иногда ещё хуже.

Даниэль рассмеялся.

Виктория улыбнулась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Я слушаю.

— Мой отец хочет, чтобы я вышла замуж.

Даниэль застыл.

— За кого?

Она посмотрела ему в глаза.

— За мужчину, которого он считает подходящим.

— А ты?

— Я не собираюсь.

— Хорошо.

— Даниэль...

— Что?

— Это не всё.

Она глубоко вдохнула.

— Если я откажусь, отец лишит меня доступа к семейному бизнесу.

— Тогда откажись.

Она посмотрела на него так, будто он сказал что-то невероятно простое.

— Для тебя всё легко.

— Нет.

Он сделал шаг ближе.

— Просто я считаю, что нельзя проживать чужую жизнь.

Виктория коснулась его руки.

— Именно поэтому ты мне нравишься.

Их взгляды встретились.

Она уже собиралась что-то сказать, когда с другой стороны бара раздался голос Эммы:

— Даниэль, у нас заказ.

Он обернулся.

Эмма стояла у стойки.

Её форма аккуратно сидела по фигуре, подчёркивая женственный силуэт, но выражение лица оставалось спокойным и профессиональным.

И смотрела она не на Даниэля, а на Викторию.

На её лице была улыбка.

Но глаза выдавали совсем другое.

Позже, когда клуб начал пустеть, Эмма нашла Даниэля возле служебного входа.

— Ты сегодня счастлив, — сказала она.

— Да.

— Это хорошо.

— Эмма...

— Что?

— Ты странно себя ведёшь.

Она засмеялась.

— Я всегда странная.

— Нет.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты что-то скрываешь.

Эмма опустила глаза.

Она столько раз представляла этот момент.

Сотни раз.

Но теперь, когда он действительно наступил, слова застряли в горле.

— Даниэль...

— Да?

Она подняла глаза.

— Если бы однажды ты понял, что человек рядом с тобой любит тебя уже несколько лет...

Он замер.

— Что бы ты сделал?

Несколько секунд он молчал.

— Не знаю.

— Ты бы дал ему шанс?

— Наверное.

Эмма кивнула.

— Даже если бы ты любил другую?

Этот вопрос прозвучал почти шёпотом.

Даниэль понял.

Наконец понял.

И всё вокруг словно стало тише.

— Эмма...

Она улыбнулась.

На этот раз совсем печально.

— Всё нормально.

— Ты...

— Да.

Она глубоко вдохнула.

— Я люблю тебя, Даниэль.

Он не ответил.

Не потому, что не хотел.

А потому, что впервые не знал, что сказать.

Эмма подошла ближе.

— Не нужно ничего говорить.

— Эмма...

— Я знала, что ты не сможешь ответить.

Она коснулась его щеки.

Всего на секунду.

— Я просто устала делать вид, что мне всё равно.

Даниэль осторожно взял её за руку.

— Почему ты никогда не говорила?

— Потому что боялась именно этого момента.

— Какого?

— Когда ты узнаешь и посмотришь на меня так, будто я стала для тебя чужой.

— Ты никогда не была для меня чужой.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Но теперь всё изменится.

Эмма развернулась и ушла.

Даниэль остался один.

И впервые за последние несколько недель ему стало по-настоящему страшно.

Не потому, что он не знал, кого любит.

А потому, что теперь его выбор мог причинить боль человеку, который никогда не делал ему ничего плохого.

Утром Виктория проснулась от звонка отца.

— Нам нужно поговорить.

— О чём?

— О Даниэле Моргане.

Она закрыла глаза.

— Что ты хочешь?

— Чтобы он исчез из твоей жизни.

Виктория села на кровати.

— Нет.

— Тогда тебе придётся узнать, насколько далеко я готов зайти.

— Ты мне угрожаешь?

— Я пытаюсь тебя защитить.

— Нет, папа.

Она посмотрела в окно.

— Ты пытаешься мной управлять.

На другом конце линии повисла тишина.

А затем отец сказал:

— Ты ещё ничего не знаешь о Даниэле Моргане.

Виктория нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я проверил его прошлое.

— И?

— Думаю, тебе стоит самой спросить его, почему он никогда не рассказывал тебе о своём отце.

