Развод. Скажи мне правду

— А это что?! — я с силой раскрываю ладонь, в которой зажат серебряный якорь. — Это я тоже себе придумала?

Он смотрит на подвеску, и в его глазах мелькает растерянность.

—Что это? - он делает вид, что ничего не понимает.

— Подвеска моей сестры. Откуда она здесь?

— Откуда я знаю?! Я нашел её на полу. И просто поднял, чтобы отдать! Может она его потеряла, когда пекла с тобой пирог.

Его объяснение звучит... правдоподобно. Слишком. Я чувствую, как почва уходит из-под ног. Может, я и правда схожу с ума? Может, все эти «улики» – лишь плод моей больной фантазии?

— А твои интернет-запросы? «Как сделать приятное женщине», «Лучшие подарки», «Часы Breguet для женщин – отзывы».

— Я все это искал для тебя! Неужели это не понятно, - муж рычит от ярости.

— А письма?! И часы, которые ты даже не попытался вернуть? Где они тогда сейчас? Раз они были для меня?! — Мой голос срывается, переходит на хрип. — Дима, я очень устала за этот день. Прошу тебя об одном - просто скажи мне правду.

Он тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу. Потом медленно опускает руку в карман пиджака и вынимает... часы. Те самые. Они сверкают в свете лампы, ослепительные и нереальные.

Я замираю, не в силах вымолвить слово.

— Нашел в помойке, — тихо говорит он. — В мусорном ведре на улице. Я ходил их искать... Я же сказал, что ты выбросила их вместе с футляром. Ты что, реально этого не помнишь?!

Я смотрю на часы в его руке. Потом на его лицо – усталое, изможденное, но честное в своем гневе. А потом – внутрь себя. В тот хаос из подозрений, обрывков фраз и маниакального поиска доказательств.

И меня накрывает волной леденящего ужаса.

А что, если... он прав?

Что, если я сама все это уничтожила? Своей ревностью, своим недоверием? Что, если я выбросила эти часы в помойку в припадке ярости и просто... не помню этого?

Голова кружится. Комната плывет. Я делаю шаг назад, прислоняюсь к стене, чтобы не упасть.

— Я... — начинаю я и замираю.

Я не знаю, что сказать. Я не знаю, чему верить. Ему? Своей памяти? Своему страху?

Я смотрю на него, и впервые за много лет вижу не адвоката, строящего защиту, а просто человека. Своего мужа. И я не понимаю, это он - коварный изменщик или это я действительно сошла с ума?

___________________

А вот и ещё одна 🔥 новиночка Серебряного развода. Встречаете:

Лолита Моро

«Развод. Вода и серебро» 18+

https://litnet.com/shrt/6UEs

Глава 10

Голова раскалывается. Я ворочалась всю ночь, ловя себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку из кабинета, где он устроился на ночь. Сон приходил урывками, тяжелый и беспокойный.

Выбираюсь на кухню, надеясь, что кофе прогонит эту свинцовую тяжесть. И замираю на пороге.

На кухонном столе, посреди идеально чистой поверхности, лежат они. Часы. Темно-синий циферблат усыпан крошечными бриллиантами, которые утреннее солнце превращает в радужные искры. Они лежат так, будто их специально выставили на самое видное место. Как напоминание. Или как предъяву мне. Напрашивается слоган: «Идеальные часы для неидеальной жены».

Я медленно подхожу, касаюсь пальцами холодного металла браслета. Они конечно невероятно красивы. И совершенно чужды мне. Я не могу представить их на своем запястье. Они будут там как постоянное напоминание всем невысказанным обидам и непониманию. Потому что, как жена, которая носит такие дорогущие часы быть вообще чем-то недовольна?!

Заливаю в турку воду, насыпаю кофе. Руки слегка дрожат. В голове крутится вчерашний вечер — его усталое лицо, его слова: «Что будем делать, Катя?» И подтекст в этих словах был явно такой: «Не пора ли тебе в дурку, дорогая».

Из спальни доносится шум душа. Значит, он проснулся.

Кофе закипает, наполняя кухню горьковатым ароматом. Я разливаю его по чашкам, автоматически кладу в его сахар — две ложки, как он любит. Ставлю его чашку на противоположный конец стола, подальше от часов.

