Звёздный дождь

Мира Эверман

Звёздный дождь

Август.

Время, когда солнце еще греет, но падает к горизонту быстрее, а ночи становятся холоднее. Время, когда темноту ночи разрывает стрекот сверчков, такой громкий и навязчивый, будто это их последний вечер.

Время, когда погода словно издевается над всеми. То стоит невыносимая жара, что за порог не выйти, то льют предсентябрьские дожди, собираясь в небольшие речушки и размывая быстрыми потоками все на своем пути.

Время, когда понимаешь, что скоро лето закончится, начнется учеба, но каждый раз выходя на улицу смотришь на знакомые места, освещенные солнцем, и кажется, что времени еще много. Что лето только началось, вчера закончилась учеба, а завтра будет новый теплый день под мягкими лучами солнца.

Но иной раз выходишь во двор, видишь желтеющие листья и кажется, что ты снова тот маленький ребенок, у которого нет никаких забот. Кажется, что уже сентябрь, завтра в школу, и ты ждешь этого с прежним замиранием сердца.

Но потом ты вспоминаешь, что все это давно позади, что у тебя уже другие заботы, другие цели, другие мечты, и сердце жалобно сжимается тоской. И пусть впереди еще вся жизнь, но в этот короткий миг тебе кажется, что где-то там, далеко вчера, ты оставил маленькую частичку себя. Такую радостную и беззаботную, но такую важную…

Хруст опавших листьев раздался под ногами, когда Вера вышла за двор. Росшая в палисаднике вишня начала сбрасывать листья и застелила ими весь тротуар и лавку, но останавливаться, видимо, не собиралась – листья казались бесконечными. Солнце приятно припекало, медленно клонясь к горизонту. Последние ласточки оглашали вечер своей песней.

Девушка вышла на тротуар и прошла мимо своего дома. Ветер растрепал вьющиеся локоны и перекинул их на лицо, и Вера теперь смотрела на дорогу перед собой через золотистый фильтр собственных волос. Она откинула их рукой обратно и чуть не уронила с плеча сумку.

Вера свернула с тротуара на подъездную дорожку к одному из домов и толкнула металлическую дверь.

— Калач! – крикнула она, перейдя порог.

Навстречу ей из глубины двора выбежал красивый рыжий пес в редкую полосочку с темной приплюснутой мордой. Он бежал к ней чуть вразвалочку, шустро переставляя массивные лапы. Большие уши стояли высоко на макушке, а глаза внимательно следили за гостьей.

Но стоило ему подойти ближе, как он с довольным хрюканьем, что было совсем несвойственно собаке, поставил Вере на ноги свои тяжелые лапы, навалившись всем немалым весом, и стал ей по пояс. Куцый хвостик, который почти слился со спиной, смешно вилял.

Вера погладила пса по широкой голове и спустила его лапы на землю. Калач, разочарованно хрюкнув, ушёл глубже во двор. Девушка последовала за ним и зашла в дом. Поздоровалась с тётей Светой и прошла в комнату подруги.

Таня лежала поперек кровати с книгой в руках. Каштановые волосы рассыпались по одеялу. В стеклах очков отражалось солнце. Она сразу отложила книгу и лучезарно улыбнулась; на щеках появились милые ямочки. Таня вскочила с кровати и крепко обняла Веру. Той показалось, что у нее ломаются ребра, но сердце наполнялось безграничным теплом и радостью. Она обняла подругу в ответ, они несколько раз качнулись – старый ритуал – и отстранились, еще держась за руки.

— Ну что? – спросила Таня, продолжая улыбаться. – Гуляем?

— Разумеется, – шутливо закатила глаза Вера и отдала подруге плед из сумки.

Плед скрылся в недрах Таниного рюкзака. Зипнула молния. Таня закинула рюкзак на плечо и первой вышла из комнаты. Вера задержалась еще на минуту, просовывая пальцы в клетку попугая подруги, который отличался скверным характером – вечно кусался и ругался, но Веру это всегда смешило.

Она закрыла за собой дверь, вышла за подругой во двор и проследовала с ней до калитки. Вместе они вышли на улицу и пошли по тротуару в сторону центра.

— Так, сначала в магазин, а потом пойдем на лягушатник, – объявила Вера.

— Лягушатник? – подруга недоуменно вскинула бровь.

— Потом увидишь, – Вера заговорщически подмигнула и чуть ускорила шаг.

Таня поравнялась с ней и шутливо толкнула бедром. Она жила тут всего три года и многого о поселке не знала. Хотя, как недавно выяснилось, ориентировалась в нем лучше Веры, которая жила тут уже двадцать лет.

