Предатель. Адвокат моей (не) воли

— Слушаю, — хрипло отвечает он в трубку.

Я пытаюсь быстро собраться…

— Игорь Анатольевич, здравствуйте. Я вас не разбудила?

— Нет, я уже в офисе, готовлю документы к командировке. Ты что-то хотела?

— Хотела… Хотела спросить. Какое алиби у Ручьева?

— А ты что, до сих пор не была у него на свидании?

— На каком свидании? — я аж обомлела.

— На свидании в СИЗО. Он сказал, что назовет алиби только адвокату, который будет вести его дело в суде.

— Вот оно что…

— Завтра суд, а вы до сих пор не видели своего подзащитного?

— Ну почему же не видела… Видела в Интернете. И вот… как раз выезжаю в СИЗО…

— Он красавчик, да?

— Игорь Анатольевич, это неэтично обсуждать внешность клиента, — отвечаю так, чтобы позлить босса. И прямо физически чувствую, как он закипает.

— Смотрите, там аккуратнее. Он все-таки не женат… больше.

Адвокат вешает трубку,

Несколько секунд я сижу в прострации, обдумывая его слова. Он что, боится за мою безопасность? Или же боится, что я могу понравиться Ручьеву?

Глава 6

Подхожу к зданию СИЗО, окруженному высоким заборов, метров четырех с колючей проволокой. С заднего двора слышится лай сторожевых собак. Все это заставляет сердце часто биться, но я смело открываю тяжеловесную дверь.

На охране я гордо демонстрирую свое новенькое адвокатское удостоверение. Охранник кивает.

— Сумку откройте!

С фонариком он начинает внимательно осматривать сумку.

— Колющие, режущие предметы есть? Средства защиты?

С этими словами рука охранника натыкается на коробочку с презервативами. Я чувствую, как мои щеки краснеют.

— Только такие, — отвечаю.

— Их тоже выкладывайте, на всякий, — не моргая приказывает мужчина в форме. — А то некоторые неправильно понимают предназначения комнаты для свиданий.

Во, хам!

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ответить что-то дерзкое. Такой потом может и вовсе не пропустить, придравшись к содержимому сумки.

— Оставляйте мне флешку и телефон, — продолжает охранник.

Жуткая несправедливость! Следователи и опера могут пользоваться телефонами в СИЗО, а адвокаты нет.

Мол, чтобы не давали своим подзащитным звонить по друзьям и знакомым. Хотя те и без адвокатов находят в СИЗО способы связаться с родственниками, любимыми и бабушками, которых разводят на бабки.

Со вздохом я передаю охраннику флешку и свой мобильный телефон. Он убирает их и коробочку презервативов в камеру хранения, от которой протягивает мне ключик.

— Проходите, — кидает небрежно.

Я прохожу через железную дверь, которая громко захлопывается за моей спиной. Вздрагиваю от этого оглушительного звука и иду дальше. Поднимаюсь по лестнице и вижу новое окошко с охранником.

— Заполните это и ждите! — говорит он и передает мне бланк.

Без телефона я чувствую себя, как без рук. Ожидание становится мучительным. Я листаю Уголовно-процессуальный кодекс, похожий на огромный кирпич, которым можно запросто кого-то укокошить.

— Это вам! — раздается надо мной мужской голос.

Я поднимаю удивленный взгляд от кодекса и вижу перед собой симпатичного мужчину, лет тридцати трех, одетого в серый свитер и потертые джинсы. Могу поспорить, что это следователь.

Он протягивает мне стаканчик с кофе из кофейного автомата. Я с благодарностью улыбаюсь.

— Спасибо! Вы прямо прочли мои мысли. Кофе мне сейчас необходим.

Я делаю глоток и усилие над собой, чтобы не сморщится.

Вкус отвратительный! Но дареному кофе в зубы не смотрят.

— А по вам видно, что вы ночью не спали. К делу готовились?

Я киваю, пытаюсь понять, клеится ли он ко мне или просто жалеет.

— Иванова Олеся Евгеньевна, кабинет тринадцатый. — слышится крик охранника из коридора, ведущего от зала ожиданий к тюремному блоку.

Я вскакиваю, радуясь возможности не допивать кофе. И пытаюсь понять, куда можно поставить стаканчик. Не на кофейный же аппарат?

— Не волнуйтесь, я допью.

— Не побрезгуете?

— После вас нет.

Незнакомец улыбается, забирая у меня стаканчик и в подтверждение делает глоток с той же стороны стаканчика, с который пила я, оставив след алой помады.

Да, он и правда не из брезгливых. А я почему-то смущаюсь. Это действие напоминает поцелуй.

— Или вылью, — откровенно морщится он. — Как вы могли выпить такую дрянь? Давайте я угощу вас нормальным кофе?

— Простите, но у меня есть молодой человек.

— Повезло ему! Приятно было познакомиться, Олеся Иванова!

— И мне.

Я уже спешу в сторону тринадцатого кабинета.

— Меня зовут Вася. Василий Охрименко, — продолжает мне вслед, когда я уже захожу в кабинет и замираю, когда конвоир заводит Ивана Ручьева.

Иван проходит в миллиметре от меня с заведенными за спину руками в наручниках. Я слышу аромат его дорогого парфюма, шлейфом окутывающий меня. От одного этого запаха можно влюбиться не глядя.

Я пристально смотрю на Ивана, не отводя ни на секунду взгляда, когда конвоир снимает с него наручники. А миллиардер растирает свои красивые загорелые руки с длинными пальцами.

Мог ли он убить ими жену? — возникает навязчивая мысль в голове.

Конвоир выходит, захлопывая за собой железную дверь. И я холодею, слыша, как он закрывает её, с другой стороны на ключ.

А что, если он убийца? — с ужасном думаю, я и сразу начинаю в это верить.

Я остаюсь один на один с подзащитным в помещении, из которого невозможно сбежать. Липкий страх сковывает тело, ноги становятся ватными.

Я смотрю в глаза опасного миллиардера не в силах вымолвить ни слова…

Глава 7

Ручьев смотрит на меня не моргая. Я нервно облизываю губы, одновременно ища глазами тревожную кнопку. Где-то тут она должна же быть!

Вспоминается рассказ коллеги, как один маньяк, чьё дело она взялась вести, набросился на неё в кабинете для свиданий и принялся душить.

— Думаете, это я убил свою жену, — выводит меня из мыслей голос Ивана.

Бархатистый баритон. Мурашки по коже…

Я вижу, что он смотрит на мои мурашки на открытых руках.

— Холодновато здесь, неправда ли, — пытаюсь я сгладить неловкий момент.

— Неправда, — отвечает. — Мне жарко.

Я замечаю, как на его лбу проступает пот. Ему действительно жарко, и теперь меня саму бросает в жар.

— Похоже, вы лучше адвокат в коллегии Щитова, — говорит.

Не понимаю, это ирония или незаслуженный комплимент. И вот как мне на это реагировать?

— Почему вы так думаете?

— Потому что я заплатил огромную сумму, чтобы мне предоставили лучшего. И мне дали вас.

Меня дали. Хорошо, что не подарили.

Я подмечаю несостыковку. Щитов уверял, что это он выбрал меня своим адвокатом, а он утверждает обратное: что меня ему предоставила коллегия, то есть Щитов. Кто из них врет? И зачем?

- Ты действительно так хороша, адвокатка? - он неожиданно меняет тон. Но я умею сдерживать эмоции, даже глазом не вожу.

— Нет. Нет такого слова «адвокатка». Правильно говорить адвокатесса. Как поэтесса. Я постараюсь не потерять ваше доверие, - отвечаю я, придавая тону серьезность.

С этими словами я достаю папку и начинаю раскладывать бумаги на стол. Половина из них падает, разлетаясь по полу. Я сажусь на корточки, чтобы поднять их и ударяюсь лбом о лоб Ивана.

— Ауйчь! — вскрикиваю.

Вот мои опасения и сбылись. Он меня реально ударил, хоть и не намерено.

— Не кричите, а то сюда мигом придет конвой. Мы не успеем побеседовать. О чем вы хотели меня спросить? — берет он стремительно ситуацию в свои руки.

— Убивал я жену или нет?

Меня так и подмывает сказать «да», но я молча забираю из его рук бумаги и замечаю, что ножки стола прибиты к полу. Интересный дизайн помещения.

И тут же до меня доходит, зачем они так делают - чтобы буйные подозреваемые не убили столом или стулом своих посетителей. Холодок пробегает по спине.

— Нет, — говорю, возвращаясь на свой стул. — Я хочу узнать ваше алиби. Игорь Анатольевич передал мне, что оно у вас есть.

— Есть, — его голос звучит глухо.

— Можно узнать, какое?

— Нет, — бросает холодно миллиардер.

Неожиданно он резко встает, сжимая кулак. И мне кажется, что вот сейчас он точно набросится на меня. Но вместо этого он подходит к двери и начинает стучать по ней своим большим и твердым кулаком.

Но в следующую секунду оборачивается на меня.

— Я возьму это. На случай, если мне придется самому себя защищать.

Он забирает со стола мой томик Уголовно-процессуального кодекса. Иван приподнимает кофту, отчего мне становятся видны идеально прорисованные квадратики на его накачанном загорелым торсом. За долю секунды он прячет кодекс за пояс джинс и прикрывает все кофтой.

Я не успеваю никак среагировать, как конвоир уже открывает железную дверь. Иван сам заводит свои руки за спину, и мужчина с лицом-кирпичом застегивает наручники на запястьях миллиардера.

— Надеюсь, к завтрашнему суду вы подготовитесь лучше, чем к нашему сегодняшнему свиданию, — отрезает он перед тем, как выйти из кабинета.

Его фраза звучит, как удар. Но я никак на неё не реагирую. Да, у меня нет алиби, но к делу я полностью готова.

На выходе из СИЗО передо мной останется предпоследняя железная дверь перед постом охраны, но дверь начав открываться неожиданно захлопывается.

И я оказываюсь в ловушке между двумя закрытыми бронированными дверьми. Что происходит?

Глава 8

— Олеся Иванова, — слышу я пугающий мужской голос из громкоговорителя. — Немедленно пройдите к начальнику следственного изолятора.

После этих слов передо мной открываются двери. Но не те, которые сулят свободу.

А те, которые ведут обратно в СИЗО.

На подкашивающихся ногах я прохожу через эти двери. И возле меня тут же оказывается конвоир.

— Пройдемте.

Мамочки, что это значит? Когда я успела совершить наказание? Что случилось, что меня к себе вызывает сам начальник СИЗО.

Такого лютого страха я не испытывала никогда. Конвоир ничего не объясняет, он лишь мой проводник к назначенной точке. Мы поднимается по серым ступенькам- три или четыре продета. Я не считаю. Пульс бьет прямо в голове, к которой от волнения примкнула кровь.

Конвоир ведёт меня по длинному коридору. Я следую за ним, стараясь не отставать. Мы подходим к какой-то двери.

— Сюда, — командует он. И я прохожу в открытую передо мной дверь и тут же подскакивают от громкого хлопка. Не заходя за мной, конвоир захлопнул дверь, стоило мне перейти порог.

За широким массивным столом сидит мужчина. Его высокий статус буквально написан у него на лице, высечен морщинами и самодовольным выражением.

— Присаживайтесь, — говорит он.

И я послушно следую его команде, плюхаясь на стул.

— Вы в курсе, что вы сделали?

— Нет, — отвечаю совершенно искренне. — Что я сделала?

— Вы нарушили закон?

— Какой?

— Вы дали подозреваемому…

— Что, простите?

Тело холодеет от шока.

— Вы дали своему подзащитному запрещенный предмет.

— Я ничего ему не давала.

— А что это?

Неужели меня сейчас обвинят в том, что передала что-то противозаконное. Наркотики? Меня тогда саму посадят и поминай как знали!

Как я умудрилась вляпаться во все это?!

Откуда-то из-под вороха своих бумаг он достает… Мой уголовно-процессуальный кодекс.

На моем лице проступает заметное непонимание. Я замираю в ожидании, что начальник СИЗО сейчас достанет из кодекса наркотики, сигареты или на крайний случай нож. Но он просто придвигает книгу ко мне.

— Это УПК РФ, — отвечаю.

— Правильно, — радуется он, будто я студентка на экзамене, а он мой препод, который наконец добился от меня первый правильный ответ.

— Вы понимаете, что передав его заключенному нарушили закон?

Наконец, у меня в голове складывается пазл. Это все, что мне предъявляют?

— Каким законом? — спрашиваю бойко.

— Внутренними правилами.

— А законом об адвокатской деятельности и адвокатуре это моя обязанность разъяснить своему подзащитному его права. И если надо — дать ему прочесть необходимые законы.

— Ладно, — тут же отступает начальник. — На первый раз прощаю. Но больше ничего не передавайте. Иначе можете лишиться статуса и всех остальных законов вместе с ним.

Наконец, я оказываюсь на охране возле главного входа.

Я получаю назад свой мобильный телефон и тут же его включаю, пулей вылетая из здания СИЗО.

Неужели я всё-таки смогла покинуть это мрачное помещение?!

Мне сыплются смс-ки о пропущенным вызовах.

Леша! Как я могла забыть! Сегодня у нас свидание, которое расставит все точки над и!

***

Я наконец-то дома! О Боги! В голове до сих пор звучит лай собак и звучи захлопывающихся дверей. Я передергиваю плечами, сбрасывая напряжение и кидаю взгляд на часы: половина восьмого. Через тридцать минут за мной заедет Леша.

Но без теплого душа мне никак не обойтись. Стоя под теплыми струйками я вспоминаю взгляд миллиардера и его хлесткие слова.

Почему он не хочет назвать алиби? И зачем выбрал меня своим защитником?

А если всё-таки меня выбрал Щитов.

Похоже, я стала пешкой в чьей-то игре — вопрос в чьей именно? Одно я знаю точно — я уже угодила в ловушку.

Адвокат не вправе сам отказываться от дела. Это может сделать только его подзащитный…

Мысли вновь переходят на Ивана Ручьева, когда с меня ручейками стекает вода. Я резко выключаю кран и закутываюсь в полотенце. Надо ускориться, на сборы мне осталось каких-то двадцать минут.

Провозившись минут десять перед открытым шкафом, я останавливаю свой выбор на вечернем платье черного цвета, которое подчёркивает красоту и стройность фигуры. Золотое колье и сережки идеально дополняют наряд. Я снимаю резинку с пучка и волосы красиво падают на плечи! Так-то лучше!

Я удовлетворенно улыбаюсь своему отражению в зеркале. Несколько капель духов и я готова.

Если бы я только знала, чем закончится вечер… К такому невозможно быть готовым…

Глава 9

Лицо Алексея освещается огнями свечей. Оно смотрится таким родным и любимым. Романтическая атмосфера окутывает меня пленительной пеленой. Я ловлю себя на мысли, что готова забыть обо всем, раствориться в Лешином теплом взгляде. Незаметно щипаю себя за руку. Я не могу позволить себе расслабиться. Только не сейчас. Мне нужно разобраться со своим подвешенным состоянием и узнать, верен мне Леша или нет? Какая чаша весов перевесит?

Я надеюсь, что Леша сам все расскажет. Но он не спешит раскрывать карты вечера, проведенного в компании таинственной дамы. Вместо этого он искусно осыпает меня комплиментами, пытаясь усыпить мою бдительность.

Официант плавно подходит к столику в такт играющей в зале медленной музыке. Заведя одну руку за спину, он наклоняется и разливает красное вино нам в бокалы и, пожелав приятного вечера, уходит.

Алексей поднимает свой наполненный бокал.

— За тебя.

Я повторяю его жест.

— За тебя…

Леша улыбается своей кошачьей улыбкой, от которой мне хочется мурлыкать, и делает внушительный глоток вина.

— И за ту женщину, с которой ты вчера прекрасно провел время, — прорывает меня.

Его глаза округляются. Он начинает сокрушительно кашлять, вино попадает не в то горло. Леша быстро приходит в себя и отодвигает бокал в сторону. И я вижу, как при этом невольно дрожит его рука.

— Ты это о чем? Какая еще девушка?

— Это я хотела спросить у тебя? С кем ты вчера ужинал в Золотом Водопаде?

— Ты что, за мной следишь?

— Не пытайся перевести разговор на другую тему. Либо ты сейчас говоришь, кто она была, либо я ухожу.

Минуту он молчит и смотрит на меня, а я на него. Мы словно бык и тореро на корриде. Не зря я надела красное платье. Тишина становится невыносимой. Но я продолжаю выжидать.

— Хочешь уйти, я тебя задерживать не буду — выплевывает он.