Он выходит в кухню через десять минут. Уже в костюме, свежевыбритый, пахнет дорогим лосьоном. Его взгляд скользит по мне, по часам на столе, по дымящейся чашке кофе.

— Доброе утро, — говорит он нейтрально. Без укора, но и без тепла.

— Доброе, — мой голос звучит сипло. — Кофе готов.

Он кивает, подходит к столу, но чашку не берет. Стоит и смотрит на часы.

— Я положил их сюда, потому что не знаю, что с ними делать, — говорит он наконец. — Можешь оставить. Можешь продать. Можешь выкинуть. Решай сама.

— Я не могу их носить, Дима, — тихо говорю я.

— Я понимаю, — он на секунду закрывает глаза. — Тогда... сделай что считаешь нужным. Можешь подарить сестре. Хотя нет, ты же и её во всех грехах подозреваешь. Тогда лучше племяннице или маме своей.

Он одним движением допивает кофе, ставит пустую чашку в раковину.

— Для моей мамы они слишком молодежные. Она такие носить точно не станет. — Ты... ты действительно полез в помойку, чтобы их достать? — задаю я вопрос, который сильно меня волнует.

Часы лежат на столе между нами, как вещдок, но я уже не понимаю, чьего преступления.

Дима смотрит на меня устало. Такие у него бывают глаза после особенно тяжелых процессов, когда он проиграл.

— А что мне оставалось делать? — он проводит рукой по волосам. — Позвонить и сказать: «Извини, дорогая, не могу подарить тебе подарок, потому что ты его в мусорный бак выбросила»?

Я медленно опускаюсь на стул. Марсик трется о мои ноги, мурлычет что-то успокаивающее, но его кошачья мудрость мне сейчас не помогает.

— Я не помню, — шепчу я. — Не помню, чтобы выбрасывала...

— Ты много чего не помнишь в последнее время, — его голос звучит без злости, скорее с горькой констатацией. — Ты забыла приготовить ужин в прошлый вторник. Не забрала лекарства для моей матери из аптеки позавчера. А на прошлой неделе оставила включенным плиту. И забыла убрать борщ в холодильник. И дверь дома - вчера ты и её забыла закрыть. Когда я выходил на улицу, она была открыта.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Это правда. Вся эта «мелочь», на которую я не обращала внимания, списывая на усталость, рассеянность и просто на то, что такое может забыть каждый.

— Думаешь, я схожу с ума? — вылавливаю я из себя. Мне становится страшно. А вдруг он прав? Вдруг это все не мелочи, а цепочки моего прогрессирующего заболевания?!

______________

Приглашаю вас в ещё одну книгу литмоба "Серебряный развод".

Руфина Брис

Развод. Заново дышать

https://litnet.com/shrt/ehNx

Глава 11

Он не отвечает сразу. Подходит к столу, берет часы.

— Я думаю, что мы оба сошли с ума. Ты — от подозрений. Я — от работы. Мы живем в параллельных реальностях, Катя.

Он протягивает мне часы. Рука у него чуть дрожит. У него так бывает, когда он вечером пил больше, чем следует. Но вчера я ему не оставила много вина… В бутылке оставалось не больше половины. И в меня вновь закрадываются подозрения…

— На. Это твои часы. Я купил их для тебя. Хотел сделать сюрприз на юбилей. Искал полгода, копил, продал старые акции... Все эти встречи в «Бернардо» — с ювелиром, он привозил разные модели. Т.Ю. — Татьяна Юрьевна, не партнер, а владелица бутика. Я просил ее нигде не светить мой заказ.

Я беру часы. Они невероятно тяжелые в моей руке.

— Почему ты не сказал? Утром? Когда я нашла?

— Потому что ты сразу начала с шуток! — в его голосе прорывается старая обида. — «Сдадим, купим гномиков»... Для тебя это всегда шутка. Любая моя попытка сделать что-то серьезное, романтичное... Ты всегда превращаешь это в фарс. Мне стало обидно. И я... я сорвался.

Кусок пирога, который я доедала час назад, встает комом в горле. Я вспоминаю свое утреннее поведение. Свои саркастичные комментарии. Свою уверенность, что он — преступник, а я — следователь.

