Не называй моё имя

Ксения Карадобри

Не называй моё имя

Глава 1. ПОЭТОМУ МЫ И ПРИЕХАЛИ

Люди короны никогда не приходили просить. Даже когда сначала стучали.

Три тяжёлых удара прошли по дому, от входной двери до высокого свода над лестницей. Элайра подняла глаза от письма, лежавшего перед ней на столе.

Печать на нём она сломала три дня назад.

Прочла один раз.

Ответила в тот же вечер.

Коротко, чтобы при дворе не пришлось созывать совет для толкования единственного слова.

Нет.

Стук повторился.

Элайра медленно сложила письмо и провела большим пальцем по кольцу на правой руке. Старая привычка. От матери остались вещи, которыми она почти не пользовалась, и привычки, от которых так и не сумела избавиться.

В доме было тихо.

Слишком тихо для места, построенного когда-то на десятки голосов.

Белые цветы в высокой вазе у лестницы уже начали осыпаться. Один лепесток лежал на светлом каменном полу. За высокими окнами тянулся серый день, влажный после утреннего дождя. Вода ещё блестела на ступенях перед входом.

Третий раз они стучать не стали.

Элайра усмехнулась.

Вот это уже было больше похоже на корону.

Она поднялась.

Дверь открыла сама.

На крыльце стояли четверо.

Тёмная форма, металл на плечах, королевский знак на застёжках плащей. За ними у края дорожки ждала закрытая карета. Ещё двое всадников держались чуть поодаль.

Достаточно.

Элайра быстро оценила расстояние до боковой двери, оружие у каждого, лошадей за воротами.

Бесполезно.

Старший из стражников снял перчатку и коротко поклонился.

Вежливость была почти убедительной.

— Леди Элайра Морвейн.

Она задержала взгляд на его лице.

Давно её так не называли.

Не просто Элайрой. Не госпожой. Не последней хозяйкой этого слишком большого дома.

Морвейн.

Фамилия прозвучала здесь чужой после восьми лет, хотя была высечена в камне над головой мужчины.

— Зависит от того, кто спрашивает.

Стражник не отреагировал.

— По приказу короля вы едете ко двору.

— Я уже сказала нет.

— Ваш ответ был получен.

— Тогда приятно знать, что при дворе всё ещё умеют читать.

Молодой стражник справа отвёл глаза. Старший даже не моргнул.

— Вам приказано прибыть сегодня.

— Три дня назад это называлось приглашением.

— Обстоятельства изменились.

— Мои — нет.

Элайра положила руку на дверь.

Она почти ожидала, что мужчина попытается остановить её.

Он не стал.

Вместо этого полез под плащ.

Металл тихо звякнул раньше, чем она увидела его.

Элайра замерла.

Кандалы легли на его ладонь.

Обыкновенные королевские кандалы: тёмный металл, короткая цепь, простой замок. Без украшений. Вещи, созданные не для того, чтобы быть красивыми.

Восемь лет назад она уже слышала этот звук.

Не здесь.

Чуть дальше по коридору.

Другие руки.

Другой человек в форме короны.

Тогда ей было восемнадцать, и она ещё думала, что достаточно громко потребовать объяснений — и кто-нибудь будет обязан их дать.

Некоторые ошибки лечились временем.

Другие — только повторением.

Элайра посмотрела на мужчину.

— Это серьёзно?

— Мне жаль.

Вот теперь она ему поверила.

Не в сожаление.

В приказ.

— Король действительно решил, что кандалы улучшат моё мнение о его приглашении?

Стражник опустил взгляд на металл в собственной руке.

— Мне велено доставить вас независимо от вашего согласия.

— Поэтому вы и приехали?

Он наконец посмотрел ей прямо в глаза.

— Поэтому мы и приехали.

Несколько секунд Элайра ничего не говорила.

За его спиной тихо переступила лошадь. С ветки у дорожки сорвалась тяжёлая капля и разбилась о камень.

Можно было захлопнуть дверь.

Она успеет.

Потом её откроют.

Можно позвать людей из соседнего дома.

И что дальше? Четверо королевских стражников превратятся в шестерых. Шестеро — в десятерых.

