Тимка и потерянный фонарик

Владимир Елсуков

Тимка и потерянный фонарик

Глава 1. Яркая вещь

Тимка бежал по двору и нёс в лапах фонарик. Круглый и жёлтый, он блестел, как лужа на солнце.

Фонарик Тимка выменял у сороки Стрекотуньи. Сорока сидела на заборе и вертела головой.

— Дай блестящее, — сказала она. — Возьмёшь свет.

Тимка отдал находку, а взамен получил фонарик. Он нажал кнопку, и из стекла вышел жёлтый луч.

— Смотрите! — крикнул Тимка. — У меня свет!

Никто не ответил: двор был пустой. Тимка повёл лучом по стене, траве и небу.

— Ух ты! — сказал кто-то тихо.

Под крыльцом сидела Люма. Свет у неё был маленький и ровный, как искорка в траве. Оттого её никто и не замечал.

— Это мой фонарик, — сказал Тимка. — Я его выменял.

— Хороший, — сказала Люма. — Светит далеко.

Тимка ждал ещё слов, чтобы его похвалили. Люма молчала и светила.

Он взглянул на фонарик, а потом на неё. Фонарик был яркий, а свет Люмы — тёплый. От него глазам не больно.

— Как тебя зовут? — спросил Тимка.

— Люма, — сказала она. — Я тут живу, под крыльцом, рядом с тобой.

— Я тебя раньше не видел, — удивился Тимка.

— Я свечу по ночам, — сказала Люма. — Днём сплю.

Тимка сел рядом с ней.

— Ты тоже светишь, — сказал он.

— Немножко, — сказала Люма.

Тимка достал лепёшку, которую испекла соседка Агафья. Лепёшки у ежихи из орехов, и пахнут они мёдом. Тимка разломил лепёшку пополам и отдал Люме половину.

— Спасибо, — сказала Люма и взяла её лапками.

Они ели и смотрели, как темнеет двор. Фонарик лежал рядом, и Тимка его не прятал. Под крыльцом стало светло. Чуть-чуть.

В окне у Агафьи загорелся огонёк: там пеклась новая лепёшка, на утро.

— Завтра я покажу тебе весь двор, — сказал Тимка.

— Хорошо, — сказала Люма. — Я полечу рядом.

Глава 2. Фонарика нет

Утром Тимка проснулся и не нашёл фонарик.

Он обшарил всю норку под крыльцом — пусто. Под подушкой из листьев лежала только сухая травинка.

— Я сам его выменял, — сказал Тимка. — И сам потерял.

Он выбежал во двор. Солнце садилось, и тени стали длинными.

Сначала Тимка заглянул под ступеньку. Там пахло пылью и дождём, а фонарика не было.

Дальше стоял старый сапог. Тимка залез внутрь и разбудил паука.

— Прости, — шепнул Тимка. — Я нечаянно.

Паук махнул лапкой и снова уснул.

В траве блеснуло что-то круглое. Тимка обрадовался и вытащил напёрсток: маленький, гладкий, не его.

— Это не моё, — сказал Тимка.

Рядом лежала пуговица — синяя, с четырьмя дырками.

Люма летела следом и светила тихо. Огонёк дрожал на травинках.

— Ты не помогаешь, — буркнул Тимка. — Я сам.

Люма не стала спорить. Она летела рядом и молчала.

Двор потемнел.

Напёрсток Тимка отнёс тётушке Пелагее, которая живёт за малиной и шьёт на весь двор.

— Ты чего не спишь, мышонок? — спросила она.

— Вот, — сказал Тимка. — Я нашёл это в траве.

— Мой напёрсток! — обрадовалась Пелагея. — Он потерялся неделю назад.

— Возьмите, — сказал Тимка. — Он не мой.

Пелагея надела напёрсток, и он сел ей на палец, как блестящая шапочка.

— Теперь иголка не уколет лапку, — сказала она. — Спасибо.

От Пелагеи Тимка пошёл к дядюшке Грише, сторожу сада.

— Здравствуй, — сказал сторож. — Ты кого ищешь?

— Фонарик, — сказал Тимка. — А нашёл пуговицу.

— Это моя! — сказал Гриша. — Куртка без неё не держится.

— Забирайте, — сказал Тимка.

Гриша пришил пуговицу и подтянул пояс.

— Спасибо, мышонок, — сказал он. — Теперь куртка держится.

Он даже сбегал к сороке на берёзу, но Стрекотунья спала и не ответила.

Оставалось ведро. Тимка заглянул внутрь, и там было совсем темно. Он пошарил лапкой по дну, а нашёл только холодную капельку.

Тимка сел на траву и вздохнул.

Стало совсем темно, и только Люма светила.

Тимка тихо сказал: