Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 6

«Майор» атаковал мой огненный щит вихрем тёмной энергии. Мощный удар содрогнул защиту, заставив её мерцать и трещать по краям. Щит начал затухать, но я мгновенно отреагировал, направив поток энергии созидания на его восстановление.

Щит преобразился: пламя сменило цвет на ярко‑голубой, вспыхнув с новой силой. Ослепительный свет залил командирский шатёр, разгоняя сгущавшуюся тьму. В этом сиянии лицо «майора» исказилось — маска безупречного офицера окончательно спала, обнажив сущность, сотканную из мрака и древних проклятий.

Я почувствовал, как мана резко просела — даже с моими запасами и скоростью восстановления. Пот струился по лицу, мышцы горели от напряжения, но я не смел ослабить напор. Каждый вдох обжигал, словно я вдыхал раскалённое железо.

Ли Юй кинулась ко мне, протянув руки, полные мерцающей алой энергии:

— Я помогу!

Я выставил ладонь, останавливая её:

— Нет, Ли Юй. Эта магия — другого уровня, недоступного тебе. Защищай Ярослава. Я сам разберусь.

Она замерла, губы дрогнули, но в глазах вспыхнула решимость. Кивнув, она вернулась к Великому князю, держа в руке огненный хлыст.

«Майор» расхохотался — звук был похож на скрежет ржавых цепей:

— Ты один против тьмы веков. Думаешь, твой свет что‑то значит?

— Свет всегда значит больше, чем тьма, — ответил я, поднимая меч.

Клинок вспыхнул, впитывая огромное количество маны. Я сконцентрировал в нём всю силу — не просто энергию стихий, но волю, память предков, веру в то, что тьма не имеет права торжествовать.

Шаг вперёд. Ещё один. Расстояние между нами сокращалось, а воздух густел, сопротивляясь моему движению. «Майор» выбросил руки вперёд, выпуская волну тьмы, но мой щит, теперь сияющий как миниатюрное солнце, отразил её без следа.

— Это конец, — произнёс я, нанося удар.

Меч пронзил его грудь, и на миг всё замерло. Тьма вокруг него затрепетала, пытаясь уцепиться за реальность, но свет созидания уже растекался по его телу, превращая плоть в пепел.

— Ты… не знаешь… — прошептал он, прежде чем рассыпаться вихрем чёрных искр.

Портал за его спиной взорвался с оглушительным грохотом. Волна света прокатилась по шатру, сметая остатки тьмы. Когда сияние угасло, на полу остались лишь клочья чёрного плаща и тонкий слой пепла.

Я опустил меч. Руки дрожали, но в груди разливалось странное спокойствие — победа, горькая и выстраданная.

Ли Юй подбежала ко мне, её пальцы коснулись моего плеча:

— Ты цел?

— Цел, — выдохнул я, убирая меч в незримую оболочку браслета. — Но это только начало. Он не врал — тьма ищет путь.

Ярослав, всё это время, державшийся за спиной Ли Юй, наконец опустил меч. Его лицо было бледным, но глаза горели:

— Значит, будем готовы. А пока… — он оглядел разгромленный шатёр: разбитые столы, опалённые стены, следы битвы. — Пока отметим победу.

Ли Юй улыбнулась, и в её взгляде мелькнуло облегчение:

— И приберёмся здесь. Негоже Великому князю сидеть среди руин.

Я кивнул, глядя на то место, где исчез враг. Тьма отступила, но её шёпот всё ещё звучал в глубине сознания.

Глава 4

Повернувшись, я посмотрел на капитана — или на то, что от него осталось. Взрыв портала буквально разорвал его: половина головы исчезла, руки были оторваны, а тело, изувеченное и безжизненное, отбросило к выходу из шатра. На полу алела лужа крови, смешиваясь с пеплом от опалённой ткани.

— Ярослав, этот капитан… Кем он здесь служил? — голос мой звучал глухо, будто издалека.

— Был заместителем командира рубежа, — коротко ответил Ярослав. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень скорби. — Сейчас вернусь.

Он вышел из шатра, а я остался стоять, глядя на останки. В воздухе висел тяжёлый запах гари и железа. Через пять минут Ярослав вернулся в сопровождении нескольких солдат. Молча, с каменными лицами, они принялись убирать последствия битвы: собирали обломки, оттаскивали тело, стирали кровавые следы.