Я не ожидала такого ответа. Вот как, значит?! Он не удосуживается мне даже ничего попробовать объяснить?! Я хватаю сумочку и, не глядя на Лешу, поднимаюсь из-за стола. Я жду, что он вскочит следом за мной, пытаясь меня остановить, но этого не происходит.

Он не окликает меня у двери, и не догоняет на мокрой зыбкой улице.

Слезы щиплют глаза, щеки, губы. От душевной боли мне хочется кричать. Орать на всю улицу! И я с трудом сдерживаю в себе это желание.

Он никогда не любил меня. Я для него ничего не значу. Моя жизнь не имеет смысла.

Слезы обжигали горло, мешая дышать. Небо темнеет на глазах. Становится всё холоднее.

Мне на руку падает первая капля, потом вторая. Гром разразил небо. Сверкнула молния. Вспышка света навевает жуткий страх.

Оглядываюсь по сторонам. Серые многоэтажные дома стоят по двум сторонам дороги. Поблизости не видно ни одной горящей вывески. Светофоры светят через один. Я не узнаю местности этого спального района. Какая-то полная глушь. Где я очутилась?

Я не помнила, как шла от ресторана и куда сворачивала. Где здесь ближайшее метро? Я включаю телефон, но он разряжается в моих руках.

Гром и молния напоминают о себе. Я вспоминаю статистику, по которой молния чаще всего попадает во включенный мобильный телефон, и прячу телефон в сумку, не пытаясь его реанимировать.

Дождь начинает бойко стучать по асфальту. За несколько минут я промокаю насквозь, но меня это сейчас не волнует. Мне кажется, что следующий удар молнии попадет в меня, и я ускоряю шаг, хотя не понимаю, куда иду.

Никто не будет печалиться о моей трагической смерти, — закрадывается в голову дурацкая мысль. — Никто, кроме Игоря Анатольевича.

Воспоминание о наставнике придает сил. И я начинаю пробираться в ожидающую меня неизвестность сквозь стены дождя и собственного страха.

Глава 10

Игорь Щитов

В номере люкс шикарного петербургского отеля, на огромной кровати, свернувшись калачиком, спит Аня — юрист, с которой я познакомился сегодня в Конституционном суде.

Я лежу рядом, сна ни в одном глазу. Её идеальное, выхолощенное тело с тонким ароматом дорогого парфюма, не дает мне забыть об Олесе, о ее волосах, таких мягких на вид, задорной улыбке и заразительном смехе. При мысли о ней меня не отпускает необъяснимое волнение. Не стоило оставлять её одну разбираться с первым серьезным делом…

Я поднимаюсь с кровати и иду босиком по зеркальному полу к стеклянным дверцам. Раздвинув их, я шагаю на балкон и полной грудью вдыхаю воздух мокрого асфальта и свежести после прошедшего дождя. Порыв ветра отзеркаливает состояние моей бушующей души. Шум города, раздвижные мосты, огоньки и вся эта питерская романтика пробуждает желание увидеть мою помощницу, прижать её к себе и сказать: «Детка, ничего не бойся, я с тобой!»

Что, черт возьми, со мной твориться? Я скучаю. Безумно скучаю.

Если бы только она была сейчас рядом со мной. Наблюдала за легкими волнами на Неве, не замечая, как я любуюсь ее красотой.

Память настолько отчетливо воссоздала образ Олеси, что я почти физически ощущаю её присутствие рядом, слышу цветочный аромат ее духов.

Какой же я дурак! Надеялся, что длительная командировка поможет на время забыть Олесю, не думать о ней двадцать четыре часа в сутки. Но что-то пошло не так.

С момента ее появления в коллегии, моей обычной жизни пришел конец. С раннего утра и до позднего вечера она находится невероятно близко от меня, но, в то же время мучительно далеко.

Любая другая девушка на ее месте давно бы воспользовалась рабочим положением и на третий же рабочий день пала в мои распростертые объятия. Но только не она… Она не похожа на других. Если Олеся, а есть все остальные.

Олеся держится непринужденно, не давая мне ни малейшего намека на возможное сближение. Ее поведение одновременно восхищает и удручает.

