Мой опасный телохранитель

— О чём задумалась, красавица?

Порой мне казалось, что Роман читает мои мысли.

— О том, почему мы уже час хреначим по лесу, а не поехали к тебе на работу. Вроде мне обещали полную безопасность, насколько помню.

— Извини, но я должен сохранить тебя в целости ближайшие три дня и доставить в суд в понедельник. Боюсь, придётся какое-то время обходиться без благ цивилизации. Не волнуйся, в лесу ночевать не будем, не бледней! К сожалению, не уверен, что помимо Игната в нашей конторе нет ребят, которых мог подкупить твой отец. Я никому не могу доверять, кроме одного человека.

— Себя любимого? — сдержать ухмылку не удалось.

— Ну ладно, тогда двух...

Ненавижу порой этого мужчину. И что я должна понять из его пояснений, какой вывод сделать?

— Ром, ты можешь нормально объяснить, куда мы идём и что мне ожидать в ближайшее время? Бег на каблуках по лесу не входил в мои планы! И почему мы банально не можем позвонить твоему человеку, чтобы он нас забрал на машине? Я ноги натёрла.

— Извини, я не просто не привык делиться своими планами. Но ты имеешь право знать. Ближайшие три дня придётся провести со мной на даче хорошего человека, который в день Х привезёт нас в суд, где ты дашь показания и кошмар наконец-то закончится. А телефон я оставил на квартире. Его можно отследить при наличии желания и средств. А у твоего отца в избытке и того и другого.

«Всего три дня. А потом свобода. Только не представляю, как ей распорядиться. Я проснусь, зная, что никто не хочет меня похитить, что больше не надо бежать и скрываться. Осталось пережить эти 72 часа!»

— И что за хороший человек спасёт нас от всех бед? Надеюсь, что он волшебник!

— Нет, Аркадий Андреевич — мой наставник и бывший руководитель, ныне пенсионер и садовод. А ещё он заменил мне погибшего отца.

Я не знала, как реагировать на подобное откровение. Ведь за всё время, что мы провели вместе, Зверь не сказал о себе ни слова. Спустя пару часов ускоренной прогулки мы наконец-то вышли к намёкам на цивилизацию — а была готова расцеловать столбы электропередач и раздолбанный асфальт.

— А ты уверен, что твой друг обрадуется, что мы свалимся как снег на голову?

У меня было ещё много вопросов, помимо этого. Но чувство такта перевесило всё остальное. Неприлично приходить в гости незваными.

— Ещё как обрадуется, накормит, напоит и спать уложит. Спала когда-нибудь на сеновале, где ещё и яблоки хранятся? Там такой запах, а ещё самые лучшие сны: лёгкие и радостные.

При мысли о том, что можно будет сбросить проклятые туфли и вытянуться на мягком, вновь воспрянула духом. Кажется, я разучилась удивляться и переживать. Теперь сарай с сеном казался мне пятизвёздочным отелем со «всё включено». Наталья Боева, представительница золотой молодёжи, законодательница моды, дива с сотней тысяч подписчиков. Интересно, что бы они сказали, узрев меня в таком виде в этой глуши?

— А душ там есть?

— Конечно! Только на улице. Как и туалет.

Ладно, снимаю одну звезду!

К дачному участку наставника Зверя мы вышли уже в темноте. Оно и к лучшему: меньше лишних глаз. Хотя мне было уже всё равно — усталость давала о себе знать: тело стало тяжёлым, ноги отказывались гордо вышагивать, цепляясь за каждую выбоину.

— Может, тебя донести? — Роман подставил мне руку, когда каблук вновь подвернулся на очередной яме.

— Сама доползу! — голод и раздражение явно плохо сказывались на моём расположении духа.

— Ты молодец! Не ожидал, что у тебя стальной характер. Ты — мой лучший объект...

Оказывается, кто-то умеет краснеть и смущаться.

— Думал, что я — избалованная фифа?

— Если честно, да.

Ничего удивительного, я не питала иллюзий по поводу того, как меня воспринимают окружающие. Образ мажорной стервочки, отработанный годами, слишком плотно прилип ко мне. Так безопаснее: никаких завышенных ожиданий. Лишь несколько людей знали настоящую Наталью Боеву. Как же не хватает сейчас присутствия брата, который всегда заботился обо мне. Интересно, они с Ромой нашли бы общий язык? Волк и Зверь... Даже не стоит думать: эти двое точно будут на одной волне.

