Егерь. Черная Луна. Часть 2. Книга 9

Ящер развернулся и плюнул еще раз. Струя кислоты была толще предыдущей, и я заметил, как жидкость пузырится еще в воздухе — концентрация росла.

На этот раз Афина не стала уклоняться в сторону — прыгнула вверх, растянувшись в воздухе как золотая молния. Кислота прошла под ее лапами, оставив в воздухе едкий след. Тигрица приземлилась на всех четырех лапах и тут же атаковала снова, не дав противнику опомниться.

Давай, девочка! Покажи, что наши уроки того стоили!

Когти нашли цель — полоску более мягкой кожи под передней лапой ящера, там, где чешуя была мельче. Кровь брызнула на песок яркими каплями, и я уловил ее металлический запах даже сквозь дым и гарь арены.

— Р-р-р-оооо-ааах, — ящер взвыл и попытался схватить Афину зубами. Челюсти сомкнулись с треском сломанного дерева. Пасть щелкнула совсем рядом с мордой тигрицы.

— Назад, — приказал я. — Дистанция.

Афина отпрыгнула легко и бесшумно. Между ней и ящером легло три метра песка, но я знал — для нее это расстояние не существовало. Одного прыжка хватило бы, чтобы оказаться у горла противника.

Я оценивал состояние ящера. Рана под лапой кровоточила, оставляя темные пятна на песке, но не критично — до артерии когти не добрались. Дыхание учащенное, ноздри раздуваются. От ярости или усталости? Пока непонятно. Но главное — его движения уже стали чуть медленнее. Совсем немного, но для моего глаза это было заметно.

Валькирия тоже наблюдала. Руки сжаты в кулаки, но лицо спокойно. Умная женщина. Не суетилась, не кричала команды попусту, как большинство дилетантов. Доверяла своему зверю, понимала — в такой схватке лишний звук может стоить жизни. Тоже контролировала ментально.

Ящер снова пошел в атаку. На этот раз он не стал плеваться — просто ринулся вперед.

Внимательно, Афина! Встречная! На когти. Сейчас или никогда.

Тигрица рванула навстречу, и на мгновение показалось, что два хищника столкнутся лоб в лоб.

Время остановилось.

Зрители застыли.

Моё дыхание замерло.

— РРРРРРРРРРРРРАУ!

В последний момент тигрица бросилась вниз, проскользнула под брюхом ящера и полоснула когтями по незащищенной коже. Движение было настолько быстрым, что я едва успел проследить его глазами.

На этот раз раны получились глубже. Кровь потекла ручьем, и ящер остановился, пытаясь понять, где противник. Он вертел головой, но Афина уже скрылась у него за спиной.

Хвост!

Когти вонзились в основание хвоста, там, где проходили нервные стволы. Ящер взревел так, что у меня заложило уши, и попытался развернуться, но Афина держалась крепко и работала когтями.

Еще несколько ударов — и хвост повис безвольно, как отрубленная ветка.

Нервы перерублены.

Теперь у ящера не было ни балансира, ни дополнительного оружия. Я видел, как он пошатнулся, пытаясь привыкнуть к новому центру тяжести.

Валькирия поджала губы. Первый признак беспокойства.

Ящер развернулся и снова плюнул кислотой, но движение получилось неуклюжим. Афина легко уклонилась — без хвоста ящер потерял манёвренность.

Я следил за боем и просчитывал дальнейшие ходы. Еще несколько атак на конечности, и противник будет обескровлен настолько, что потеряет сознание. Вопрос времени. Нет! ЧТО ЭТО?!

Ящер сделал нечто, чего я не ожидал.

Он резко втянул воздух и раздулся как шар, стал больше в полтора раза, и ударил всеми четырьмя лапами по песку одновременно.

БАААААХ!!!

Удар был настолько мощным, что арена задрожала. Песчаная буря взметнулась вверх стеной, скрыв ящера от глаз. Частицы песка засвистели в воздухе, больно хлестнув меня по лицу даже с такого расстояния.

Через связь я почувствовал замешательство тигрицы. Она видела только стену летящего песка.

СОБЕРИСЬ! Я НЕ ВИЖУ! ЧУВСТВУЙ, АФИНА!

