Посмеёмся вместе: современные реалии

Натали Фон Рерих

Посмеёмся вместе: современные реалии

Глава

Как я понял что работаю на заправку

Утро начинается не с кофе. Утро начинается с вопроса: «А хватит ли бензина доехать до работы, чтобы заработать на бензин?»Я выхожу во двор. Машина стоит. Она не старая. Она просто уставшая. Как я. Как все мы. Завожу. Лампочка бензина горит уже не желтым, а каким-то паническим красным. Я говорю ей: «Потерпи, родная». Она говорит: «Заправь, нищий».На заправке ценник такой, что хочется спросить: «А бензин точно из нефти? Или из слёз водителей?» Подъезжаю. Заправщик смотрит на меня как на человека, который пришёл сдать анализы. Я говорю:— Мне бы на тысячу.Он говорит:— Это вам в багажник или в бак?— В бак.— Тогда добавляйте.Я заливаю. Смотрю на колонку. Цифры бегут быстрее, чем моя зарплата. Я успел мысленно попрощаться с деньгами, которые планировал потратить на еду. Ладно. Еда — это предрассудки. Главное — доехать.Дороги у нас особенные. Это не дороги. Это квест. Ты едешь и не знаешь, что будет через сто метров: яма, люк, ремонт или всё сразу. Иногда кажется, что дорожники специально оставили одну яму, чтобы водители чувствовали себя не расслабленно. Я объезжаю её как фигурист. Влево, вправо, торможение, молитва. Если бы на дорогах давали медали, я был бы олимпийским чемпионом по слалому между выбоинами.Ещё камеры. Раньше был гаишник. С ним можно было поговорить. Теперь камера. Она молчит. Потом приходит письмо счастья. «Уважаемый, вы превысили скорость на 22 км/ч. Штраф — 500 рублей». Я не превышал. Я просто пытался успеть на работу, чтобы не опоздать и не получить выговор, чтобы не потерять работу, чтобы было на что платить штрафы. Круг замкнулся.Приезжаю на работу. Зарплата — отдельный жанр. На собеседовании говорят:— У нас дружный коллектив, печеньки, ДМС и возможность роста.Я спрашиваю:— А сколько платите?Они:— Это обсуждается индивидуально.То есть вслух сказать стыдно. Я понимаю. Если назвать сумму, люди начнут смеяться. Или плакать. Или уходить.Получаю зарплату. Приходит СМС. Я смотрю. Думал, ошибка. Нет. Это не ошибка. Это оклад. Минус налог, минус профсоюз, минус что-то ещё, что я не успел заметить. На руки приходит сумма, которую не стыдно дать ребёнку на карманные расходы. Но мне уже не ребёнку надо. Мне на кредит.Считаю: бензин, коммуналка, еда, интернет, телефон, кредит. Остаётся триста рублей. Иду в магазин. Триста рублей — это хлеб, молоко и чувство вины. Кассир говорит:— С вас 450.Я говорю:— У меня 300.Она говорит:— Тогда без молока.Я говорю:— Тогда без хлеба.Она говорит:— Тогда без вас.На работе начальник говорит:— Надо повышать эффективность.Я повысил. Теперь я устаю быстрее. Это тоже рост. Начальник говорит:— Мы как семья.Я думаю: в семье хотя бы иногда кормят. А тут только печеньки. И то, если успел.Коллега уволился. Ему сказали:— Мы тебя ценим.Он сказал:— Тогда оцените в рублях.Его оценили. Он теперь ценный. Но без работы.Прихожу домой. Жена спрашивает:— Как день?Я говорю:— Продуктивно.Продуктивно потратил бензин, нервы и остатки оптимизма. Она говорит:— А зарплата?Я говорю:— Зарплата пришла.— Сколько?— Достаточно, чтобы понять, что недостаточно.И вот сижу я вечером, смотрю на дорогу из окна. Там ямы, пробки, кто-то сигналит. Бензин опять подорожал. Цены в магазине выросли. Зарплата осталась. Но я держусь. Потому что если я сдамся, кто же тогда будет платить за бензин, чтобы ездить на работу, чтобы получать зарплату, которой хватает только на дорогу до работы?Вот такой у нас круговорот. Дороги — как после войны. Цены — как после революции. Зарплата — как стипендия. А живём. Потому что альтернатива — не жить. Но тогда точно не хватит на бензин.