Одноэтажный домик, утопающий в цветах, понравился мне с первого взгляда. Дымок из трубы намекал, что хозяин дома. Только сейчас поняла, что задубела: сентябрьский солнечный день обернулся влажными прохладными сумерками, забиравшимися под одежду ледяными объятиями. Хотелось в тепло, свернуться калачиком у печки и крепко уснуть. А проснуться, когда всё уже закончится.

— Ты чего зубами стучишь? — Рома удивлённо посмотрел на меня.

— З-з-з-замёрз-з-зла.

Он подошёл и взял мои ладони в свои.

— У тебя руки ледяные. Не хватало ещё, чтобы ты простудилась!

Своим дыханием начал согревать онемевшие пальцы, иногда прикасаясь к ним губами. Это было выше моих сил: я плыла и плавилась. Тепло возвращалось к телу, но сосредоточилось внизу живота. Там зарождалась Сверхновая, готовая сжечь всё вокруг.

— Ладно, пойдём внутрь.

— Ром, подожди! — мне хотелось хоть немного продлить это мгновение. — Скажи, ты веришь, что всё будет хорошо? Мне так страшно.

— Ты чего? — он нежно взял меня за подбородок и приподнял моё лицо. — Я не дам тебя в обиду, слышишь?

— Поцелуй меня, — никогда не думала, что попрошу мужчину об этом. Но сейчас мне было это необходимо, в его прикосновениях я черпала спокойствие.

Зверь наклонился, чёрные гипнотические глаза горели страстью и желанием, но губы плотно сжаты.

— Нельзя! Ната, это неправильно! То, что происходит между нами, заставляет терять голову. А я должен быть собран и сосредоточен. От этого зависит, останемся ли мы оба в живых.

— А что между нами происходит?

— Кажется, я в тебя влюбляюсь.

От неожиданности злополучный каблук подвернулся вновь с громким хрустом. Ну вот, обожаемые итальянские туфли не перенесли путешествия по русскому лесу и признания в любви. А мне казалось, что нет ничего более вечного, чем обувь от госпожи Миуччи Прада.

— Кажется, это взаимно! — хотелось бы произнести это голосом, не искажённым болью, но стопу пронзило раскалённой иглой.

Рома встал передо мной на колено и нежно прикоснулся к щиколотке, расстёгивая ремешок.

— Ногу не подвернула? Так, думаю, что смогу починить твои черевички. А теперь запрыгивай и поехали.

Он присел, подставляя мне спину, на которую я тут же радостно запрыгнула и обвила мощный корпус ногами. Это было так легко и естественно, что я рассмеялась, словно маленькая девочка.

— Иго-го, лошадка!

— Потише, наездница! Люди уже спят. Вот посади женщину на спину, она ещё на шею залезет и ножки свесит.

Глава 6

Ната

Аркадий Андреевич оказался высоким крепким мужчиной, который выглядел слишком молодым для почётного звания наставника Зверя. Но, войдя с темноты в дом, я разглядела и седину, и морщины, и усталость в мудрых глазах.

Рома представил нас друг другу по имени и замолчал, словно не знал, что ещё сказать.

— Наташенька, вы, наверное, устали и замёрзли. Сейчас я приготовлю чай и соображу что-нибудь на ужин. А пока можете поискать в том шкафу что-нибудь тёплое и удобное, чтобы переодеться. Моя Екатерина Семёновна крупнее вас будет, но, надеюсь, что и подойдёт. Не волнуйтесь, всё идеально чистое. Моя супруга — настоящий педант в этом плане. Не стесняйтесь.

Я подошла к массивному шифоньеру и стала аккуратно рассматривать одежду, сложенную идеальными стопочками и пахнущую средством от моли. Теперь-то буду знать, что под вещами первой необходимости надо иметь в виду несколько комплектов сменной одежды, а не пару новых чулок. Что ж, придётся всё-таки выбрать что-нибудь из гардероба Екатерины Семёновны, благо вещи действительно выглядели абсолютно новыми да и не походили на типичные дачные обноски пенсионерки.

Я быстро переоделась в уютный спортивный костюм, который даже неплохо на мне смотрелся. По крайней мере, не стыдно показаться перед мужчиной, который мне симпатичен. Более чем симпатичен.