— А почему сказал, что Т.Ю. - это коллега? Которую ты теперь уволишь? - задаю я новый вопрос, который тут же приходит на ум.

— Я был зол на тебя. Ты меня выбесила просто тем, что рылась в моих вещах и компьютере. Давай не будем ссориться, Кать?

Он подходит почти впритык и я чувствую его горячее дыхание у себя на шее. Я почти готова сдаться, но что-то внутри не дает мне расслабиться и обнять его, как обычно.

— А почему... почему ты сказал, что я тебя ненавижу?

Он отворачивается, смотрит в окно, где несмотря на утро ещё темно, будто сейчас ночь. Я вся сжимаюсь, в ожидании ответа. Мне кажется, сейчас он скажет мне все, как есть на самом деле - скажет мне долгожданную правду.

— Потому что иногда мне так кажется. Ты смотришь на меня так, будто я тебе противен. Уже давно.

В тишине слышно, как Марсик увлеченно вылизывает свою пушистую грудку. Звук кажется оглушительным.

Я смотрю на часы в своей руке. На их сложный бриллиантовый циферблат. Он прав — я бы никогда не выбрала себе такую роскошь. Я предпочла бы те самых садовых гномиков. Но он пытался. Он действительно пытался сделать мне подарок, который, как он думал, я заслуживаю.

— Мне кажется, мы оба друг друга в чем-то ненавидим, — тихо говорю я. — Ты — мою иронию. Я — твою загруженность работой, из-за которой практически не чувствую, что меня есть муж.

Он поворачивается ко мне. Впервые за долгое время он смотрит на меня не как на оппонента, а как... как на жену. Ту, которую когда-то любил.

— Что будем делать, Катя? — спрашивает он просто.

Я осторожно кладу часы обратно на стол.

— Не знаю. Но начинать, наверное, надо с того, чтобы перестать кидаться хрусталем и вовремя приходить на годовщины.

Он издает странный звук — нечто среднее между смехом и вздохом.

— Согласен. А часы?

— Часы... — я смотрю на них. — Я их наверное и правда подарю… Нашей дочке. Эти часы больше подходят ей, чем мне. Они все-таки больше молодёжные…

— Нате я купил другой подарок. Когда она планирует навестить нас?

— Нескоро. Может быть ближе к новому году. А что ты приготовил Наташе?

— Это сюрприз.

Я громко выдыхаю. Ещё один сюрприз. Ну ладно.

— Значит часы подарю Маше. В честь окончания первого модуля. Если ты не против.

— Я не против.

На секунду мне кажется, будто по его лицу промелькнула улыбка. С чего бы вдруг ему радоваться за Машу? Или мне опять показалось?! Может он просто подумал в этот момент о чем-то приятном.

— Зайду сегодня к Ане, верну ее подвеску и заодно подарю Маше часы. Ты точно не против?

— Точно.

Он снова поворачивается ко мне и обнимает.

— Давай отпразднуем годовщину сегодня? - шепчет он мне в волосы. — Сходим куда-нибудь. Ты наверное устала сидеть в этих четверг стенах?

Я обнимаю его в ответ, осторожно, как дикого зверя, от которого не знаешь до конца, что ожидать.

— Катя... - шепчет мне он в волосы.

— Да? - спрашиваю я, затаив дыхание. Мне очень хочется услышать три заветных слова, которые я не слышала от него, кажется целую вечность.

Я поднимаю голову на этого человека — моего мужа, с которым мы прошли двадцать пять лет и чуть не разнесли в щепки наш брак за один день.

— Прости. За... за все.

Это не то, что я хотело услышать. Но все равно приятное. Он просит прощение, значит он волнуется за то, что я могу затаить обиду.

— И меня прости, — шепчу я. — Я тебя люблю.

Впервые за долгое время мне кажется, что, возможно... все не так плохо. 25 лет - это огромный срок, что мы прожили вместе и понятно, что мы оба устали. Но всё-таки любим друг друг.

— Мне пора, - Дима неожиданно отстраняется от меня. — Сегодня допрос ключевого свидетеля.

— Удачи, — говорю я ему вслед, немного разочарованно, так как так и не услышала «Я люблю тебя» в ответ.

