Щепка в сердце. Дневник приемной мамы

Оксана Дмитрова

Щепка в сердце. Дневник приемной мамы

© Дмитрова О. А., 2019

© Оформление ООО «Вольный Странник», 2024

* * *

Предисловие

Эта книга началась с моего блога в Instagram. А блог начался много лет назад. И вот однажды на его страницах появилась девочка Ангелина, перевернувшая мир нашей семьи.

Приемные дети – особенные. Они посланы нам как самый большой подарок и в то же время как самое большое испытание. Они открывают совершенно новые грани в своих новоиспеченных родителях, обнажают их самые черные уголки сознания, учат смирению и любви через препятствия. Само слово «ребенок» предстает в совершенно другом свете. Глядя на своерожденных детей, ты не видишь ничего особенного, дети как дети, бегают, играют, шумят, не слушаются и вредничают. Но стоит познакомиться со «сломанным» ребенком, как все переворачивается с ног на голову. Можно сказать, что открываются глаза на истинный смысл слов «детство» и «семья».

Сразу скажу, что эта книга прежде всего будет интересна (и, надеюсь, полезна) будущим и настоящим приемным родителям. Но и те, кому просто близки тема непростых семейных отношений, вопросы воспитания детей, взаимного влияния детей и родителей, прочтут ее с не меньшим интересом. Ведь все, что можно рассказать об отношениях между приемными детьми и их родителями, вполне подходит и для «обычных» (я бы сказала «привычных») семей. В любой семье, где есть взрослые и дети, бывает и недопонимание, возникают сложности в общении, а значит, необходимо время от времени «прорабатывать» отношения и выводить их на уровень выше или на метры глубже, чем было совсем недавно.

Глава первая. Кто мы? Как родилась наша семья?

Обычно когда разговор заходит о семьях с приемными детьми, то предполагают несколько причин, почему и для чего эти семьи встали на путь приемного родительства. Основных вариантов три. Первый – «приемной» становится семья, в которой нет и не может быть собственных детей. Второй – это люди, которые смыслом своей жизни считают спасение детей из системы государственного воспитания. И третий (как это ни печально) – желание нечистоплотных людей нажиться за счет «детских выплат».

Вам, наверное, очень интересно – кто же мы? Пишу эти строки и улыбаюсь. Дело в том, что наша семья не подходит ни под один из этих популярных вариантов. Мы среднестатистическая семья – папа, мама, двое своерожденных сыновей и приемная дочка. Мы можем родить еще детей, а можем еще раз стать приемными родителями. Мы не живем в деревне, наши дети не занимаются тяжелым физическим трудом и нам не нужны лишние бесплатные руки в хозяйстве. Но мы и не ездим несколько раз в год на Мальдивы и не одеваемся в дорогих модных магазинах. Мы обычная семья, каких много. Возможно, мы ваши соседи по дому иди даче, и мы не раз виделись с вами в очереди в супермаркете или парковались у торгового центра, а наши дети играли на одной детской площадке в парке. Может, вы проходили мимо, но не стали навязывать нам свое общение и поступили совершенно правильно.

Говоря о современных приемных родителях, к которым относимся мы и многие наши друзья, можно сказать, что это класс людей-идеалистов. Мы находимся вне моды, вне богатства и вне политики. Никто никого не «кидает на амбразуру» ради высоких целей (и сам не кидается), но, считая себя людьми твердых моральных устоев, мы строим свою жизнь по праву сильных (то есть тех, кто «делает» свою жизнь сам) и по зову души. Поэтому мы не остаемся равнодушными ко всем острым проблемам современности – от сиротства до проблем экологии и культуры общества в целом. Действуем мы с упорством, смелостью и настойчивостью во всем, тем самым расширяя границы жизни и горизонты сознания для себя и своих детей. Мы хотим жить счастливо здесь и сейчас. При этом в нас нет показной «жертвенности», мы не занимаем удобную позицию слабых и нуждающихся в помощи общества. Мы делаем то, что можем, и то, что должны делать. Наша мотивация к тому, чтобы стать приемными родителями для своих приемных детей, в том, что мы имеем определенные морально-нравственные и жизненные ресурсы для этого и хотим их использовать так, как подсказывает наш разум и как диктуют наши чувства. И мы видим, что среди современных приемных родителей все больше становится людей, живущих именно по таким жизненным правилам. Уверены, что скоро это увидят все.