На столе уже дымился чайник, в печке потрескивали дрова, а Рома расположился в кресле-качалке, зачарованно глядя на огонь. Отблески пламени плясали на его волевом лице, отражались в глубине сосредоточенных глаз.

С кружкой горячего волшебного эликсира, отдававшего душицей и мятой, залезла в уголок дивана и расслабилась, наблюдая, как на скатерти, словно по мановению волшебной палочки, появляются угощения. Аркадий оказался радушным хозяином. А вот поведение Зверя меня смущало. За всё время он произнёс от силы пару фраз.

— Вы угощайтесь, деточка. Я варенье сам делал. Вот клубничное, а это из кабачка с апельсином. Звучит странно, но на вкус замечательно! — хозяин так аппетитно рассказывал, что и не заметила, как начала мазать на батон ароматное содержимое баночек. — А мы с Ромкой пока перекурим.

Я лишь кивнула, продолжая сосредоточенно жевать, да так, что за ушами хрустело. Может, из-за этого, а может, в силу усталости, сперва не расслышала обрывков фраз, которые долетали со двора. Мужчины говорили негромко, но мой идеальный слух и ветер в нужную сторону сделали своё дело.

— Зверев, ты с ума сошёл? Как тебе в голову пришло тащить девчонку через весь город? Почему не согласовал с начальством?

— Её слили. Причём кто-то из наших. Игнат Серебряков — мелкая пешка, хотя и при папе. Всего лишь избалованный безнравственный пацан. Ему ума не хватает даже на то, чтобы протокол грамотно составить. В голове лишь клубы, девочки и пьянки. Уверен, что за ним кто-то стоит.

— И что ты собираешься делать? Один попрёшь на целое войско головорезов Боева? Ты себя кем возомнил? Суперменом?

— Я не собираюсь ни на кого переть. Я просто привезу Нату на заседание. Не будут же они каждую машину в районе суда осматривать. Да и кто им позволит? К тому же там столько народа будет, что проскользнём незамеченными. А до этого надо схорониться.

— Схорониться! Ты хоть понимаешь, что меня сегодня чуть инфаркт не хватил, когда узнал, что сгорела машина, на которой вы с девчонкой были? Да, я уже обо всём сообщил. Благо остались ещё надёжные люди. Да у вас весь отдел на ушах стоит.

— Аркадий Андреевич...

— Я уж хренову кучу лет Аркадий Андреевич! Ты об окружающих подумал? Ладно, я, меня не жалко. А как же твоя семья? Дочка маленькая?

Кружка выскользнула из моих ослабевших пальцев.

«Семья... дочка... семья... дочка!» — эти слова эхом повторялись в голове под счёт секундной стрелки старых настенных часов, заполняя всё пространство, становясь невыносимо громкими.

Зверь

Мы с Аркадием одновременно бросились в дом, услышав непонятный шум внутри. На полу белели осколки кружки, на ковре растеклось пятно от чая, а в комнате было пусто, лишь развевалась штора окна, выходящего на улицу.

— Что случилось? — мой наставник замер, а я уже запрыгивал на подоконник.

— Ната ещё не в курсе про мою семью! — рявкнул я и легко соскочил в прохладу загородной ночи.

Здесь всё иначе: запахи, звуки — всё более объёмное, насыщенное, яркое. Даже темнота отличается: не сумрак, испуганный тысячами фонарей, а самая настоящая тьма. На секунду я зажмурился, обратившись в слух. Когда вновь поднял веки, то уже знал, в какую сторону ломанулась излишне эмоциональная девчонка, да и глаза уже перешли на «ночное видение». Десяток шагов — и сгрёб шипящую и брыкающуюся Нату в охапку.

— Отпусти! Я тебя ненавижу! Пошёл вон!

— Успокойся!

— Козёл! Кобель! Скотина!

— Дай мне всё объяснить!

— Я уже слышала, всё. И про твою жену, и про дочь!

— Да нет у меня никакой жены! — встряхиваю её за плечи. — Была да всплыла! Свалила в тёплые страны с иностранцем, оставив мне на память дочь и долгов на миллион.

Чувствую, как напряжённое тело Наты постепенно расслабляется.