— Александр, отправь меня во дворец. Нужно сообщить всё Михаилу, — Ярослав подошёл ко мне, и в его голосе прозвучала непривычная напряжённость.

— А как же празднование победы? — я попытался улыбнуться, но шутка вышла горькой.

— Будем считать, что уже отпраздновали, — ответил он с невесёлой усмешкой. — Надо поговорить с Михаилом. Хочу усилить контроль за посещением разломов. Слишком много дыр в обороне.

Я кивнул, чувствуя, как усталость наливает мышцы свинцом. Открыл портал во дворец — сияющий овал света, манящий и холодный. Ярослав шагнул в него, не оборачиваясь.

Мы с Ли Юй отправились в наш замок. За всеми этими событиями день пролетел, словно миг. В голове гудело от усталости, а желудок напоминал о себе настойчивым урчанием. Хотелось есть, спать, думать — но в первую очередь просто выдохнуть.

Ли Юй, словно прочитав мои мысли, тут же взяла дело в свои руки. Она нашла Елену, связалась с Машей, и вскоре мы собрались в общей гостиной. Тёплый свет ламп, аромат жареного мяса и свежих трав — всё это создавало иллюзию покоя, которого мы так жаждали.

Слуги уже накрывали стол: серебряные блюда с дымящимся жарким, корзины с хрустящим хлебом, много кофе. Я опустился в кресло, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Нужно рассказать вам кое‑что важное, — начал я, когда девушки заняли свои места. — О моей встрече с Юнь Си и о том, что мне стало известно о демонах.

Мой рассказ занял меньше десяти минут, в течение которых они меня внимательно слушали.

Елена, всегда собранная и проницательная, подняла на меня взгляд:

— Значит, кроме вас, князь, никто не сможет сражаться с тёмными демиургами? — тихо прозвучал её голос.

— Да, Елена. И это самая большая проблема. Если обычных демонов могут сообща убить даже магистры и солдаты — с помощью магии, мечей, пуль, — то с тёмной энергией могу справиться только я.

Ли Юй побледнела. Её пальцы сжали край скатерти, а в глазах вспыхнуло беспокойство:

— И это значит, что если где‑то случится прорыв и в наш мир явятся демиурги демонов, мы не устоим.

На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Даже слуги замерли, словно боясь нарушить этот миг.

— Будем надеяться на лучшее, Ли Юй, — я заставил себя улыбнуться. — А теперь давайте ужинать. Мы заслужили хотя бы эту маленькую передышку.

Мы приступили к трапезе. Кофе согревало горло, мясо таяло на языке, а за окном, в темноте, мерцали звёзды — равнодушные свидетели наших тревог. Но здесь, в этом тёплом круге света, мы были вместе. И пока это так — у нас оставался шанс.

Ночь мы провели в объятиях друг друга — в тихой близости, где слова становились лишними, а каждое прикосновение говорило больше, чем любые признания.

Уснули мы ближе к утру, но уже через два часа я проснулся. Осторожно выбрался из‑под тёплых тел моих девушек, стараясь не потревожить их сон. В предрассветной полутьме их лица казались особенно беззащитными — спокойными, расслабленными, с едва заметными улыбками на губах.

Умылся холодной водой, пытаясь прогнать остатки сонливости. Капли стекали по лицу, возвращая ясность мысли. Создал себе строгий костюм и направился в общую гостиную.

В зале царила непривычная тишина. Лишь солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тяжёлые шторы, рисовали на паркете причудливые узоры. Беркут, Егорыч и Маша завтракали на рассвете — привычка, выработанная годами службы. Бестужев всё последнее время проводил в нашем отеле «Жемчужина Красноярска», погрузившись в дела нашего рода. А Данила… Данила сейчас укреплял Восточный разлом — его работа была не менее важной, чем моя.

Я не стал тревожить Машу. Вместо этого сразу вызвал слуг и велел принести завтрак.

Через несколько минут на столе появился дымящийся кофе, овсяная каша, сливочное масло, горячие булочки с корицей и тарелка с нарезанными фруктами. Я сел, вдыхая аромат свежесваренного напитка, и только тогда позволил себе немного расслабиться.