Тем не менее мы просто люди, которые могут проявлять слабость, ошибаться, переоценивать свои возможности. Но, спотыкаясь и падая, ты не валяешься в грязи в ожидании жалости и чуда. Ты поднимаешься, стряхиваешь пыль и идешь дальше. Потому, что надо жить, несмотря ни на что, и получать удовольствие от самого процесса жизни. Именно об этом будет книга, где я рассказываю историю нашего приемного родительства. Мы падали, вставали и шли куда-то. И продолжаем туда идти. Когда придем, напишу еще одну книгу. А пока прочтите эту. Хотя история получилась не такая уж веселая, несмотря на то что наша семейка довольно задорная.

Мы с мужем ужасные ханжи. Всех своих детей мы делали ночью, с закрытыми шторами и выключенным светом. И наша приемная дочь не стала исключением.

Был мартовский поздний вечер 2016 года. Я укладывала спать младшего сына в нашей спальне, а муж укладывал старшего сына в детской комнате. Мы любим переписываться в это время. Я ему рассказываю о том, как прошел наш день, высылаю фотографии детей, а он скупо, по-мужски их комментирует и присылает ссылки из новостной ленты Яндекс.

В этот вечер он прислал мне принтскрин фото из анкеты девочки с сайта «Усыновите.ру»[1]. Там был круглолицый младенец по имени Аня. Аня была невообразимо похожа на нашего старшего сына. Конечно, мое сердце сжалось. А у кого бы оно не сжалось? При виде родных черт и осознания того, что ребенок вполне мог бы оказаться твоим, но, по «шутке» судьбы, оказался общественным. Да и сама тема сиротства меня всегда трогала. Поэтому это было стопроцентное попадание в цель. И я немного разозлилась. Почему? Давайте я вам расскажу подробнее.

Помню, когда я была еще дошкольницей и играла в кукол у подруги на даче, среди них всегда могла оказаться «приемная». Я фантазировала, как могла бы взять ребенка из детского дома, когда вырасту, стану большой и умной. Придумывала, что буду покупать ему самые лучшие игрушки и наряды, как мы вместе будем есть на лавочке мороженое, смеясь в теплых весенних лучах и крепко обнимаясь, втягивая носом запах волос друг друга. И он (она?) будет восхищен и безумно мне благодарен. Приемный ребенок с ужасом вспоминал бы былые одинокие дни и рыдал в подушку от одной мысли о том, что когда-то мы были порознь.

Какие трогательные детские фантазии, какой идеализм и желание причинить добро беззащитному ребенку! Ведь именно в детстве наши чувства не припудрены логикой, мы смотрим на мир через призму своих страхов и ощущений, не опираясь на мудрые умозаключения. Непосредственно в детстве мы больше всего боимся остаться одни, потерять своих взрослых, своих папу и маму. Именно ребенок может лучше всего прочувствовать страхи сироты. У взрослого человека нет такой возможности, природа ее забрала, и правильно сделала, чтобы нашей задачей было не бояться, а защищать и действовать. Через такие фантазии о сиротах и их спасении дети отыгрывают собственные детские страхи и желания, рисуют свой идеальный мир. Разумеется, я не была исключением.

Интересно, что многие взрослые люди проносят эту детскую игру сквозь годы, окружая приемное родительство сладким розовым облаком, с нотками ванили и блеском страз. Роль человека, спасшего ребенка из «системы», приравнивается к рыцарскому подвигу, а ведь каждый из нас хочет стать немножко героем, пощекотать перышком самолюбие, показать свою силу обществу. На самом деле данная ситуация намного ближе к земле, чем к небу. Дети, травмированные потоковым воспитанием, в большинстве своем требуют плотной психологической поддержки и такого количества любви, что порой кажется, что она уходит в пустоту. Сиротам не нужны игрушки и игра солнечных лучиков на носу, им нужен человек, умеющий расставлять границы и греть душой. Но все это я узнаю позже, когда буду готовиться стать приемной мамой. А пойму еще позже, когда мы всей семьей пройдем свою «адаптацию».