Как я решил заняться спортом, или Диван — лучший тренажёр

Однажды утром я посмотрел в зеркало и понял: пора. Ну как «понял» — жена сказала: «Дорогой, у тебя пресс есть?» Я честно ответил: «Есть. Но он под прикрытием». И я решил записаться в спортзал.

В спортзале пахло железом, потом и чужими достижениями. Ко мне подошёл тренер — такой подтянутый, что я сразу захотел извиниться за своё тело. Он спросил:— Какая цель?Я сказал:— Хочу похудеть и накачать пресс.Он посмотрел на меня так, будто я сказал: «Хочу стать космонавтом к пятнице». Но кивнул и выдал план.

Первым делом — беговая дорожка. Я выставил скорость 6. Через две минуты я понял, что бегу не я, а мои ноги. Я — просто пассажир, который держится за поручни и молится. Рядом бежала девушка и смотрела в телефон. Она, кажется, даже не потела. Я же выглядел так, будто за мной гналась налоговая.

Потом — гантели. Я взял двухкилограммовые. Рядом парень взял шестнадцатикилограммовые и начал махать ими так, будто это букет ромашек. Я сделал вид, что у меня разминка. Тренер подошёл:— Это всё?— Я разогреваюсь, — сказал я.— Двадцать минут?— У меня; metabolism. То есть медленный.

Дальше был жим лёжа. Я лег, взялся за гриф. Гриф не поднялся. Я напрягся. Гриф не поднялся. Тренер сказал:— Это пустой гриф, двадцать килограммов.Я сказал:— А можно без грифа?Он сказал:— Можно. Дома.

Самое страшное — приседания. Я сделал десять. На следующий день я не мог сесть на унитаз без поддержки. Мои ноги стали чужими. Жена спросила:— Ты что, шкаф передвигал?— Я приседал, — гордо сказал я.— Больше не приседай, — сказала она.

Потом тренер сказал: «Питание — это восемьдесят процентов успеха». Я пришёл домой и съел гречку с курицей. Почему-то после этого мне захотелось не похудеть, а умереть. Ночью мне снился торт. Я проснулся и съел огурец. Огурец надо мной посмеялся.

На третий день я пошёл в зал снова. Тренер спросил:— Где ты был?— Восстанавливался.— Три дня?— Мне нужно было психологически подготовиться.— К чему?— К тому, что я больше никогда не буду приседать.

В итоге я купил абонемент на год. Теперь у меня есть мотивация: я должен отработать деньги. Пока я отрабатываю только чувство вины. Но я не сдаюсь. Я просто делаю перерыв. Большой. Годика на два.

Говорят, спорт продлевает жизнь. Я решил не рисковать.Как мы с женой ремонт делали, или Строительный синдром

Жена сказала: «Дорогой, нам нужно освежить спальню».Я, как наивный человек, подумал, что «освежить» — это синоним слова «проветрить». Я ошибался. «Освежить» в переводе на строительный язык означает: «Снести всё до бетона и построить заново, но чтобы к ужину было готово».Мы поехали в магазин. Это отдельный вид экстремального туризма. Если вы хотите проверить крепость вашего брака — сходите вместе в «Леруа Мерлен» за плинтусом. Мы взяли тележку. Тележка была пустая, а амбиции — как у Трампа.— Нам нужна краска, — сказала жена.— Какая?— Ну, такая... чтобы красиво.Я взял банку, на которой было написано «Красиво». Оказалось, цвет называется «Утренний туман в Провансе». Это когда ты красишь стену, а она становится цвета грязного снега, который лежал под забором три недели.Дальше — больше. Мы решили поменять розетки. Я, инженер с высшим образованием, потратил сорок минут на то, чтобы понять, как снять старую советскую розетку. Она сидела в стене так, будто её туда заливали вместе с фундаментом при Брежневе. Когда я её победил, из стены посыпались искры, и свет погас во всей квартире.— Ты что натворил?! — закричала жена.— Я нашел фазу! — гордо ответил я, стоя в темноте.— Ты нашел п***ец, а не фазу! У соседей телевизор взорвался!Вызвали электрика. Дядя Валера пришел, посмотрел на мою работу, почесал затылок и сказал фразу, которая теперь будет сниться мне в кошмарах:— А вот тут у вас проводка алюминиевая... с медью... скручена... изолентой... синей. Кто делал?— Я, — робко сказал я.— Молодец, — сказал дядя Валера. — Художник. Больше не делай.Потом мы клеили обои. Это медитация. Ты стоишь с валиком, весь в клее, на голове — кусок обоев, а жена кричит из другой комнаты: «Не видно стыка?». И ты такой: «Не видно!». Хотя видно всё. Видно, что стык шириной с Волгу, и рисунок не совпадает на целый сантиметр. Но ты уже готов врать, лишь бы не переклеивать.Самое страшное в ремонте — это не грязь, не пыль и не выпавшие волосы. Самое страшное — это момент выбора. Когда ты стоишь перед выбором между двумя оттенками белого: «Белоснежный» и «Кипенно-белый». Ты смотришь на них полчаса и понимаешь, что разницы нет, но если ты выберешь неправильно, будешь ходить в этом ремонте до пенсии.К концу недели мы спали на полу, ели пиццу из коробки, потому что плита была укрыта пленкой, а в ванной стоял мешок с цементом. И вот, сидя на мешке в три часа ночи, глядя на криво приклеенный плинтус, я понял главное.Ремонт — это не улучшение жилища. Ремонт — это тест на выживание. И если после фразы «Давай просто поклеим обои» вы всё еще вместе, значит, вам ничего не страшно. Даже алюминиевая проводка.