Но тишина длилась недолго.

— Не спишь? — из сформировавшегося портала вышли Елена и Ли Юй. Каждая в красивом коротком льняном халате, с растрёпанными после сна волосами, они выглядели по‑домашнему трогательно.— Мы проснулись, а тебя нет… — тихо проговорила Ли Юй.

Они подошли с двух сторон, поцеловали меня в щёки и сели рядом.

— Ты всегда встаёшь так рано после… — Елена запнулась, улыбнувшись, — после бурных ночей.

— Привычка, — я пожал плечами, наливая им кофе и накладывая кашу в тарелки. — К тому же дел невпроворот.

Ли Юй задумчиво помешала сахар, её взгляд стал серьёзным:

— Думаешь о том, что рассказал вчера? О демиургах?

Я кивнул, отложив ложку. Утренняя идиллия мгновенно растаяла, сменившись грузом неотступных мыслей.

— Да. Чем больше размышляю, тем яснее понимаю: мы знаем слишком мало. Юнь Си намекнула на что‑то большее, но не раскрыла всех карт.

— Может, она и сама не всё знает? — предположила Ли Юй, но тут же покачала головой. — Нет, вряд ли. Она слишком осторожна.

— Нет, Ли Юй. Ей запретили, и мне надо разобраться почему, — я снова взял ложку и стал есть.

Мы замолчали, каждый погружённый в свои мысли. За окном птицы начинали утреннюю перекличку, а в замке постепенно пробуждалась жизнь — где‑то слышались шаги слуг, приглушённые голоса, звон посуды.

Когда мы поели, Елена, неспешно помешивая ложечкой остывающий кофе, снова заговорила:

— Куда вы сейчас, князь?

Я взял чашку с кофе и внимательно посмотрел на девушек:

— К профессору Мельникову. Хотел ещё вчера с ним встретиться, но, как вы знаете, не вышло, — я сделал пару глотков кофе, словно пытаясь почерпнуть в горьком аромате силы для предстоящего разговора. — Хотите со мной?

Ли Юй вскинула взгляд — в её глазах, как в тёмной воде, мелькнуло беспокойство, отражая тревожные блики магических светильников.

— А что именно вы хотите узнать у него?

— Хочу снова привести его в наше родовое хранилище. Помните про ларец, который мы с таким трудом добыли в Сибирском разломе? — я замолчал, взял сочный кусочек груши и задумчиво повертел его в пальцах. Сладкий аромат фрукта слегка смягчил напряжение разговора.

Девушки синхронно закивали — в их глазах вспыхнули воспоминания о той опасной вылазке.

— Мы тогда ещё попали в аномалию времени, — тихо произнесла Елена, проводя пальцем по краю чашки. — Казалось, будто сама вечность схватила нас за горло…

— Всё верно. Открыть ларец может только старший демиург — с этим я уже давно разобрался. Уже второй день он не даёт мне покоя, хотя раньше я вспоминал о нём лишь изредка, — я снова замолчал. Груша оказалась настолько сладкой и сочной, что я невольно потянулся за ещё несколькими дольками, наслаждаясь хрустом и медовым вкусом.

Пока я был поглощён фруктом, девушки бесшумно поднялись. Лёгкий всплеск энергии — и перед ними развернулся мерцающий овал портала. С последним взглядом в мою сторону они шагнули в переливы света и исчезли, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф цветочного аромата.

В столовой повисла непривычная тишина. Я поставил пустую чашку, провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Ларец… Что же в нём скрыто? Почему именно сейчас он начал манить меня, словно магнит?

Минут через двадцать вернулись девушки — обе в облегающих боевых костюмах. В свете утренних солнечных лучей, пробивающихся сквозь приоткрытые шторы, их силуэты выглядели по‑боевому собранными.

Я удивлённо приподнял бровь:

— Неужели всерьёз рассчитываете на сражение?

— Князь, когда мы с вами куда‑то идём, обычно это заканчивается боем, — рассмеялась Елена, поправляя кинжалы на поясе.

— Ну не всегда, — я улыбнулся, вспоминая. — В Пекине, в торговых рядах, всё обошлось без кровопролития.

— Такое бывает крайне редко, — парировала Ли Юй, проверяя застёжки карманов для дополнительных накопителей маны. — А раз в нашем походе к «Мельнику» присутствует артефакт, то точно что‑нибудь да произойдёт.