Из песчаного облака раздался странный звук — что-то среднее между свистом чайника и бульканьем воды в горле умирающего.

Волосы встали дыбом.

И тут на Афину полетел не обычный плевок кислоты, а целый веер брызг. Десятки мелких капель, покрывающих площадь в несколько квадратных метров. Каждая капля шипела в воздухе, оставляя за собой едкий след. Уклониться от такого шквала было невозможно — это понимал даже слепой.

ДОСПЕХ! ДОСПЕХ, БЫСТРО!— я чуть не рванул вперёд, переживая за тигрицу, и вложил в приказ всю силу своей воли.

Афина активировала Доспех Катаклизма в тот же миг, когда кислотные брызги достигли ее.

Вокруг тигрицы взорвалась огненная буря — вихри пламени и ветра закрутились в защитном коконе, создав непроницаемый барьер. Воздух вокруг нее загорелся, превращаясь в раскаленную плазму.

Кислота шипела, попадая в огонь. Брызги испарялись, не достигнув цели, превращаясь в едкий пар. Запах стал таким густым, что я почувствовал привкус гари на языке.

— АААААААААААААААААААААААААААА! — Трибуны взревели.

Зрители поднялись с мест, увидев силу, которую Афина показывала впервые на турнире.

Кто-то кричал, кто-то аплодировал, а кто-то просто смотрел с открытым ртом на этот ураган огня и ветра в центре арены.

Король Аларих встал и подошёл в упор к трибуне. В его глазах читался шок. Звероловы королей напряглись и начали переговариваться. Драконоборец усмехнулся.

Песчаное облако рассеялось, унесенное огненными вихрями. Ящер стоял в центре арены и тяжело дышал. Валькирия что-то кричала.

Чешуя ящера потемнела от пота и блестела влагой, а рана под лапой кровоточила сильнее.

А Афина стояла в центре, невредимая и готовая к продолжению боя. Доспех погас — незачем было тратить столько сил.

Я посмотрел на ящера внимательнее. Его движения стали медленнее — не намного, но заметно. Голова слегка покачивалась, словно ему было трудно держать равновесие. Хвост висел безжизненно.

Нейротоксин с когтей Афины начал действовать.

Я оценивал, сколько времени потребуется, чтобы ящер окончательно потерял способность к сопротивлению. Минута, может полторы. Достаточно было продержаться, не дать ему подобраться близко, и победа будет наша.

Но тут что-то снова изменилось.

Валькирия вдруг дёрнулась, словно её кто-то толкнул в спину невидимой рукой.

Секунду назад она стояла неподвижно, с профессиональным спокойствием наблюдая за поединком. Руки сжаты в кулаки, но расслабленно. Дыхание ровное. Взгляд сосредоточенный, но не напряжённый.

А теперь всё изменилось разом.

Её лицо исказилось чем-то более странным и пугающим. Мышцы лица дёргались, словно под кожей ползали черви. Как будто она боролась сама с собой и проигрывала эту битву.

Я видел такое выражение раньше. У оленя, которого загнали собаки, и он метался между скалами, не понимая, где спасение, а где смерть.

Женщина сорвалась с места.

Движение было неправильным. Слишком резким для человека её комплекции. Слишком быстрым для того, кто секунду назад стоял расслабленно. Её тело дёрнулось вперёд, как марионетка, за которую потянули сразу все ниточки.

Я уже двигался к центру арены, даже не осознавая этого решения. Инстинкт. Столько лет в тайге научили: когда что-то идёт не так, нужно действовать немедленно. Анализировать потом, выживать сейчас.

Валькирия выхватила нож из ножен на бедре. Клинок блеснул на солнце, и я рассмотрел его за доли секунды: обоюдоострый, длиной с ладонь, тяжёлый у рукояти. Боевой нож, предназначенный для убийства.

Она неслась не к своему ящеру, который истекал кровью. К моей тигрице.

— АФИНААААААААААА! СЗАДИ! — заорал я, активируя «Лёгкий шаг», но понимая, что не успеваю.

Глава 9

Грубейшее нарушение правил.

В поединке питомцев зверолов не имел права вмешиваться.

Я зарычал. ПЛЕВАТЬ НА ПРАВИЛА, КОГДА МОЕЙ СТАЕ УГРОЖАЮТ!