Сейчас, в этот мартовский вечер, я была уже не той маленькой девочкой с большим сердцем, а взрослым человеком, отрастившим толстую броню за годы жизни и минуты опыта. Все свои «взрослые» годы я берегла себя от непонимания окружающих, от душевных переживаний, окружая себя идеальной учебой, карьерой, браком. В моем мире больше не было места слабым, не потому что я боялась заразиться от них неудачей, а потому, что подозревала, что они пробьют мою броню и мне придется вспомнить те детские переживания. Я ни разу не посещала детские дома в качестве волонтера или спонсора. Максимум из того, что я делала для них на тот момент, это переводила деньги нуждающимся и паковала подарки в детские деревни SOS[2]. Мне было страшно представить, что я захожу в детский дом с мешком новых носок и ботинок и общаюсь с «общественными» детьми. А этим ребятам не нужны ни носки, ни ботинки, они хотят, чтобы у них была мама, и подсознательно надеются, что именно я могу ею стать. А я не оправдываю их надежд, играю, встаю, одеваюсь и ухожу. В спину мне летят взгляды, полные упреков и угасающей надежды. И все. Моя броня спадает, боль этих детей пробирается внутрь меня. Образ сильного человека из мегаполиса рушится, а я, вспоминая свои детские страхи, сползаю по ограде и умываюсь слезами.

Поэтому мне совсем не понравился поступок моего супруга. А его попадание в цель понравилось еще меньше. Происходящее в тот момент я воспринимала как способ пробить мою защиту, выдавливая из меня жалость. В моих глазах это была игра на материнских инстинктах, опасная для душевного равновесия. Конечно, муж и не думал об этом, но мое естество резко воспротивилось. Я задала ему один вопрос: «Ты хочешь взять в семью эту девочку?» Расчет был прост – перекинуть мяч со своего поля на его, пусть ему будет некомфортно, а не мне. Ранее мы не поднимали тему усыновления в семье, и я не могла подумать, что мой супруг размышляет об этом. Но он у меня мужик простой. Ответ был краток: «Можно взять».

И в этот момент внутри меня мир перевернулся. Если банально, то гнев я сменила на милость. Если готов он, то почему не готова я, зачем я так агрессивно реагирую на его предложение? Откуда это отторжение?

Мой муж хочет детей, берет на себя ответственность за наши жизни, верит в меня и мою внутреннюю силу, готов принять чужого ребенка и растить как родного. Так почему я не готова его поддержать? Из-за страха за свою нежную душу?

В голове за пару минут пронеслось много мыслей. О том, что трое детей – это не двое, что я стану еще более привязана к дому, о мнении моих родителей, соседей и друзей. Смогу ли я полюбить чужого ребенка и не превращусь ли в злую мачеху?

Где-то внутри себя я понимала, что беру очень тяжелую ношу, но ведь у меня крепкая броня, значит, я защищена. Я – взрослый человек. А где-то там, далеко-далеко сидит беспомощный ребенок.

В спальню вошел муж. Я знала, что должна что-то ему ответить. Выдохнула, решила, что многодетность еще никого не убивала, и сказала, что тоже не против того, чтобы принять ребенка в семью. На этом разговор был окончен, два копчика коснулись друг друга, и мы уснули.

Так в нашу семью пришло решение стать немного больше, чем родители, и научиться любить чужих детей. Хотя в тот момент я еще не знала, что, оказывается, любить чужих детей несколько сложнее, чем своих.

Глава вторая. Начало пути. Когда решение принято

Опека

После той роковой ночи у нас наступила радиотишина. Мы больше не обсуждали тему усыновления. Мы начали действовать. Колесо судьбы уже было запущено и толкало нас в спину. Прошел утренник в саду моего старшего сына, младший в это время сидел с дедушкой дома, и я была абсолютно свободна. Из любопытства я решила посмотреть в интернете, где находятся наши местные органы опеки. И была очень удивлена, что до них нужно идти ровно пять минут. Что такое пять минут в пути? Для столицы, задохнувшейся в часовых пробках, это ничто. И ноги сами повели меня по мокрому весеннему асфальту. Вокруг таял снег, но солнце еще не выглянуло. Запах луж и скорого тепла тревожил и радовал. Природа пока только готовила нас к новой жизни, а мы уже меняли ее по воле судьбы.