Он на секунду задерживается в дверях, словно хочет что-то сказать, но лишь кидает короткое: «Спасибо». И уходит.

Я остаюсь одна. С часами. С пустой чашкой от кафе в раковине. С тяжестью в сердце.

Мой взгляд падает на полку, где вчера вечером я оставила тот самый серебряный якорь. Он лежит там, сверкая, будто напоминая о себе. Надо вернуть его Ане. Просто отдать и забыть. И выбросить раз и навсегда все дурацкие мысли.

Подхожу к телефону, набираю номер сестры.

— Ань, привет, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. — У меня тут кофе свежий сварился, а пить одной скучно. Не забежишь на полчасика? Заодно подарок тебе вернуть — я твой якорь нашла.

— Ты про подвеску? - спрашивает она, и в ее голосе я слышу неприкрытое волнение. Что это значит?!

Глава 12

— Про неё родимую, а что? - напряженно спрашиваю я сестру.

— Да так… ничего.. Просто… Э… я как раз ее обыскалась. Сейчас я к тебе приду, только всех покормлю и я у тебя!

Аня приходит через двадцать минут, вся в летящем плаще и с легкой улыбкой. Но я вижу – ее взгляд сразу сканирует меня, выискивая следы вчерашней бури.

— Ну, где этот беглец на этот раз? Чуть свет уж на ногах? – протягивает она руку за своей подвеской, которая лежит на столе рядом с часами.

Ее взгляд скользит по роскошным часам, но ни один мускул не дрогнул на ее лице. Ни удивления, ни восхищения. Ничего.

— Драгоценность к драгоценности, – замечает она, наконец забирая якорь и тут же надевая его. – Спасибо, я уже заждалась.

— Дима нашел вчера вечером, – говорю я, наливая кофе. – Наверное ты её вчера потеряла, когда приносила пирог?

— Ага, – тянет Аня, присаживаясь на стул. – И как прошел ваш романтический вечер наедине? Без нашей шумной компании?

Она задает вопрос легко, но я чувствую подвох. Невинный, но подвох.

— Не сложилось, – делаю глоток кофе. – В итоге он ночевал в кабинете.

Аня ставит чашку с таким звоном, что я вздрагиваю.

— В годовщину? Да он вообще охренел? – в ее глазах вспыхивает знакомая защитная ярость. – И из-за чего на этот раз? Из-за того, что я зашла с пирогом? Я же сразу ушла!

— Нет, не из-за тебя, – быстро говорю я. – Это… мы. Мы сами все разрулили.

Я не могу рассказать ей про часы. Про подозрения. Про свое унизительное падение в бездну ревности. И что под моим подозрением была даже она… Это сказать у меня язык не поворачивается..

— Знаешь, Ань, – говорю я, меняя тему. – Мне кажется, я схожу с ума.

Она смотрит на меня пристально.

— Это он тебе вчера внушил? Классика. Сам ведет себя как последний козел, а потом убеждает жену, что она психичка и истеричка.

— Нет! – озерко выдыхаю я. – Это я… Я действительно стала все забывать: закрыть дверь, выключить плиту.

—Подумаешь… Такое с каждым случается…

Я не могу удержаться и бросаю взгляд на часы. Аня следит за моим взглядом.

— Красивые, – говорит она наконец. – Хотя на твой вкус слишком пафосные. Это он тебе подарил?

Я киваю.

— Да. Подарил на юбилей. Точнее я сама нашла их утром в его портфеле. И… я подумала, что они не для меня.

Аня замирает с чашкой на полпути ко рту. Она очень медленно ставит ее на стол.

— Кать… Ты о чем? – ее голос становится тише.

— Я подумала… – мне трудно выговорить это вслух сейчас, когда туман в голове немного рассеялся. – Я нашла сначала эти часы, а потом ещё в его ежедневнике инициалы Т.Ю. И встречи. И решила…

Я не успеваю договорить. Сестра меня опережает.

— И ты решила, что у него любовница?

—Да, а потом я нашла ещё и эту подвеску и подумала, что…

Я не могу договорить. Аня смотрит на меня с таким потрясением, что мне становится стыдно.