ТВАРЬ!

Мои ноги ударили по раскалённому песку арены. Горячие частицы залетели в сапоги, обжигая лодыжки, но я не замедлился. Мышцы выбросили тело вперёд со скоростью, которая удивила бы меня самого ещё полгода назад.

Но было поздно.

Валькирия прыгнула тигрице на спину.

Женщина обхватила Афину ногами за рёбра и всадила клинок между лопаток. Сталь прошла сквозь мех и мышцы с тем мокрым, мясным звуком, который не перепутаешь ни с чем. Звуком, от которого кровь стынет в жилах у нормальных людей.

Только теперь жертвой была моя Афина.

Острая боль ударила по мне через связь, словно раскалённое железо провели по каждому нерву разом.

Я задохнулся, согнулся, но не остановился. Заставил ноги работать, несмотря на то, что в груди что-то разрывалось от чужой агонии.

Афина взревела — звук такой силы, что песок под моими ногами задрожал.

И тут солнце сместилось из-за облака.

Луч света упал на лицо Валькирии под определённым углом, высветив её глаза. Тот самый угол, под которым становятся видны мельчайшие детали — пыль в воздухе, капли воды на листьях, трещины в древесной коре.

Я едва не потерял равновесие.

В белке её левого глаза что-то двигалось.

Тонкое, тёмное, извивающееся — как водяной червь, плывущий в мутной болотной воде. Существо размером с конский волос, но я отчётливо видел его. Оно ползло по глазному яблоку, огибая радужку, оставляя за собой едва заметный влажный след.

Какой-то паразит?

Тварь шевелилась под тонкой плёнкой, покрывающей глаз, извивалась в ритме, который не совпадал с сердцебиением женщины.

Она действовала не по своей воле. Её тело превратили в марионетку, а тот, кто дёргал за ниточки, находился где-то рядом.

Афина рухнула на бок, стряхнув наконец Валькирию, и ударила лапой по спине. Женщина закричала, песок взлетел облаком, смешиваясь с кровью в грязную кашу.

Прошло каких-то несколько секунд.

Я почти добежал. Прямо по воздуху. Выхватил нож отца.

Потянулся к потоковому ядру, нащупал нить связи с Карцем и дернул за неё.

Огонь. Сейчас же!

Лис откликнулся. По клинку побежала белая дорожка.

Ящер, истекающий кровью в десяти шагах от меня, вдруг поднял голову. Его глаза остановились на мне, и я понял — кукловод переключился на другую марионетку.

Рептилия рванула вперед, несмотря на раны и потерю крови. Массивные лапы забили по песку, хвост безжизненно волочился, но скорость была такой, какой не должно быть у умирающего зверя.

Пасть раскрылась, и я увидел, как в глубине горла забулькала новая порция кислоты.

Прыжок.

Я нырнул влево в последний момент — челюсти ящера сомкнулись там, где только что была моя голова. Струя кислоты прошла рядом, обжигая кожу едким паром, но не попала. Тяжелое тело пролетело мимо и врезалось в песок с глухим ударом.

Теперь у меня была секунда.

Перекатился под брюхо ящера.

Нож вошел под рёбра легко, как в масло.

Белое пламя Карца сделало свое дело — клинок прорезал плоть и хрящи, не встречая сопротивления.

Горячая кровь брызнула на руку, но я уже наносил второй удар — выше, под грудину, туда, где должно быть сердце.

Ящер взвыл и рухнул набок, поднимая облако песка. Массивное тело еще дергалось, лапы скребли песок, но это была уже агония, а не борьба. Желтые глаза мутнели, жизнь уходила из них с каждым ударом сердца.

Через несколько секунд все кончилось.

Получено опыта 200 000.

Прогрессия заблокирована. Требуется эволюция Зверолова.

Доступно поглощение Тёмной Эссенции.

Поглотить?

Я не мог позволить себе не впитать такую силу. Ставки чересчур высоки.

Да!

Нити потянулись ко мне, обвили грудь, проникли сквозь кожу ледяными иглами. Каждая частица тьмы жгла как крапива, впитываясь в потоковое ядро.

И тут же внутри что-то взорвалось.

