Грело. Охота. Том II

Место встречи Белье всё равно скрывал, но сама возможность вернуться к помощнику означала, что тот не обязательно собирался исчезнуть сразу после нападения. Если, конечно, уже не узнал, что исполнителя взяли живым.

Гаспар посмотрел на дверь. Дворец оставался закрыт по последнему распоряжению Анри, письма проверяли, выходы держали люди Леклера. Однако они уже знали, что кто-то сумел вмешаться во внутренний порядок до нападения. Считать стены Бельрива надёжной преградой было бы слишком удобно.

— Матье, после разговора ещё раз проверь всех, кто покидал старое крыло с утра.

— Уже проверяют. И до вечера никто не выйдет без второго подтверждения.

Гаспар кивнул. Раньше подобные вещи он нередко решал одним разговором с Анри. Теперь даже очевидное приходилось проводить через тех, у кого оставались полномочия.

Допрос продолжался ещё около часа. Имени они не получили. Белье дважды сбился в последовательности первых встреч с помощником, но оба раза поправился сам. Рассказ о проходе через дворец оставался прежним: никаких посредников внутри, знакомых голосов, условных знаков или объяснений.

Когда ответы начали повторяться почти дословно, Леклер наконец положил перо. Он присыпал свежие строки песком, выждал немного и стряхнул его обратно.

— На сегодня достаточно.

Матье собрал листы в ровную стопку.

— Что теперь будет со мной? — спросил Белье.

За время разговора лицо его осунулось, но прежняя упрямая собранность полностью не исчезла.

— Это будет решать суд.

— Когда?

— Не сегодня.

Леклер кивнул караульному. Тот подошёл ближе и положил руку Белье на плечо. Пленник начал подниматься, но задержался на полдвижения.

— Я хочу знать одно.

— Сегодня вы уже хотели довольно многого, — ответил Матье, не открывая папку снова.

Белье посмотрел на Гаспара.

— Король жив?

Вопрос прозвучал иначе, чем всё, что он говорил до этого: без прежней уверенности человека, который заранее выбрал для себя объяснение.

Гаспар сильнее сжал край стола. Перед ним находился человек, который нанёс Анри удар, и теперь расстояние между ними было меньше двух шагов. Ночью он много раз возвращался к тем четырём, которых ему не хватило, чтобы оказаться рядом раньше. Сейчас достаточно было подняться, но Гаспар остался на месте.

— Я имею право знать, — добавил Белье и перевёл взгляд на Леклера.

— Уведите его.

Белье поднялся. Уже у двери всё-таки обернулся.

— Государь жив?

Леклер встретил его взгляд и ничего не ответил. Караульный вывел пленника в коридор и закрыл дверь.

Глава 2. Пустой трон.

Когда Гаспар вошёл в зал Малого совета, большинство приглашённых сидело за столом. Морне занял место слева от королевского кресла; перед ним лежали стопки бумаг, песочница и две чернильницы. Леклер устроился ближе к окну и оставил рядом свободный стул. Напротив герцог де Ларош негромко говорил с одним из советников, пока секретарь раздавал чистые листы. Анна сидела справа от места Анри, как сидела при нём. Само кресло во главе стола оставалось пустым: перед ним не поставили ни письменного прибора, ни чаши, ни тех бумаг, которые обычно появлялись до прихода короля.

Де Марсан задержался у двери всего на мгновение, но памяти хватило и этого. Несколько месяцев назад Анри опоздал на совет, вошёл с улицы в мокром плаще и обнаружил его в своём кресле. О чём они препирались потом, уже не вспоминалось, зато сохранилось, как король ухватился за высокую спинку и сдвинул кресло вместе с ним, не позволив подняться. В ответ на возмущение обращением с государственным имуществом Анри заметил, что государственное имущество в данном случае сидит не в кресле.

Гаспар сел возле Матье. Перед членами совета лежали приготовленные секретарями документы; у его места оставили только чашу. Некоторое время он смотрел на стол, почти не вслушиваясь в негромкие разговоры вокруг. Перед глазами всё ещё стояли строки из допроса: фамилия Белье, отметки в книгах, ответы, которые приходилось вытаскивать по одному. Сквозь них временами проступала рубаха Анри с тёмным пятном под рёбрами. Матье ничего не спросил, только налил ему воды.

Анна успела сменить платье. Тёмная ткань была почти без украшений, волосы собраны проще обычного. Пока подходили последние члены совета, она дважды перечитала короткую записку и передала её Морне. Большой палец на мгновение задержался на кольце, после чего руки снова легли на стол.