Можно заставить их тащить её к карете.

И подарить королю историю о последней Морвейн, которую пришлось волочить по собственным ступеням.

Нет.

Этого он не получит.

Элайра протянула руки.

Стражник на мгновение задержался.

Наверное, ожидал сопротивления.

— Не заставляйте меня передумать, — сказала она.

Металл сомкнулся вокруг первого запястья.

Щёлк.

Второго.

Щёлк.

Он затянул ровно настолько, чтобы цепь не соскользнула.

Элайра опустила взгляд.

Кандалы плохо сочетались со старым кольцом Морвейнов.

Серебристый металл кольца почти касался более тёмного железа. На маленьком щитке была выгравирована роза, заключённая в тонкий полумесяц. Над ней — восьмилучевая звезда.

Единственное украшение, которое Элайра носила каждый день.

Корона отняла у её семьи право использовать герб.

Кольцу об этом никто не сообщил.

Она подняла глаза.

— Передайте королю: если он так ищет мне мужа, начинаю понимать, почему добровольцев нет.

Молодой стражник всё-таки отвернулся.

Старший тяжело выдохнул через нос.

— Я передам.

— Нет, — сказала Элайра. — Не передадите.

Он помолчал.

— Нет.

— Так и думала.

Она отступила от двери.

— Мне хотя бы позволено взять вещи или король уже выбрал мне платье к собственному вкусу?

— Ваши вещи доставят позже.

Разумеется.

Элайра кивнула и повернулась в дом.

За спиной звякнула цепь. Стражник сделал движение следом.

Она остановилась.

— Если вы собираетесь идти за мной по собственному дому, хотя бы вытрите сапоги.

Мужчина посмотрел вниз.

На мокром камне уже остался тёмный след.

Он действительно вытер подошвы о край ковра.

Элайра отвернулась прежде, чем он успел увидеть её улыбку.

Победы следовало ценить в том размере, в каком они доставались.

Она прошла через холл медленнее, чем обычно.

Не намеренно.

Просто дом вдруг начал попадаться на глаза.

Резной поручень лестницы, отполированный ладонями людей, которых больше не было. Узкое окно над площадкой второго этажа. Белые цветы в каменной нише. Маленькая трещина возле колонны, которую следовало починить ещё весной.

Восемь лет она жила среди этих вещей и почти перестала их замечать.

Стоило появиться людям короны — и каждая вдруг оказалась чем-то, что можно потерять.

На верхней площадке виднелась закрытая дверь.

Элайра посмотрела туда всего на секунду.

Комнату матери не открывали давно.

Первое время она заходила туда почти каждый день. Потом раз в неделю. Потом перестала.

Комната не менялась. Элайра — слишком быстро.

На стене рядом с дверью оставалась небольшая металлическая пластина со знаком рода. Роза, полумесяц, звезда.

Звезда находилась чуть ниже, чем на её кольце.

В детстве мать показывала ей десятки таких вариантов.

— У Морвейнов даже герб умеет говорить, — сказала она тогда.

Элайре было лет семь. Или восемь.

Она помнила голос.

Смысла отдельных знаков — уже нет.

Странно, какие бесполезные вещи память решала сохранить.

— Леди Морвейн?

Она обернулась.

Старший стражник стоял у входа и ждал.

— Нас ждут.

— Меня, — поправила Элайра. — Вас, полагаю, никто особенно не ждёт.

Он никак не отреагировал.

Видимо, королевская служба предполагала отдельную подготовку против сарказма.

Элайра перевела взгляд на письмо, оставшееся на столе.

На белой бумаге ещё виднелась сломанная красная печать.

Она подошла, взяла лист.

— Это понадобится?

Стражник посмотрел на него.

— Нет.

Элайра бросила письмо в огонь ближайшего подсвечника.

Бумага занялась не сразу. Сначала почернел угол. Потом пламя побежало по королевскому гербу.

Мужчина наблюдал молча.

— Теперь точно нет, — сказала она.

И направилась к двери.

На пороге пришлось остановиться.

Не из-за страха.

Цепь оказалась слишком короткой, чтобы привычным движением подобрать юбку обеими руками.

Мелочь.

Глупая, почти унизительная мелочь.