Не имея никаких предпосылок, как сделать шаг навстречу?! К тому же, у неё похоже кто-то есть. А я могу спугнуть ее своим напором. Она уволится, а я лишусь последней радости — возможности находиться рядом, касаясь её случайным взглядом и маскировать любовь доброжелательным равнодушием, не позволяя себе проронить ни одного лишнего слова. А душевные страдания заглушать водопадом случайных встреча на одну или на пару ночей.

Я понял, что серьезно влип, когда Олеся впервые появилась в коллегии. До этого я не верил любовным признаниям, которыми дамы не моего сердца закидывали мне мобильный и электронную почту. Теперь же, я сам, как баран, мысленно повторяю слова любви, адресуя их единственно-желанной женщине на земле — Олесе. С каждым днем болезнь прогрессирует. В её присутствии моё сердце сжимается от нестерпимой боли. А в отсутствие — съеживается до размера изюминки.

И я решил, что пора что-то незамедлительно предпринимать, когда мне вдруг наскучили свидания с милыми созданиями.

Тогда я выбрал наиболее действенный, как мне казалось, выход из этой дебильной ситуации — уехать в Питер, полностью оборвав общение с предметом вожделения. В другом городе в обществе прекрасных местных дам, все признаки болезни должны были пройти довольно быстро и безболезненно. Но только сейчас, на берегу Невы, я осознаю, что мои чувства к Олеси гораздо глубже, чем я мог себе вообразить.

Я не могу здесь больше оставаться. Утром после заседания куплю билет на самый ближайший рейс. Я должен быть рядом с Олесей. Я завоюю ее сердце. Она будет моей!

Глава 11

Олеся

Пока кто-то думает о тебе, ты думаешь о другом. Закон неразделенной любви.

Этой ночью я не сомкнула глаз. Я не помнила, как добралась до метро, а затем и до своей мягкой холодной кровати. Но я не могла забыть его взгляда — взгляда предателя. Он даже не попытался меня удержать. Или объясниться. Сказать банальное: «Ты всё неправильно поняла». Но видимо я для него совсем ничего не значит….

Я всхлипнула.

Воспоминания сами вернули меня в день, когда я впервые увидела подвижного молодого человека с глазами и волосами цвета древесной коры.

В тот день я ездила в Следственный комитет по поручению Игоря Анатольевича и заблудилась в коридорах. Поднимаясь по одной лестнице, ты оказываешься на этаже, откуда не спуститься на предыдущий — этакий филиал Хогвартса.

— Девушка, Вы случайно не потерялись? Куда путь держите? — улыбнулся он мне.

— В комнату 212, подскажите, как туда пройти? — я не сумела удержаться от ответной улыбки.

Выражение лица шатена резко изменилось. Он с удивлением посмотрел на меня и продолжил серьёзным тоном.

— 212? Вы случайно не на ознакомление?

— Случайно, да. Вы Алексей Прытков? Я с вами разговаривала вчера по телефону?

— К вашим услугам!

— Олеся Иванова, помощник адвоката Щитова.

Я протянула руку для рукопожатия, а Алексей неожиданно её поцеловал.

— Боюсь, что в присутствии столь прекрасной леди, я не смогу сосредоточиться на работе.

— Не верю. Мне Игорь Анатольевич много раз про вас рассказывал. Но почему-то не упоминал о подобных страхах.

— Очень интересно узнать, что же он обо мне говорил… Расскажете после ознакомления за чашечной кофе? Через дорогу есть отличное кафе, я приглашаю…

Под эти воспоминания я не заметила, как засыпаю. А просыпаюсь от оглушительного звона будильника. 6.30 утра…

Моя рука тянется переставить будильник на час вперед, но тут я вспоминаю то, из-за чего подскакиваю на кровати!

Сегодня суд над Ручьевым с допросом главного свидетеля по делу — подруги убитой. Но хуже того, мне предстоит первая встреча с прокурором, которого в узких юридических кругах прозвали Прокурор Дьявола — за то, что он за всю свою многолетнюю судебную практику не проиграл ни одного дела из тех, которые вел...

Визуалы

Олеся Иванова перед судебным заседанием:

Глава 12

Иван Ручьев (обвиняемый)

Небольшой, плохо освещенный зал судебного заседания. Напряженная атмосфера. Я сижу на скамье подсудимых и не верю в правди