— Начнём с того, что до утра ждать не может. — Первый министр раскрыл верхний документ. — Жалованье двум гарнизонам утверждено, но не выдано. Зерно закуплено, распоряжение о приёмке не отправлено. Два губернатора ждут подтверждения вчерашних приказов. Есть ответы посланникам, которые Анри не успел подписать. Корону мы можем обсуждать всю ночь, однако утром этим людям понадобится ответ.

Первые дела разобрали быстро. То, что Анри успел одобрить, позволили исполнять прежним порядком; там, где требовалось новое решение, бумаги откладывали. Спор возник лишь тогда, когда пожилой советник предложил считать начатые расходы достаточным основанием для их продолжения.

— Этот расход государь одобрил. Казённая канцелярия вправе его провести.

— Этот — вправе, — ответил Морне. — Но завтра появится расход, которого Анри не видел. Потом новый приказ гарнизону, потом ответ послу. Если сейчас не определить, кто вправе принимать такие решения, к утру каждая канцелярия придумает собственный порядок.

Дальше пошли зерно, перевозка, караулы, подтверждение распоряжений губернаторам. Однотипные вопросы Морне сразу передавал секретарям, и постепенно за ними проступала неприятная простота случившегося: государство могло остановиться не из-за одного великого решения, а из-за десятков мелких — неоткрытого сундука, неподписанного письма, губернатора, который побоится исполнить вчерашний приказ без нового подтверждения.

Гаспар старался держаться за конкретные вещи — дату, сумму, имя адресата, — но голоса временами сливались. Однажды он обнаружил, что второй раз читает название гарнизона на копии перед Матье, а один из советников уже несколько минут говорит о предмете, начало которого де Марсан успел потерять. Он выпил воды; когда ставил чашу обратно, пальцы дрогнули, и Леклер без комментариев переставил чернильницу подальше от его локтя.

До вопроса о престоле добрались только после этого. Один из советников достал письмо, полученное незадолго до заседания, и имя Филиппа де Корваля впервые за вечер прозвучало вслух. За сегодняшний день Гаспар слышал его не раз: право старшей боковой линии, ещё недавно годившееся преимущественно для придворных споров о родословных, после смерти Анри стало вполне практической политикой.

— Начинать придётся с де Корваля. К завтрашнему вечеру его имя будет знать вся столица, потом провинции. Если Малый совет промолчит, отвечать за нас начнут другие.

— Пусть говорят. Разговор ещё не делает человека королём, — сказал Ларош. Он говорил так же спокойно, как до этого о гарнизонах. — У де Корваля серьёзное право. Значит, оно выдержит проверку. А если не выдержит, тем более не стоило признавать его сегодня ночью только потому, что чьи-то гонцы оказались быстрее.

Советник возразил, что за ночь можно получить не только новые документы, но и новые требования, а каждый дом начнёт считать промедление направленным против себя. Герцог выслушал его, не перебивая.

— Они будут считать направленным против себя любое решение, которое им не понравится. Не вижу причины помогать им ошибкой совета.

Анна дождалась, пока оба замолчат, и только тогда вмешалась:

— Сегодня нового короля не будет. Де Корваль имеет право предъявить свои основания, другие родственники — свои. Всё это проверят. Но я не соглашусь на имя только потому, что его произнесли первым.

Продолжать спор никто не стал. Морне отложил письма о претендентах отдельно и сразу перевёл разговор к следующему вопросу.

— До признания законного преемника действующие учреждения должны продолжать работу именем Короны. Значит, теперь решаем, кто вправе подтверждать их действия.

С тем, что временное управление следует поручить Анне, большинство согласилось без долгого спора. Супруга покойного государя не наследовала корону, и никто не предлагал объявить иначе. Но её положение признавали двор, армия и администрация, поэтому она могла удержать существующий порядок, пока совет разбирал права претендентов.

Труднее оказалось определить пределы этой власти. Одни хотели дать ей право быстро менять губернаторов и других должностных лиц, если обстоятельства потребуют немедленного решения. Другие опасались, что первая же замена будет воспринята как начало передела страны. Морне пресёк общие рассуждения и заставил спорящих перейти к тексту.

— «Изменять назначения по необходимости» уберите, — сказала Анна, прочитав предложенную строку. — Мне такого права не нужно.

Один из советников заметил, что губернатор может отказаться исполнять распоряжение из Бельрива, а ждать следующего заседания в таком случае будет слишком долго.

— Тогда основанием станет его отказ, а не наше подозрение, — ответила Анна. — Поступок можно записать. Подозрение — нет.

Морне повернулся к писцу и продиктовал:

— Нарушение действующего распоряжения либо отдельное решение совета. Этого достаточно.