В «опеке» меня встретила приятная женщина, попросила паспорт, дала заявление о том, что я хочу принять в семью ребенка, и выдала список документов, требуемых от кандидатов в усыновители/опекуны. Весь разговор занял 10–15 минут, и я спокойно пошла домой изучать перечень документов (см. Приложение 1 и 2).

После переговоров с супругом мы склонились к тому, что на данном этапе нам больше всего импонирует усыновление (удочерение). Впоследствии наша позиция изменилась, но обо всем по порядку.

В тот же день я зашла на сайт «Усыновите.ру» и записала нас с мужем в школу приемных родителей. Мы относимся к тому сорту людей, которые быстро принимают решения и жаждут их скорейшего исполнения. Поэтому мы выбрали экспресс-курс длиною в две недели вместо обычных 1–2 месяцев.

Меня возмущал сам факт обязательного прохождения школы приемных родителей! Что они мне могут рассказать нового? Я, опытная мама двоих детей, читаю умные/модные книги по детской психологии и воспитанию, посещаю вебинары и мастер-классы, практикую «активное слушание», вожу детей на развивающие занятия, дома мы вместе месим тесто и лепим пирожки, и делаем каждый вечер папе поделку. Я знаю, как надо воспитывать и развивать детей, знаю, как с ними можно договориться. Зачем мне терять время? И только на самом курсе я осознала, насколько бесценную информацию получаю, и искренне пожалела, что взяла интенсивный курс. 1–2 месяца – оптимальное время для усвоения такого объема информации. Хотя позже, общаясь с другими приемными семьями, я поняла, что наша школа – это скорее счастливое исключение, далеко не везде предоставляют информацию настолько полно и откровенно. За что я им благодарна.

Здоровье и болезни детей из детских домов

На первой лекции в школе приемных родителей нас ошарашили списком самых распространенных заболеваний среди детей-сирот. Признаюсь, я не могла и подумать, что дети могут быть настолько больны. Точнее, так хорошо обследованы. В нашей группе была акушерка из одного московского родильного дома, она и поделилась с нами интересными наблюдениями, с которыми я сейчас вас познакомлю.

Когда ребенок рождается, его сразу осматривает неонатолог[3], описывает его состояние, ставит баллы по шкале Апгар [4]. И вроде бы все отлично, ребенок здоров, но внезапно молодая мать пишет отказ и покидает родильный дом. После этого новорожденного осматривают повторно для передачи в детское учреждение, и показатели здоровья резко падают, появляются «диагнозы под вопросом». То есть ребенок был здоровым до тех пор, пока не стал государственным. Я не буду перечислять возможные диагнозы потому, что каждый конкретный случай надо рассматривать отдельно, а у меня нет медицинского образования и, следовательно, права оценивать те или иные заболевания.

Но ответить на вопрос «Зачем потенциально здоровому ребенку "прилепили" пару диагнозов?» я могу. В нашей стране нет детских домов для здоровых детей. Ни одного. Откройте список учреждений для детей-сирот вашего региона, и вы увидите, что их названия включают в себя слово «коррекционный» (для детей с тяжелыми нарушениями слуха и речи, с заболеваниями центральной нервной системы, с нарушением интеллекта, умственно отсталых, для детей ВИЧ-инфицированных родителей и т. д.). Нигде вы не найдете детского дома для здоровых детей. Соответственно, чтобы определить ребенка в коррекционный детский дом (а определить его в любом случае нужно), необходимо поставить ребенку диагноз, пусть и под вопросом. Но все вышесказанное относится больше к новорожденным «отказникам»[5].