Я вздохнул, признавая их правоту:

— Ну хорошо, не идти же вам снова переодеваться.

С этими словами я открыл портал в Императорскую академию. В воздухе затрепетали голубые искры, образуя мерцающий овал.

Я знал: профессор Мельников сейчас в аудитории, и через пару минут у него закончится занятие для первого курса.

Мы появились в просторном холле возле нужной двери. Из‑за массивных дубовых створок доносился гул молодых голосов. Внезапно дверь распахнулась, и в коридор хлынула толпа первокурсников — дети князей, бояр и дворян, ещё не привыкшие к строгому распорядку академии.

Один из юношей — высокий, с надменным лицом и щегольским перстнем княжеского рода на пальце — не заметил нас и налетел прямо на Ли Юй.

— Эй, ты что, не видишь, куда прёшь?! — рявкнул он, оправляя камзол.

Ли Юй лишь холодно взглянула на него:

— Это вы на меня налетели. Будьте внимательнее.

Юноша побагровел:

— Да ты знаешь, кто я?! Мой отец — князь Львов! — он сунул руку с перстнем в лицо Ли Юй. — А ты… ты просто прислуга без рода и племени, одетая как солдат!

В коридоре повисла напряжённая тишина. Остальные первокурсники замерли, ожидая развязки.

Я шагнул вперёд, и мой голос прозвучал спокойно, но со стальными нотками:— Во‑первых, княжич, прежде чем устраивать конфликт — который, к слову, произошёл по вашей вине, — стоит выяснить, кто стоит перед вами. Во‑вторых, запомните: в Императорской академии все равны. Все вы здесь — студенты. И в‑третьих… — я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, — Ли Юй — не прислуга. Она — княгиня Ли Юй Драгомирова. Я — князь Александр Драгомиров, а это, — я указал рукой с перстнем власти на Елену так, чтобы княжич наверняка его разглядел, — княгиня Елена Драгомирова. И мы все являемся "Хранителями престола".

Парень сглотнул, явно не ожидавший встретить здесь нас:

— Простите, ваше сиятельство… Я не знал…

— Теперь знаете. И надеюсь, запомните то, что я вам сказал. В следующий раз ваше хамство может довести род до войны — и, как следствие, до полного его уничтожения. Вы понимаете, княжич, о чём я сейчас говорю? — я внимательно смотрел на него, ожидая ответа.

— П‑простите меня, княгиня, за моё поведение, — он склонился в глубоком поклоне.

— Прощён, — коротко бросила Ли Юй.

Княжич кивнул, поспешно отступил и тут же растворился в толпе однокурсников.

Елена тихо фыркнула:

— Вот видите? Даже без конфликта не обошлось.

Ли Юй поправила рукав костюма, будто стряхивая пыль:

— Молодёжь нынче дерзкая.

Из аудитории показался профессор Мельников. Увидев нас, он удивлённо поднял брови:

— Ваше сиятельство? Какими судьбами?

Я улыбнулся:

— Профессор, нам нужно поговорить. Уверяю вас, вы будете… крайне довольны.

Профессор заулыбался и отошёл в сторону, приглашая нас пройти в аудиторию.

— Рассказывайте, князь, я предвкушаю очередное приключение, — затараторил профессор, как только закрыл дверь аудитории.

— Ларец, — коротко сказал я.

Глаза профессора сразу загорелись азартом:

— Я думал, вы уже открыли его, князь! Хотел даже спросить при встрече, что же там лежало!

— У вас есть шанс увидеть это собственными глазами, профессор… Конечно, если вы не заняты… — я внимательно посмотрел ему в глаза.

Профессор рассмеялся:

— Ради этого я отменю все занятия на сегодня. Знаете ли, занятия — каждый день, а такой шанс — увидеть вживую артефакт, который лежит в ларце старшего демиурга, — выпадает… Можно сказать, не выпадает вообще. Дайте мне минуту — свяжусь с ректором. Не думаю, что князь Разумовский‑Драгомиров мне откажет.

Через минуту профессор, сияя широкой улыбкой, повернулся к нам и подошёл:

— Как я и говорил, как только ректор узнал причину, по которой я хочу отменить занятия, он сразу согласился. Сейчас повешу объявление на дверях — и можем отправляться.