— Что?? Ты подумала, что это я?! – она произносит это шепотом, но в нем слышится такая боль, что я сжимаюсь. – Твоя сестра. Та самая, которая все детство за тобой по пятам ходила. Та самая, которая в шестнадцать отбила у тебя того красавчика с мопедом, но только потому что он тебя до слег довел. И потом я его жестко бросила. Помнишь?! Та самая, которая всегда и во всем была на твоей стороне, за что получала от родителей…

— Я знаю! – перебиваю я ее, чувствуя, как горят щеки. – Я сошла с ума…. Теперь понимаешь?! Он мне вчера все объяснил. Т.Ю. – это ювелир. Часы – для меня. А я… я чуть не разрушила все из-за своих фантазий.

Аня молчит. Долго. Потом тяжело вздыхает.

— Боже, Катя. Что с тобой происходит? – в ее голосе нет уже гнева, только тревога. – Это не просто подозрительность. Ты действительно не в порядке. Может это депрессия. Знаешь, в нашем с тобой возрасте она подкрадывается незаметно… А потом, БАЦ!

— Что БАЦ? - испугано переспрашиваю.

— Да все, что угодно. Ты как себя чувствуешь?

Я сжимаю пальцами виски. Голова снова начинает раскалываться.

— Не знаю. Иногда кажется, что провалы какие-то. Как будто я засыпаю на ходу.

Аня встает, обходит стол и обнимает меня за плечи. Ее прикосновение неожиданно теплое и успокаивающее.

— Слушай, а может, тебе к врачу сходить? Провериться? Просто для успокоения. А то я тебя теряю, сестренка.

Я закрываю глаза. Может, она и права. Может, во всем виновата не его холодность, а какая-то моя болезнь.

— Ладно, – сдаюсь я. – Схожу.

— Молодец, – она гладит меня по волосам. – А сейчас давай сделаем вот что. – Она отпускает меня, берет со стола часы и сует мне в руки. – Иди и надень их.

— Что? – я смотрю на нее в ужасе.

— Надень. Сейчас. Это твои часы. Твой муж, какой бы он ни был козел, подарил их тебе. Ты должна это принять. Хотя бы попробовать.

Я смотрю на сверкающий циферблат, на сложный браслет. Они кажутся мне такими тяжелыми. Такими чужими.

— Я не могу.

— Можешь, – настаивает Аня. – Это просто часы. Просто металл и стекло.

— Я хотела подарить их Маше. И даже Диме уже сказала, он не против.

— Маше?! Ты сама-то хоть думаешь, что хочешь сделать?! Дарить Маше-растеряше, скажешь тоже… - Аня на миг запинается, будто сначала в чем-то проболталась, а потом поняла это. Но она тут же широко улыбается и я забываю об этом ощущение, которое «словила».

— Давай, Катя. Надень это немедленно! - командует мне она.

Марсик мяукает. Громко. Будто одобряет.

Дрожащими пальцами я застегиваю браслет на запястье. Часы сидят идеально. Как будто сделаны для меня. Они холодные и невероятно тяжелые.

— Ну вот, – Аня смотрит на мою руку. – Смотрится… солидно.

— Как будто на мне наручники, – пытаюсь пошутить я, но шутка не получается.

Аня смотрит на меня, и в ее глазах я вижу не просто сестринскую любовь. Я вижу страх. Но сестра быстро отводит взгляд в сторону.

— Теперь ты практически готова, - говорит она, стараясь придать тону бодрость и некоторую отстраненность.

— К чему? - спрашиваю я. Страх, который я увидела в ее глазах, переходит на меня, как икота на Федота.

Глава 13

— К приему у врача, конечно! — слишком быстро отвечает Аня, хлопая меня по плечу. — Но знаешь, Кать, может, нам сначала попробовать что-то менее радикальное? Маша вчера всучила мне две гостевых визита в фитнес-клуб. Говорит, мне надо расслабиться. А я подумала — нам обеим не помешает. Вода, сауна… Может, и врач не понадобится?

Идея кажется гениальной. Физическая усталость вместо этой душевной измотанности.

— Но мы с Димой договорились… — неуверенно начинаю я. — Вчера вечером не получилось, хотели сегодня поужинать вдвоем, наверстать.

— Успеешь! — тут же парирует Аня. — Мы