Инженер Наполеона. Воспоминания генерала Полена

Тогда я отдал бы всё, чтобы быть способным сделать то, что сделал он.

Около четырёх часов дня я отправился к нашим наиболее выдвинутым вперёд работам на правом фланге и с подзорной трубой как мог наметил путь, которым следовало идти, чтобы добраться до подножия куртины. И, как только настала ночь, я направился к морю, чтобы исполнить своё поручение.

Чтобы не производить никакого шума, я заменил свои сапоги на матерчатые туфли, а в качестве оружия у меня были лишь два пистолета за поясом.

Под прикрытием наших работ я смог выйти на пляж и на цыпочках пройти за парапет. Песок заглушал мои шаги, и я вполне надеялся добраться до цели, не привлекая внимания. Я быстро добрался до скалистого откоса, образующего подножие куртины, и, лёжа на животе, начал взбираться по расщелинам скалы, стараясь не скатить ни единого камня и избежать любого шума, который мог бы привлечь внимание часовых, если таковые были на валу. Подъём был тяжёлым, но моё стремление достичь цели было столь велико, что я даже не замечал, как мои руки раздираются об острые выступы скалы.

Мне удалось добраться до самого подножия куртины. Её высота была не слишком значительной, и её можно было бы взять штурмом без особого труда, но подступы к ней были непроходимы для войск. Одинокий человек, как я, мог туда добраться, но вооружённый отряд никогда бы туда не дошёл. Для меня картина была ясна. Нужно было возвращаться во французские линии. Ночь была великолепна, звёзды, чей свет не выдал меня во время моей вылазки, казались мне ещё более яркими, и я опасался, что на обратном пути мне повезёт меньше, ибо спуск с этих крутых скал был ещё труднее подъёма.

Я остановился передохнуть на минуту и уже собирался продолжить спуск, как вдруг услышал над своей головой смену часовых. Я как мог притаился в тени, и, когда шум над моей головой прекратился, я решился вновь пуститься в путь. Не успел я сделать и двадцати шагов, как глыба, на которую я опёрся ногой, поддалась под моим весом и, с грохотом, показавшимся мне чудовищным, покатилась от скалы к скале, чтобы в конце концов упасть в море. От неожиданности я остановился и, стараясь стать как можно незаметнее, ждал, тревожно устремив взгляд на гребень, серым силуэтом вырисовывавшийся на небе необычайной, чистейшей синевы.

На вершине вала ничто не шелохнулось, но я счёл полезным ещё долго оставаться неподвижным, чтобы убедиться, что за мной не следят. Наконец я решился. С трудом, с предосторожностями на каждом шагу, я сумел завершить свой спуск и удовлетворённо вздохнул, почувствовав под ногами песок пляжа, вдоль которого я двигался очень осторожно, чтобы не рисковать в последнюю минуту потерять плоды столь хорошо использованной ночи.

Наши траншейные караулы знали о моём выходе за линии, и я смог вернуться туда, не будучи потревожен. Не тратя времени на то, чтобы добраться до своего жилища, я тотчас же явился к генералу Лазовски, которому в четыре часа утра доложил о своём поручении. Лицо и руки у меня были в крови, одежда, изодранная о скалы, была вся в лохмотьях. Но моя цель была достигнута, и генерал, крепко пожав мне руку, отпустил меня, назначив мне встречу в этот же день, в десять часов утра, у генерала Кампредона.

Там я сделал подробный доклад о своей разведке перед генералами Лакуром, командовавшим осадными войсками, Кампредоном, командовавшим инженерными войсками, и Лазовски, его помощником, и удалился, осыпанный горячими похвалами за то, как я исполнил своё поручение. Это было больше, чем я заслуживал. Я был просто счастлив.

Как я уже говорил, помимо траншейной службы, мы с Лафоркадом упорно трудились над своими топографическими работами. Нам удалось начертить прекрасный план осадных работ, который был передан Императору князем Невшательским6.

17 июля в цитадели Гаэты образовалась брешь, пригодная для штурма, но, прежде чем начать штурм, маршал Массена велел потребовать от гарнизона сдачи. 10-го числа принц Гессенский был тяжело ранен, и крепость лишилась вместе с ним главной движущей силы своей обороны. Поэтому была принята почётная капитуляция, и 18-го мы вошли в её стены.

Генерал Кампредон внёс меня в список офицеров, для которых просил звезду Почётного легиона. Но министр счёл его прошения слишком многочисленными и вычеркнул трёх офицеров с наименьшей выслугой, не имевших ранений. Мы с Лафоркадом оказались в их числе.

Радость от успеха в моей первой кампании несколько сгладила моё разочарование, и я твёрдо пообещал себе действовать ещё лучше в будущем.

Генерал Лазовски вскоре представил меня королю Неаполя на частной аудиенции. Король Жозеф выразил мне сожаление о том, что видит меня без награды после моих действий во время осады, обещал настоять перед Императором, чтобы меня приняли в Почётный легион, и добавил, что намерен учредить орден за заслуги перед его короной и что я буду включён в первое же пожалование этого ордена. Я действительно получил его сразу же после учреждения.

Глава IV

Я покидаю Италию, чтобы присоединиться к Великой армии. — Являюсь к маршалу Ожеро. — Берлин.

После окончания осады Гаэты меня вызвали в Неаполь, где я должен был служить под руководством полковника д’Опуля, директора фортификаций, и в течение моего пребывания в этом чарующем городе я смог воспользоваться всеми бесчисленными удовольствиями, какие там можно найти.

Внеза

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вот, ради любопытства, разделы труда Реми Полена: 1. Геометральные пределы предметов, или проекции их пределов. 2. О фигурах, в которых представляются пересечения поверхностей тел, и в частности тел вращения. 3. Пределы и формы геометральных теней. 4. Градация теней и светов. 5. Перспективные пределы тела. 6. Пределы теней и их формы, их градация и отражение предметов в воде. 7. Кавалерийская, или военная, перспектива. (Прим. франц. изд.)

2

Битва при Маренго — решающее сражение Второй Итальянской кампании Наполеона Бонапарта, произошедшее 14 июня 1800 года между австрийскими и французскими войсками, после поражения в котором австрийская армия вынуждена была заключить перемирие и покинуть территорию Италии. (Прим. пер.)

3

Аустерлиц — в настоящее время Славков-у-Брна, Чехия. (Прим. пер.)

4

Куртина — участок крепостной стены между двумя бастионами или другими выступающими частями укрепления. (Прим. пер.)

5

Контрэскарп — внешний откос рва укрепления, который обращён в сторону наступающего противника. (Прим. пер.)

6

Луи Александр Бертье (1753–1815) — маршал Империи, владетельный князь Невшательский (также с 1805 года герцог Валанженский и с 1809 года князь Ваграмский). В 1799–1807 годах — военный министр и одновременно в 1799–1814 годах — начальник штаба Наполеона I. (Прим. пер.)

7

Битва при Вальми — сражение, состоявшееся 20 сентября 1792 года на севере Франции в ходе Войны первой коалиции. Революционная французская армия остановила наступление прусских и австрийских войск под командованием герцога Брауншвейгского. (Прим. пер.)