«Мельник» засуетился, схватил чистый лист бумаги и быстро написал на нём, что занятия сегодня отменяются.

Буквально через несколько минут мы уже стояли возле дверей в родовое хранилище.

Я последовательно нажал необходимые руны, и часть стены в одном из туннелей катакомб под моей крепостью отошла в сторону, открывая вход в родовое хранилище.

— Ждите здесь, — сказал я и отправился за ларцом.

Профессор Мельников, Ли Юй и Елена расположились возле стола, присев на стулья.

Я забрал ларец со стеллажа и вернулся к рабочему столу. Аккуратно поставив его, я сосредоточился, ощущая тяжесть древней магии, сокрытой внутри.

Взял за ручку крышки и, вливая немного маны, потянул вверх. Бесполезно — ларец оставался наглухо закрытым, словно отлитый из цельного куска неведомого металла.

— Странно… — задумчиво проговорил я, пристально разглядывая замысловатую руническую вязь на крышке.

— Может, тут тоже надо ввести код из рун? — предположила Елена, наклоняясь ближе и проводя пальцем по холодным узорам.

— Нет, — твёрдо заявил профессор Мельников. — На ларце чётко сказано: только старший демиург может его открыть. Никто иной с этим не справится.

— Значит, князь должен сделать что‑то такое, что под силу лишь старшему демиургу, — уверенно произнесла Ли Юй, скрестив руки на груди.

Все взгляды устремились на меня. Я невольно сглотнул — под этим коллективным ожиданием даже дыхание сбилось.

Собравшись с мыслями, я начал перебирать в уме то, что умею делать, а другие — нет. Варианты мелькали с бешеной скоростью, но ни один не казался подходящим. «М‑да… Это что‑то другое. Что‑то лежит на поверхности, а я просто…»

— Обычно все шкатулки и ларцы открываются, когда в них вливают ману, — прервала мои размышления Елена. — Но это может сделать любой маг. А вот влить энергию созидания способен лишь старший демиург — или те, кто уже почти достиг этого уровня. Вы сами об этом говорили, князь, — она посмотрела на меня с надеждой и лёгким нетерпением.

Я снова взялся за крышку ларца, глубоко вдохнул и сосредоточился. Перед внутренним взором замелькали образы стихий: бушующий огонь, стремительный вихрь, хрустальная волна, пламя силы духа и плодородная земля.

Медленно, осознанно я начал направлять в руку потоки энергии всех пяти стихий. Сначала — трепетное голубое пламя духа, затем — упругий поток воздуха, свивающийся в миниатюрные завихрения вокруг пальцев. К ним присоединился прохладный, текучий импульс воды, заструившийся по предплечью. Следом пробудилась земля — её сила текла гуще, наполняя ладонь ощущением незыблемой мощи. Завершила симфонию стихий огненная искра — жаркая, нетерпеливая, рвущаяся наружу.

Ладонь засветилась невероятным спектром: лазурь перетекала в изумрудные всполохи, золото смешивалось с алым, а между ними мерцали серебристые нити чистой энергии. Руны на крышке ларца отозвались — сначала робко, едва заметно подрагивая, затем всё ярче, будто просыпаясь от векового сна.

Я потянул крышку вверх, чувствуя, как под пальцами нарастает сопротивление — словно сам воздух превратился в вязкий сироп. Но энергия пяти стихий не ослабевала, сплетаясь в единый пульсирующий поток — энергию созидания.

С тихим, почти музыкальным звоном руны вспыхнули ослепительным светом, и крышка медленно, с протяжным скрипом древнего механизма, начала подниматься. В воздухе разлился аромат — смесь благовоний, металла и чего‑то неуловимо древнего, словно время само приоткрыло завесу.

Глава 5

Я уже собрался было сунуть руку внутрь, но вовремя остановился — это оказалось лишним. Едва крышка ларца с тихим скрипом полностью распахнулась, из его тёмных недр медленно поднялся резной ложемент. На нём, окутанный тусклым сиянием, покоился древний артефакт, словно дожидавшийся этого момента веками.

Мы молча смотрели на артефакт, не решаясь взять его в руки. В воздухе витало напряжение — словно сам предмет излучал невидимую силу, предостерегая от поспешных действий.