Когда они закупились в магазине, Вера повела подругу через проулок. Тротуара не было. Только асфальтированная дорога, которая медленно отдавала жар, накопленный за день. Изредка мимо проносились машины, и девушки останавливались на занесённой песком обочине, провожая их взглядом.

— Куда мы вообще идем? – спросила Таня, наигранно тяжело переставляя ноги.

— На лягушатник! – явно довольная собой каждый раз отвечала Вера.

— Да что это такое?! – Таня громко возмутилась столь уклончивым ответам и топнула ногой, но продолжала идти дальше.

— Вот, смотри, – Вера указала пальцем на мост над речкой, к которому они вышли.

Узкая дорога сменилась широкой, на две полосы, по которой сновали машины, а сама она уходила вдаль, по мосту в гору, за поворот. Между рядами отбойников и перил шла узкая пешеходная дорожка.

На углу, прямо у начала моста, стоял небольшой магазинчик. Белый с выцветшей зеленой крышей и старыми желтыми стеклами за чёрной облезлой решеткой. В воспоминаниях Веры всплыли моменты из детства. Когда мама там работала, а она, маленькая, забегала за прилавок и хватала конфеты в свои маленькие ручки.

Но девушка повела Таню мимо. Они свернули перед магазинчиком на покатый съезд, над которым возвышалась старая раскидистая ива, и спустились в низину.

Перед ними простиралось широкое поле, усеянное еще не отцветшей ромашкой и зверобоем. В высокой траве виднелись заросшие дорожки от колес. По правую руку текла мутная речушка, сплошь покрытая ряской и рогозом.

Девушки пошли по продавленным дорожкам вглубь поля, где вдалеке виднелся небольшой островок деревьев. Стоило им выйти из высокой травы, и Таня поравнялась с подругой, внимательно осматривая все вокруг.

— Так и зачем мы сюда идем? – поинтересовалась она.

— Что значит «зачем»? Мы же гуляем, нет? – закатила глаза Вера. – Смотри, как красиво, – она обвела руками простор вокруг и улыбнулась. – Тишина. Людей нет. Речка с комарами. И погляди, уточки!

Вера показала пальцем в сторону речки, куда-то в заросли камыша и рогоза. Таня проследила за ее жестом, но ничего не увидела. Она сделала шаг ближе, другой, вытянула шею, вглядываясь перед собой. И действительно, на водной глади медленно плыла пестрая утка с черными глазками-бусинками. Она тихо крякнула и нырнула под воду, оставив на поверхности только хвост и оранжевые лапки.

Таня завороженно улыбнулась этой картине и пошла дальше за подругой. Та, довольная собой, шла чуть вприпрыжку и придерживала рукой сумку на плече.

— Ладно, ты права. Здесь прикольно.

— Мгм, – протянула Вера, и ее лицо озарилось. – Кстати, тру-стори: когда-то в далеком восьмом классе – точнее, летом с восьмого на девятый – я же встречалась с Никитой, и с этой амёбой мы, бывало, стояли тут на мосту и обнимались, – она вздохнула. – И всё же хорошее было время…

— Погоди, это тот, который «я не пришел, потому что обиделся»? – усмехнулась Таня.

— Да. Он у меня один был. Вечно на все обижался.

— Мда, полный зашквар…

— И не говори. Хорошо, что расстались. Хоть жить легче стало без его нытья.

Вера улыбнулась, и они подошли к тому самому островку деревьев. Дорога уходила дальше, в тоннель между деревьями. Речка подошла совсем близко к берегу. Вокруг летали зелёные и синие стрекозы, лучи солнца отражались в их шустрых крыльях. Через речку были перекинуты две широкие бетонные трубы.

Вера без раздумий шагнула вперед, а Таня секунду помялась, прежде, чем ступить на них. Под ногами мутноватая вода несла вдаль травинки и листики. Сбоку паук сплёл свою сеть, растянув её между трубой и стеблем сухого растения. Блики на воде слепили глаза. Где-то вдали затянула свою песню птичка.

— А вот тут раньше был мостик, – задумчиво произнесла Вера, глядя вслед уплывающему листочку. – Узенький, покосившийся. Деревянный. Он лежал прямо на трубах. Одна выходила чуть сильнее, и мы с Никитой садились на нее и смотрела на воду.

Она повернулась в другую сторону, аккуратно переставляя ноги по трубам, и посмотрела на заросшие берега.

— Как-то небезопасно, – шутливо усмехнулась Таня, наблюдая за стрекозой.

— Да нормально! – Вера даже не услышала в ее интонации подвоха. – Сто раз так делали. А еще, однажды, мы стояли на этом мосту, а в воде плыл вот такой вот уж, – она широко развела руки, показывая его размеры. – Я уже хотела лезть за ним в воду, но Никита меня остановил. Я же не умею плавать.