ГРААААААААААААААААА!

Рёв прокатился по моему сознанию, сметая все мысли. Чистая ярость, материализовавшаяся в голове. Зверь проснулся. Семь из семи.

Мясо. Кровь. Убить. Разорвать. ВСЕ ВРАГИ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Мышцы задрожали, начиная расширяться. Кости заныли, готовясь к перестройке. Ногти на руках потемнели, превращаясь в когти. Во рту появился специфический привкус — предвестник клыков.

Нет. НЕТ-НЕТ-НЕТ!

СТАЯ!— мысленно взревел я, призывая единственную силу, способную его остановить.

Режиссёр, окружённой ураганом ветра, обрушился на Зверя всей мощью стихии, пытаясь задушить его в объятиях смерча. Воздух внутри моего сознания закрутился спиралями, сжимая тьму.

МРАААААААААААААААААУ!

Зверь рвался наружу с силой горного обвала, ломая все барьеры.

Хозяин в опасности. Вожак падает.

РААААААААААААAAAАААА!

Росомаха ринулась в глубину ядра, как ледокол через торосы. Дедуля не знал страха — только договор с вожаком и священную ярость к тем, кто ему угрожает. Гравитация закрутилась вокруг Зверя тяжёлыми путами, придавливая его к самому дну сознания.

УБЬЮ ТЬМУ! УБЬЮ! УБЬЮ! ДЕРЖАТЬ ВОЖАКА!

Две силы — ураган и гравитация — взяли Зверя в тиски. А я сжал зубы до скрежета и навалился сверху всей своей человеческой волей.

— АААААААААААААААААААА! — заорал изо всех сил, выплёскивая боль через голос.

Мышцы трещали. Кровь стучала в висках так громко, что заглушала рёв трибун. В груди что-то рвалось — то ли рёбра, то ли само сердце.

Но я держался.

ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ПОД МОИМ КОНТРОЛЕМ, ТВАРЬ!

И ПРИДЁШЬ ТОЛЬКО КОГДА Я СКАЖУ!

Зверь забился в клетке из ветра и гравитации, как дикий волк в капкане. Рычал, скулил, грозился, но силы покидали его. Тьма медленно оседала на дно ядра, превращаясь в спящую лаву.

Грррррррр… — последний, затухающий рык.

И тишина.

Он сгинул под объединённым натиском стаи. Старик и Режиссёр стояли на страже, готовые снова вступить в бой при первых признаках бунта.

Сиди в клетке, тварь.И не высовывайся без разрешения.

Я медленно разогнулся, чувствуя, как каждый позвонок встаёт на место с тихим щелчком. Выдохнул воздух, который держал в лёгких всё это время. Руки дрожали от перенапряжения, но когти исчезли. Человек победил зверя.

Пока что.

Четырёхметровая туша ящера лежала неподвижно в луже крови и песка, превратившись из грозного хищника в простое мясо.

Афина уже поднялась на лапы. Кровь стекала с её спины тёмными струйками, но тигрица двигалась — значит, ничего серьёзного.

Валькирия тоже поднималась с песка, сжимая окровавленный нож. Лишь механическое, безжизненное повиновение чужой воле.

Червь в её глазу извивался быстрее, словно торопясь выполнить свою задачу.

Афина прыгнула и навалилась всем весом, прижав противницу к песку. Массивные лапы легли на плечи женщины, когти выдвинулись и упёрлись в горло. Ещё сантиметр — и яремная вена будет перерезана.

— Стой! — рявкнул я. — Нельзя!

Она выведет нас на цель!

Афина замерла, но не отошла.

Но мне нужны были ответы, а не труп. Мёртвые не говорят.

Я не верю, что друиды не при чём.

— Отойди, девочка. Но держись наготове.

Тигрица нехотя отступила на шаг, не сводя глаз с лежащей женщины. Готовность убить читалась в каждой линии её тела.

Я подошёл ближе, схватил Валькирию за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Пальцы впились в кожу, поворачивая голову под нужным углом.

Смотрел в глаза — сначала в левый, потом в правый.

Белки чистые. Идеально белые, без той извивающейся линии. Ни следа того червя, которого я видел секунду назад.