— Как думаете, что это за артефакт, профессор? — обратился я к «Мельнику», стараясь скрыть волнение в голосе.

— Пока не знаю, — отозвался он, внимательно вглядываясь в поверхность. — Нужно изучить руническую вязь, которую я вижу сверху. Но брать его в руки я определённо не собираюсь.

Профессор встал со стула, достал из кармана увеличительное стекло и склонился над артефактом. Его движения были неторопливыми, почти ритуальными — видно было, что он осознаёт значимость момента.

Прошло около тридцати минут. Всё это время профессор что‑то бормотал себе под нос, время от времени поправляя очки и придвигаясь ближе к артефакту. Он водил пальцем по едва заметным символам, сверялся со своими записями, снова что‑то записывал…

Наконец он оторвался от изучения и поднял на меня взгляд, полный смешанного восторга и тревоги:

— Тут написано, что это… ключ от врат между мирами.

— Вы уверены?! — я резко выпрямился, и сердце заколотилось чаще, отбивая бешеный ритм в ушах.

В голове вихрем пронеслись мысли: неужели это он? Ключ от переходов между мирами, который я искал столько месяцев? Тот самый артефакт, что даёт власть над стражами и открывает — или навеки закрывает — переходы между мирами? И всё это время он лежал в моём хранилище, терпеливо дожидаясь, когда я наконец открою ларец…

Значит, Тёмный маг действительно убил Хранителя ключа. Но тот успел спрятать артефакт — как я и предполагал.

— Абсолютно уверен, — подтвердил профессор, и в его глазах мелькнуло нечто, напоминающее благоговейный страх. — Но это не просто ключ. Судя по этим рунам, он даёт власть над какими‑то существами… Однако дальше я прочитать не смог. Руническая вязь уходит на другую сторону артефакта.

Не раздумывая ни секунды, я вынул артефакт из ложемента и перевернул его, аккуратно положив перед профессором обратной стороной вверх. Металл под пальцами оказался неожиданно тёплым, почти живым.

Профессор удивлённо глянул на меня, но тут же склонился над артефактом, вновь доставая увеличительное стекло. Его пальцы дрожали — то ли от возбуждения, то ли от благоговейного трепета.

— Удивительно… — прошептал он, водя лупой по едва заметным символам. — Эти руны… они словно пульсируют. Смотрите, при определённом угле света линии меняют очертание.

Я придвинулся ближе, всматриваясь в причудливую вязь. И правда — стоило наклонить голову, как знаки будто оживали, перетекали друг в друга, складываясь в новые сочетания.

— Что там? — выдохнул я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Это… это инструкция, — произнёс профессор с придыханием. — Или, вернее, предупреждение. «Лишь достойный сможет удержать власть. Прочий — станет рабом».

— Рабом? — переспросил я, и в груди сжалось нехорошее предчувствие.

— Да. Судя по всему, ключ не просто открывает врата — он выбирает хозяина. И если тот окажется недостоин… — профессор замолчал, не решаясь закончить мысль.

В хранилище повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. Артефакт мерцал в свете магических светильников, словно насмехаясь над нашими попытками разгадать его тайны.

— Нужно изучить всё до мельчайших деталей, — наконец сказал я, с трудом отводя взгляд от завораживающих рун. — Если это действительно ключ, то мы должны понять, как им пользоваться… и как обезопасить себя от его силы.

Профессор кивнул, не отрывая глаз от артефакта:

— Согласен. Но предупреждаю: каждое прикосновение к этим рунам — как шаг по тонкому льду над бездной. Мы даже не представляем, какие силы пробуждаем.

— Вы должны всё внимательно прочитать, профессор, — я повернулся к Ли Юй и Елене. — Сходите в замок и принесите нам что‑нибудь перекусить… и кофе. Да, много кофе.

Девушки молча кивнули. В их взглядах читалось понимание: сейчас не время для вопросов. Ли Юй лёгким движением руки раскрыла мерцающий овал портала, и обе шагнули в переливающуюся воронку.

В хранилище повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь шуршанием страниц да приглушённым бормотанием профессора, который снова погрузился в изучение рун. Я невольно покосился на артефакт: его поверхность едва заметно пульсировала, словно живое сердце.