— И меньше поводов объяснять завтра, почему именно этот губернатор оказался «необходимостью», — добавил Ларош. — Чем меньше новых назначений в первые дни, тем меньше людей смогут назвать себя людьми новой власти.

На этом сошлись. Действующие командующие сохраняли места, утверждённые расходы исполнялись, приказы гарнизонам и губернаторам продолжали идти именем Короны. Чрезвычайные налоги, распоряжение землями Короны и решение о большой войне оставляли за отдельным решением совета, а всё, что могло ждать, Морне откладывал на следующий день.

Когда один из советников во второй раз назвал расход «значительным», Гаспар повернул голову к дальнему концу стола прежде, чем успел подумать. Анри обычно в таких случаях требовал назвать сумму. Между плечами сидевших напротив людей виднелась только высокая спинка кресла. Гаспар задержал на ней взгляд, затем опустил глаза к документу перед Матье.

Очередной рабочий вариант прошёл мимо него и лёг перед Матье. Гаспар сидел достаточно близко, чтобы видеть строки сбоку, и взгляд сам зацепился за формулировку: «до решения Малого совета о законном преемнике». Он перечитал её, понимая, что в этих словах что-то не так, но вмешиваться не стал. Анна заметила ошибку почти сразу.

— Здесь неправильно. Совет не назначает наследника. — Королева указала на спорную строку. — Мы можем только признать право того, у кого оно есть.

— «До признания законного преемника», — предложил Морне.

Анна перечитала исправление и кивнула.

— Так и оставим.

— И следует прямо написать, что временное управление не даёт преимущества ни одной ветви, — добавил Ларош. — Иначе каждый получит один и тот же текст и прочитает в нём противоположное.

— Это очевидно, — сказала Анна.

— Нам — да, — ответил Морне. — Адресатам писем необязательно.

Фразу добавили без нового спора. В зал принесли хлеб, холодное мясо, сыр и разбавленное вино. Тарелки поставили в свободных местах между документами, заседание не прерывали. Гаспар отломил хлеб и забыл о нём, пока Матье не подтянул тарелку ближе.

— Не начинай, — предупредил де Марсан.

— Я ещё ничего не сказал.

— Именно это и настораживает.

Леклер оставил тарелку возле его руки и продолжил читать свои записи. Гаспар всё-таки съел хлеб и запил водой.

К тексту временного управления вернулись, когда Анна дошла до последней строки. Прежнюю формулу можно было понять так, будто после признания государя совету придётся отдельно лишать королеву полномочий.

— Нет. С признанием законного преемника моё управление прекращается само. Никакого второго решения.

— Тогда запишем прямо: «Полномочия прекращаются с признанием законного преемника», — сказал Морне.

Королева дождалась, пока писец закончит, перечитала строку и только после этого кивнула.

— Вот теперь подпишу.

Новый экземпляр она прочла полностью. После подписи чернила присыпали песком, и решение отложили к готовым. Формула получилась сухой: королева Анна де Савьер, хранительница Короны и временная правительница королевства до признания законного преемника.

Подтверждение Морне и Леклера заняло меньше времени. Этьен оставался первым министром, Матье — руководителем службы, которая продолжала расследование убийства. Действующее командование сохранялось. Никакого нового порядка здесь не создавали — лишь подтверждали, что вчерашние должности не исчезли со смертью человека, поставившего под ними подпись.

Когда заговорили о Белье, начальник службы открыл папку, но никому её не передал.

— На этот час установлено одно: Белье заранее подготовили к новому порядку допуска. Самого механизма он не понимает. Ему сказали, когда прийти и как себя вести.

Один из советников подался вперёд и сразу спросил:

— Значит, у него был человек внутри дворца?

— Значит, у него был источник сведений, которых у него быть не должно. — Матье придержал папку ладонью. — Где находился этот источник и сколько людей стояло между ними, пока неизвестно.

Вопросы посыпались сразу: караулы, записи, люди у внутренних дверей. Леклер выслушал их, не пытаясь отвечать каждому отдельно.

— Всё это проверяется. Подробности пока останутся у службы. Если сегодня раздать их всему совету, завтра мне придётся расследовать ещё и происхождение половины дворцовых слухов.

— Слухи вы получите в любом случае, — заметил Ларош. — К утру вам приведут людей, которые слишком медленно спускались по лестнице, слишком тихо разговаривали со слугой и слишком быстро покинули дворец.

— Поэтому я предпочитаю записи. Люди значительно охотнее врут, чем правильно оформляют бумаги, — ответил Матье, закрывая папку.

За столом сдержанно улыбнулись. После этого к подробностям следствия не возвращались, и герцог больше вопросов не задавал.