А как обстоят дела у всех остальных детей? Например, тех, которые изъяты из семей. Давайте сразу договоримся, что мы не будем говорить плохо о родителях, у которых изъяли ребенка. Мы не можем их судить, не примерив их обувь. Тем не менее давайте останемся объективными. Детей не забирают у докторов наук, нобелевских лауреатов и олимпийских чемпионов. Чаще всего это неблагополучные семьи, где алкоголизм и наркомания сместили семейные ценности с основных позиций. Такие дети могли пройти не только через побои, но и через насилие, могли стать свидетелями убийства и сексуальных сцен, могли сами в них участвовать, могли есть помои, бегать до школы на четвереньках, их могли ронять на пол и поить водкой еще в утробе. Все это не может не оставить след на психике и здоровье ребенка. А также не забывайте, что эти же люди, имея опыт неудачного родительства или осознавая свое положение, могут оставить новорожденного в детском доме. Достаточно редко без родительского попечения остается плод любви профессора из Университета нефти и газа и студентки отличницы.

Так что же делать? Как отличить здорового ребенка с «притянутыми диагнозами» от больного? Как понять, где диагноз для бумаги, а где – реальный? Вообще это мерзкие вопросы. Я не люблю, когда будущие приемные родители открыто кричат о своем желании найти самого чистенького и хорошенького. Но это реальные вопросы, и если есть такой «детский рынок», то было бы странно не пытаться выбрать продукт «покачественнее». Поэтому такой вопрос имеет место быть, и ничего постыдного в нем нет. И давайте разберемся в нем с самого начала, по-простому, как поняла его я, а не человек с высшим медицинским образованием.

Приблизительно понимать общую картину состояния ребенка можно, опираясь на группу здоровья, которая будет присутствовать в его деле, находящемся в опеке и в детском учреждении. Всего выделяется пять групп здоровья (подробнее см. в Приложении 3).

Давайте немного обсудим конкретные обстоятельства, связанные с каждой группой здоровья, чтобы было понятно.

Если вы берете ребенка с 1-й или 2-й группой здоровья, то лучше отдавать себе отчет в том, что врач, поставивший такую группу, мог что-то упустить. Самое лучшее, что можно сделать в данной ситуации, это не хватать ребенка и нести домой, а проверить все диагнозы, проведя независимую экспертизу. Почему? Потому, что вместе с увеличением приемных семей увеличивается и число возвратов в детский дом. Я думаю, никто бы не хотел оказаться на месте таких родителей и тем более детей.

При этом вполне возможна обратная ситуация, при которой ребенок будет гипердиагностирован и часть диагнозов будет притянута за уши. Например, такие диагнозы, как задержка психоречевого развития и отставание от возрастных норм, будут «нормальны» для всех детей, находящихся в детских домах. Почему? Потому, что без семьи ребенок теряет возможность полноценно развиваться.

А также стоит заранее понимать, с какими диагнозами вы сможете жить и работать, а с какими нет, какие заболевания для вас приемлемы, а какие вы не потянете. Например, готовы ли вы взять ВИЧ-инфицированного ребенка, или с гепатитом, или с туберкулезом? Кстати, ВИЧ можно встретить у детей 3, 4 и 5-й групп здоровья, это зависит от течения ВИЧ. Обратите внимание, что дети с 5-й группой здоровья – не всегда смертельно больные калеки. У ребенка может быть диагноз ДЦП, но он бегает, разговаривает и шалит, как все остальные дети, но пальцы на одной из рук плохо работают. Могут быть редкие заболевания, например спина Биффида[6], однако ребенок может быть полноценным членом общества, только постоянно носить подгузники. А может быть 3-я группа здоровья и распространенная среди недоношенных детей бронхолегочная дисплазия[7], из-за обострения которой вы будете сидеть дома три зимних месяца без возможности выйти на работу.

Тут все очень тонко и зависит не только от ваших финансовых и временных возможностей, но и от душевных сил, подкрепляемых нравственными ценностями. Но иногда черт не так страшен, как его малюют. Ищите специалистов, которым доверяете, читайте литературу, разбирайтесь в тех диагнозах, что будут вам встречаться в анкетах. Не ставьте сразу крест на детях.

Что стоит прочесть и посмотреть?