Зрачки нормального размера, реагируют на свет. Глаза здорового человека, который смотрит на мир ясно и осознанно.

Но я видел. Точно видел этого паразита.

Куда он делся?

Женщина моргнула несколько раз, словно пытаясь сфокусировать зрение. Потом посмотрела на меня с искренним недоумением.

— Что… — голос дрожал от растерянности. — Почему я лежу на песке?

Она опустила взгляд на нож в своей руке и резко отбросила его в сторону, словно клинок обжёг ладони.

— Что произошло? — Валькирия попыталась сесть, оглядывая арену широко раскрытыми глазами, и тут же закричала. — АААААААА! Мой мальчик! Мой ящер… он мёртв? ТЫ УБИЛ ЕГО!

Дьявол…

Да она бесполезна! Я встал и отошёл в сторону.

Афина, в ядро. Лечись, девочка.

Тигрица моментально растворилась, и я прислушался к её ощущениям. Всё было в порядке — слава богу.

Валькирия побежала к трупу ящера, кидая на меня затравленный, растерянный взгляд.

Арена погрузилась в шокированную тишину. Тысячи зрителей замерли на трибунах, не веря тому, что только что произошло.

Такого за всю историю турниров не было — зверолов напал на чужого питомца голыми руками, а его противник убил зверя в ответ.

Мой взгляд поднялся к королевской трибуне.

Там творилось что-то странное.

Советник Арий наклонился к королю Алариху, его губы быстро шевелились, руки резко жестикулировали в воздухе. Даже с арены я видел напряжение в его плечах, как сжались пальцы на подлокотнике. Рука Драконоборца легла на древко копья — движение медленное, но красноречивое.

Старый воин чуял неладное.

Все четыре короля о чем-то яростно спорили — их голоса сливались в неразборчивый гул, но интонации были ясными как день. Ругань. Взаимные обвинения. Попытки переложить ответственность друг на друга.

Охрана всех четырёх правителей напряглась одновременно — руки легли на оружие, позы стали жёстче. Политическая буря назревала прямо у меня на глазах.

Наконец Аларих резко взмахнул рукой, прерывая поток речи советника. Жест был властным, окончательным. Король недовольно посмотрел на правителя Альметы, потом перевёл взгляд на остальных.

Король Золотого королевства Валдрис Третий что-то рявкнул — короткое, злое слово — и поднялся со своего трона. Массивная фигура выпрямилась во весь рост. Даже на расстоянии от него веяло властью и привычкой быть главным.

Его голос прокатился по арене:

— По решению четырёх корон, оба участника дисквалифицированы без права обжалования!

Слова ударили меня как кувалда по затылку.

Я почувствовал, как кровь ударила в виски. В ушах зашумело, словно поднялся внутренний шторм.

Дисквалификация? За что, чёрт возьми? Она первая нарушила правила — напала на моего питомца с оружием в руках, пыталась убить Афину прямо на глазах у тысяч зрителей. А я что должен был делать — стоять и смотреть, как моей тигрице перерезают горло?

Я посмотрел на Нику, лицо которой стало мертвенно-бледным. Потому что меня только что лишили шанса вылечить девочку.

Прожитые годы учили меня терпению. Но всему есть предел.

— ДА ВЫ В СВОЁМ УМЕ?! — рявкнул я, делая шаг к трибуне.

Голос сорвался, прорезав тишину арены как клинок. В горле першило от крика, но мне было плевать на приличия.

И тут я увидел то, что заставило меня на миг потерять дар речи.

В левом глазу Валдриса Третьего извивалась тонкая, едва заметная нить. Точно такая же, как у Валькирии минуту назад. Паразит. Похоже лишь я мог увидеть его, благодаря восприятию скорости из-за ряда пройденных эволюций.

Но король уже отворачивался, словно вопрос был решён окончательно и обсуждению не подлежал.

Вот оно что. Вы, чёртовы политики. Аларих, Арий, Драконоборец — вы все сдались. Даже не можете защитить своего собственного Рейнджера. Прогибаетесь под чужую волю, как тростник под ветром!

Вы стали бесполезны со всей своей дипломатией и расчётами. И я не буду идти по этому пути. ВЫ ГОТОВЫ НА ВСЁ ради сохранения хрупкого мира и сейчас даёте друидам именно то, чего они добиваются!