Семейный бюджет, или Где деньги, Зин?»

Знаете, я тут недавно решил заняться семейной бухгалтерией. Ну, думаю, хватит, надоело! Буду как Шерлок Холмс, как Пуаро! Буду расследовать главное преступление века — исчезновение моей зарплаты.Вот смотрите. Получаю я, допустим, деньги. Приношу домой. Отдаю жене. Всё, как учили — «сильный пол», «добытчик», «мамонт пришел». Она берет, пересчитывает... И в этот момент у меня на глазах происходит химическая реакция. Деньги испаряются! Просто возгоняются в воздух!Я говорю: «Дорогая, а где, собственно, финансы?»А она мне: «Ты что, не понимаешь? Это же коммуналка!»Я говорю: «Как коммуналка? Я же в прошлом месяце платил!»А она: «Ну так то был прошлый месяц! А в этом мы уже полгода должны за будущее!»Я решил провести следственный эксперимент. Пошел в магазин сам. Купил... ну, самое необходимое. Хлеб, молоко, сыр, колбасу. И... (загибает пальцы) ...и всё! Кассирша смотрит на меня так, будто я у неё выиграл в лотерею «Квартира в Чертаново». Я отдаю ей зарплату. Она мне — сдачу. Три рубля пятьдесят копеек. Я стою и думаю: «Господи, я что, купил золотой батон? Или эта колбаса была с бриллиантовой крошкой?»Прихожу домой. Жена спрашивает:— Ты что купил?— Продукты.— А где пакет?— Какой пакет?— Ну, ты же должен был купить пакет, чтобы сложить продукты!— Дорогая, я купил продукты на всю зарплату, а на пакет уже не хватило! Мне пришлось нести сыр в шапке, а колбасу — за пазухой!А вы знаете, что такое «женский взгляд на бюджет»? Это когда она говорит: «Я купила платье». Ты спрашиваешь: «Сколько?» Она отвечает: «Недорого». Всё! Это слово «недорого» — это как пароль. За ним может скрываться всё что угодно. От билета на балет до покупки небольшого острова в Средиземном море.Я как-то спрашиваю:— Дорогая, а сколько это «недорого»?Она:— Ну, я же не могу ходить в одном и том же!— Но ты же купила это платье в прошлом году!— В прошлом году я была другая! Я была моложе! А сейчас я постарела, и мне нужно новое платье, чтобы скрыть этот факт от общественности!Или вот еще. Лежит мой кошелек на тумбочке. Я его специально оставил. Думаю, проверю бдительность. Прихожу — в кошельке пусто. Я жене:— Дорогая, а где деньги?— Какие деньги?— Ну, те, что лежали!— А, эти... Я их переложила.— Куда?— В более надежное место!— В какое?— В мой кошелек!Вот и получается, дорогие мои, что семейный бюджет — это такая штука... Как говорил мой дед: «Деньги — это зло. Но без зла как-то... нехорошо».Я недавно у психолога был. Говорю: «Доктор, у меня проблема. Жена тратит все деньги».Он спрашивает: «А вы пробовали с ней поговорить?»Я говорю: «Пробовал. Но она в этот момент была в торговом центре. А там связь плохая. Там только одна фраза проходит: "Скидка 70%!"»