На сбор документов и получение разрешения от органов опеки на усыновление ребенка у нас ушло два месяца. Да, так мало. Для тех, кто по-настоящему чего-то хочет, нет никаких преград, даже если это очереди в поликлиниках или ожидание справки об отсутствии судимости длиною в месяц. Да, я сейчас немного хвастаюсь. Мы загорелись идеей, что нам нужна дочь, и шли к ее осуществлению семимильными шагами.

Имея документы на руках, мы записались в очередь к Региональному оператору баз данных детей-сирот по Московской области и в Федеральную базу данных детей-сирот по всей России.

Очередь к Региональному оператору была месяц, очередь в Федеральную базу данных – два месяца (сейчас срок увеличился до полугода). Да, так много желающих в нашем регионе стать приемными родителям. И это круто!

Время ожидания своей очереди и период подбора ребенка – лучшее для всестороннего изучения вопросов сиротства и адаптации детей в семье. Как и с любым незнакомым человеком, с ребенком придется налаживать отношения.

Я осмелюсь дать несколько рекомендаций о том, что полезно прочесть и посмотреть для изучения этой темы. Эти рекомендации на мой вкус, и я уверена, что каждый из вас мог бы дополнить этот список. Важное замечание – не отмахивайтесь от любой информации в этом вопросе, дети в детских домах на самом деле очень отличаются от семейных детей.

Что читать и смотреть?

• Л. Петрановская «Минус один, плюс один», «Ребенок двух семей», «Тайная опора»

• Г. Ньюфелд «Не упускайте своих детей»

• К. Гласс «Будь моей мамой»

• Фильмы: «Блеф, или С новым годом», «Мама, я убью тебя», «Мачеха»

• Форумы приемных семей на Литлван, В семью, Семейство; страницы приемных родителей в Instagram, форумы на Facebook

• Рубрика о выпускниках детских домов в Instagram[8] #одиннаодинспланетой (это моя рубрика, но это не реклама, это истории реальных людей, которые так и не нашли свою семью; есть положительные, а есть трагичные, но в любом случае они прекрасно отражают состояние детей, оставшихся без своего взрослого человека)

Если в какой-то момент вы захотите зажмуриться, ничего не читать и не видеть, то переступите через себя. Лучше перепугаться и отступить сейчас, а не тогда, когда привезете ребенка домой. Возврат ребенка в систему – это большая травма как для него, так и для приемных родителей. Позаботьтесь о себе заранее, наши поступки говорят о нас намного больше, чем слова.

Эти источники информации не просто охлаждают пыл и дают теоретическую основу для работы с приемным ребенком, но и помогут слить розовое вещество из мозга и здраво посмотреть на проблемы детей без родителей. Ситуация, когда ребенок попадает на потоковое воспитание и лишается ориентира в виде «своего взрослого», является противоестественной. В природе такой детеныш бы умер, но современное человеческое общество его принуждает жить. Оно считает, что это правильно. И ни один выпускник детского дома не скажет обратное, хотя у него не было не только детства, но ему не были привиты некоторые общедоступные правила жизни, культивирующиеся в семьях. Во многих странах мира устройство ребенка в семью и ее охрана являются приоритетной задачей органов опеки. В России ситуация обстоит иначе по многим причинам, о которых мы сейчас не будем рассуждать. Дети ломаются под гнетом системы потокового воспитания. Ломаются так сильно, что в доме приемных родителей мажут фекалиями стены, воруют, мастурбируют на людях, впадают в состояние абсолютной покорности и многое другое. У каждой приемной семьи будет своя история, где-то страшная, а где-то сказочная. Нашу историю вы прочтете в разделе «Адаптация», и она больше о любви и принятии.

Приемное родительство, бесспорно, сложнее, чем обычное, потому, что ребенка нужно вытащить за уши из скорлупы и принудить быть ребенком. При этом нужно поработать над собой и научиться быть малышу лучшим другом и главным защитником, слышать все его призывы и откликаться на его потребности, не только физиологические и материальные. Я могу авторитетно заявить, что приемные дети приносят столько же счастья и улыбок, хлопот и разочарований, как родные, главное – их любить, быть искренними и чаще прижимать к сердцу.

Готовы к правде о детских домах?

Вроде бы вещи очевидные, но почему-то мало кто об этом задумывается.