— Если бы ты не устроила этого глупого побега, то я всё бы рассказал тебе позже сам в спокойной обстановке. Но тебе будто нравится испытывать моё терпение!

Я тоже устал. От этого напряжения, от симпатии, которую не имею права испытывать к «объекту», от неизвестности и невозможности довериться кому-либо. Всё, что остаётся сейчас — сцепить зубы, дотащить дикую девчонку до Аркадия, передав в его заботливые руки, и поспать хотя бы пару часов, чтобы потом взвешенно и сосредоточенно обдумать ситуацию.

Луна выскользнула из-за облака, словно сбросив ненужную одежду, представ перед нами во всей своей слепящей полноте — ощущение, будто фонариком посветили в глаза. В густом молочном свете Ната походила на привидение: огромные глаза-блюдца на пол лица, окружённые тенью усталости; тонкие черты с ввалившимися скулами; губы, искусанные до крови от переживаний. Маленькое, беззащитное привидение с острыми коготками; милая девочка, способная выпить всю душу. Меня разрывало от противоречивых эмоций. Нельзя так хотеть, ненавидеть и жалеть женщину одновременно.

— Где твой сеновал? — она придвинулась ближе, не разрывая зрительного контакта.

— Какой сеновал? — почему-то рядом с ней я часто чувствую себя непроходимым дураком.

— Тот, где пахнет яблоками!

Мы молча шли в темноте, зная, что сейчас что-то произойдёт. Больше не было сил сопротивляться магнитам, которые тянули нас навстречу друг другу. Оставалось лишь повиноваться и стараться, чтоб наше соприкосновение не обрушило небо на землю. В окне дома Аркадия мигнул свет, когда мы проходили мимо — так он дал знать, что всё спокойно. В сарае, где хранилось сено и запасы на зиму, было ещё теплее и уютнее, чем дома: заботливо принесённые хозяином электролампа, термос с чаем и свежее постельное бельё превращали сеновал в экоотель высокого уровня.

— А ты прав, здесь особенный запах, такой пьянящий, что алкоголя не надо! — идущая впереди Ната сладко потянулась, словно и впрямь была готова прямо сейчас устроиться спать. Но у меня были другие планы. Сделав шаг, обхватил её гибкое тело, чувствуя, как нелепо смотрятся мои лапищи на худеньких плечах, тонкой талии и острых косточках бёдер. Мне было страшно сделать ей больно, сломать эту хрупкую бабочку, оставив вместо красоты и полёта лишь пыльцу на ладонях. Но она сама подавалась навстречу: сильные пальцы сжали мои кисти, и теперь я исследовал девичье тело согласно её движениям рук.

Я плавился и сходил с ума от близости, но этого было недостаточно: хотелось раздеть её полностью и взять всю, без остатка. Этот глупый спортивный костюм мешал чувствовать мою женщину. Рывком стянул с неё штаны вместе с трусиками, Ната лишь ойкнула от неожиданности, но я уже не слышал её. Молочная кожа беззащитных ягодиц была настолько манящей, что я не смог отказать себе в желании слегка прикусить её.

— Дай хоть одеяло постелю, исколемся ведь сеном! — услышал, словно издалека.

Как ей удавалось сохранить здравомыслие? Мне уже было не до таких мелочей. Я сам раскинул плед и аккуратно положил девушку на его мягкую поверхность. Только бы не вспугнуть и не сделать больно, но она уже стягивала с меня футболку, проходясь коготочками по спине, не давая вновь обрести контроль. Наша одежда улетала в стороны. Неужели её так много? Ведь ранняя осень на дворе. Но казалось, что этот процесс нескончаем. Наконец она оказалась передо мной обнажённой, и от такой красоты у меня пропал дар речи: нежная бархатистая кожа, аккуратные полушария грудей, увенчанные розовыми упругими сосками, которые так и хотелось обхватить губами. Я желал увидеть её целиком, но рыжая притянула меня к себе и поцеловала.

Я чувствовал биение любимого сердца, когда скользил губами по длинной шее, когда мои ладони наконец-то оказались на идеальных округлостях, щекочущих бугорками сосков. Её учащённый пульс звучал в моей голове, словно волшебная симфония. Я провёл языком по нежной коже живота, описав полукруг вокруг пирсинга на пупке.

— Щекотно!

«Запомню на будущее. Какое будущее? Дожить бы до понедельника!»

Г