Виктория замерла.

— Что с его отцом?

Ричард не ответил.

Он просто сказал:

— Позвони мне, когда узнаешь правду.

Связь оборвалась.

Виктория медленно опустила телефон.

А в это же время Даниэль сидел на краю кровати в своей маленькой квартире и смотрел на фотографию, которую не доставал много лет.

На ней был молодой мужчина.

Его отец.

И рядом с ним стоял Ричард Хейл.

Даниэль сжал фотографию в руке.

Теперь он понял.

Виктория была не случайностью.

Их семьи уже были связаны.

Задолго до того, как они встретились.

Глава 4

Эмма пришла на работу на час раньше.

Ей хотелось побыть одной.

После разговора с Даниэлем она почти не спала.

Она снова и снова вспоминала его лицо.

То удивление.

То молчание.

И собственные слова:

«Я люблю тебя, Даниэль».

Она произнесла их.

Наконец.

После нескольких лет молчания.

И теперь не знала, что делать дальше.

Эмма вошла через служебный вход и направилась к раздевалке.

— Доброе утро.

Она остановилась.

У двери стоял мужчина.

— Ты меня напугал.

— Прости.

Он улыбнулся.

— Не хотел.

Эмма посмотрела на него.

— Алекс?

— Собственной персоной.

Алекс Риверс появился в Velvet всего три недели назад.

Двадцать девять лет.

Высокий, спокойный, с тёмными волосами и привычкой внимательно смотреть на собеседника, когда тот говорит.

Он работал управляющим ночной смены.

В отличие от большинства мужчин, которые пытались флиртовать с Эммой, Алекс никогда не торопился.

Не делал громких комплиментов.

Не писал ей ночью.

Не пытался пригласить её на свидание после двух разговоров.

Он просто был рядом.

И постепенно Эмма начала замечать его.

Но не так, как он хотел.

— Ты рано, — сказала она.

— Ты тоже.

— Не смогла уснуть.

Алекс внимательно посмотрел на неё.

— Из-за Даниэля?

Эмма замерла.

— Ты откуда знаешь?

— Иногда люди говорят больше, чем думают.

Она отвернулась.

— Я не хочу об этом говорить.

— Хорошо.

Он не стал расспрашивать.

Просто поставил перед ней стакан кофе.

— Без сахара.

Эмма посмотрела на стакан.

— Ты запомнил?

— Я много чего запоминаю.

Она улыбнулась.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Он уже собирался уйти.

— Алекс?

Он обернулся.

— Да?

— Почему ты всё время мне помогаешь?

Он немного помолчал.

— Потому что мне нравится видеть тебя счастливой.

Эмма ничего не ответила.

Алекс улыбнулся.

— И потому что я надеюсь однажды стать причиной этой улыбки.

Он ушёл.

Эмма осталась стоять с кофе в руках.

И впервые подумала, что, возможно, в её жизни есть человек, который смотрит на неё так же, как она долгие годы смотрела на Даниэля.

Тем временем Даниэль сидел в маленьком архивном кабинете клуба.

Перед ним лежала фотография.

Его отец.

Ричард Хейл.

И ещё один мужчина, которого он не знал.

На обороте фотографии была дата.

1998 год.

Даниэль перевернул её.

На обратной стороне была сделана короткая надпись:

«Джеймс, Ричард и Том. Перед тем как всё изменилось».

Джеймс.

Его отец.

Ричард.

Отец Виктории.

Но кто такой Том?

Даниэль уже собирался убрать фотографию, когда услышал шаги.

В дверь вошла Виктория.

— Ты не отвечал на сообщения.

— Я был занят.

Она посмотрела на фотографию.

— Что это?

Даниэль не ответил.

Виктория подошла ближе.

Увидев изображение, она побледнела.

— Откуда это у тебя?

— Это мой отец.

— Я знаю.

Даниэль нахмурился.

— Откуда?

Она взяла фотографию.

Её пальцы слегка дрожали.

— Потому что я видела её раньше.

— Где?

— У отца.

Даниэль встал.

— Что происходит, Виктория?

Она подняла на него глаза.

— Я не знаю.

— Твой отец знает.