Ярость. Меня накрыла чистая, белая ярость — такой я не чувствовал со времён Ефима.

Она поднялась из глубин груди, заполнила лёгкие жжением, пульсировала в висках красными вспышками.

Зверомор внутри почуял перемену в моём состоянии и зашевелился. Тёмная сущность в глубине потокового ядра зарычала, требуя выхода.

Требуя крови.

Валдрис под контролем. Друиды убирают меня. Я им мешаю. Тогда уйду — но не так как они ждут. Мне срочно нужно пропасть с этой шахматной доски на своих собственных правилах.

Я тронул связь с Актрисой, не отводя взгляда от королевской трибуны.

Воздушные платформы материализовались под ногами. Я взлетел вверх, к королевской трибуне. Прыжок за прыжком, каждое движение наполнено яростью и решимостью.

Трибуны ахнули.

Я выставил пылающий клинок вперёд, направляя остриё прямо на Алариха.

— ХВАТИТ! — голос прорезал воздух, словно удар грома. — Вы думаете, я вечно буду смотреть, как вы идёте на поводу у друидов и прогибаетесь под давлением этих кукловодов? Думаете, Я БУДУ ИГРАТЬ по вашим прогнившим правилам? ПОДЧИНЮСЬ ТАКОМУ РЕШЕНИЮ? Вы решили убрать меня с турнира, давая друидам еще больше козырей?! И сидеть как козлы на закланье, в ожидании катастрофы?

Правитель Железного Королевства смотрел на меня снизу вверх, не шевелясь. В его глазах было только холодное презрение ко мне.

Раз вы так слепы - мне придется сделать хоть что-то, чтобы вы наконец ПРОЗРЕЛИ и поняли, ЧТО стоит на кону! Пора привести план в исполнение.

— АЛАРИХ! — рявкнул я, направляя клинок точно ему в грудь. — Я ОТВЕРГАЮ СВОЁ ЗВАНИЕ РЕЙНДЖЕРА! Я ОТВЕРГАЮ ВАШИ ПРАВИЛА! Я ОТВЕРГАЮ ЖЕЛЕЗНОЕ КОРОЛЕВСТВО! Я ВСЁ СДЕЛАЮ САМ!

Слова вылетали из груди, как раскалённые угли. Каждое — как пощёчина трону, как плевок в лицо системе, которая предала того, кто ей служил.

— ИДИОТ! — заорал Арий, вскакивая с места так резко, что опрокинул кубок с вином.

Красная жидкость разлилась по мраморному полу, как кровь. Советник был бледен как полотно, глаза горели паникой.

Драконоборец вышел вперёд, поднимая копьё в боевую стойку. Древко из чёрного дерева заскрипело в его ладонях. Старый воин готовился к бою, хотя на его лице читалось нечто похожее на сожаление.

Трибуны завопили. Голоса слились в единый рёв — шок, восторг, ужас смешались в какофонии звуков. Кто-то кричал моё имя, кто-то проклинал, кто-то просто вопил от переизбытка эмоций.

Аларих медленно поднялся с трона.

Король был слишком спокоен для человека, на которого направлено пылающее оружие. Его лицо выражало только холодную решимость правителя, привыкшего решать судьбы одним движением руки.

Он посмотрел мне в глаза — взгляд тяжёлый, оценивающий, полный всё того же ледяного презрения.

Затем медленно, демонстративно провёл указательным пальцем по горлу.

Жест был понятен без слов. Смертный приговор.

Толпа взорвалась криками, словно в арену ударила молния.

Внизу, на трибуне, я увидел лица своих друзей. Лана прикрыла рот ладонями, глаза широко раскрыты от ужаса. Стёпа вскочил, хватаясь за копьё. Мика прижал к груди Нику, защищая её от давки, которая могла начаться.

Барут стоял неподвижно, с лицом человека, который понял — теперь всё изменилось навсегда.

Вальнор и Лана вскочили и быстро повели группу на выход.

— СМЕЕШЬ БРОСИТЬ ВЫЗОВ КОРОНЕ? — голос Алариха прогремел над ареной. — ВЗЯТЬ ОТСТУПНИКА!