Полная версия
Переход. Новый научный взгляд на жизнь и смерть
Профессор Стив Ваксман, старший невролог из Йельского университета, посоветовал Шестану задуматься над тем, какое воздействие это окажет на восприятие людьми смерти: «Люди воспринимают ее как бинарное событие: ты либо жив, либо мертв. Вы пока не готовы к этому, потому что мало об этом думали, и вам нужно быть очень сдержанным в своих словах».
Это примерно как если бы ученый только что открыл лекарство, излечивающее за несколько часов после введения все формы рака – даже на последней стадии, а СМИ сообщили бы лишь о том, что новое лекарство обладает некоторой «ограниченной активностью» в отношении раковых клеток и даже не упомянули бы о его истинном потенциале панацеи.
Иногда появлялись совершенно ложные и необоснованные утверждения, что ни о какой жизни, ни о каком сознании в этих экспериментах с мозгом и речи не было. В частности, газета The Guardian писала: «Мозг ни в одном случае не был ни живым, ни обладающим сознанием… Некоторые нейроны начали активизироваться. Однако не было обнаружено никаких признаков скоординированной электрической активности мозга в целом, чтобы можно было говорить о возвращении сознания. У команды исследователей были под рукой анестетики на случай пробуждения сознания. Но они так и не понадобились».
На самом же деле исследование продемонстрировало, что мозг мертвых млекопитающих можно полностью (а не только частично) восстановить и технологию BrainEx можно применять для полного оживления умерших людей. Шестан и его команда полностью восстановили жизнь – под этим я подразумеваю все аспекты функции мозга, какие только можно измерить, – в головном мозге обезглавленных свиней по прошествии многих часов после их смерти. То, что сознание – способность к восприятию – не было обнаружено, объясняется попросту тем, что в состав раствора BrainEx входил препарат, действовавший как анестетик и блокировавший передачу электрических сигналов. А поскольку критерием пробуждения сознания считалась именно передача электрических сигналов, то, конечно, экспериментаторы этого не наблюдали. Но, скорее всего, все было бы иначе, если бы они исключили анестетик из состава раствора.
Это было гигантское открытие. Можно ли найти более важную новость, чем обнаружение формулы, позволяющей обратить смерть вспять? Я недоумевал, как можно было настолько исказить и преуменьшить значение столь важного события? Даже специалисты, которых цитировали СМИ, в большинстве своем игнорировали огромное значение этого и других недавних научных открытий для понимания нами того, что происходит, когда люди умирают, и для возможностей возвращения к жизни после смерти.
Если читать между строк, становится ясно, что это преуменьшение итогов исследования на самом деле было результатом совместной договоренности ученого сообщества NIH и самого Йельского университета. Один из ключей к пониманию того, что происходило за кулисами, мне удалось получить из общения с научным обозревателем Джулсом Ашером из отдела научной политики, планирования и коммуникаций NIH. Он отвечал за официальный пресс-релиз и буквально через несколько месяцев после тех событий ушел на пенсию после 45 лет трудовой деятельности.
Когда я разговаривал с Ашером летом 2020 года, он объяснил, что пресс-службы NIH и Йельского университета договорились скоординировать усилия, чтобы существенно смягчить оценку результатов исследования для широкой публики. Он сказал: «Мы просто не знали, как быть с этими результатами. Поэтому решили использовать максимально расплывчатые формулировки, чтобы преуменьшить значимость результатов, особенно в том, что касалось вопросов жизни и смерти. Мы плохо разбирались в этом и потому решили быть осторожными». Пресс-релиз составили с особой тщательностью, взвешивая каждое слово, чтобы не вызвать массового ажиотажа.
Это было похоже на то, как политики и чиновники используют выразительные средства языка для искажения фактов и сокрытия правды от общественности и средств массовой информации. И уж, конечно, не этого мы ждем от наших ученых, научных учреждений и организаций, финансирующих науку. Тщательно разработанная пиар-кампания смогла скрыть от мировых СМИ истинные результаты исследования.
Образцом этого стало преднамеренное использование наукообразных, но нелогичных и противоречивых формулировок, чтобы отвлечь внимание журналистов от любого обсуждения темы возвращения к жизни мозга мертвых свиней. Наводнившие прессу утверждения, будто ни о каком восстановлении жизни в ходе этих экспериментов и речи не было, исходили из процитированного многими СМИ заявления Звонимира Врсельи, члена команды Шестана: «С клинической точки зрения это не живой мозг – это мозг с активными клетками».
Но как можно всерьез говорить, что мозг с активными (то есть биологически активными) клетками не живой? Разве активность клеток не является самим определением жизни? Эти слова шли вразрез со всеми клиническими и научными реалиями. Однако никто даже не возразил. Ведь с такой логикой про каждого человека можно сказать, что у него мозг не живой, а лишь «клеточно активный». Приведенная цитата сыграла свою роль на «отлично» и всех одурачила – как и было задумано.
Сам Шестан и большинство представителей NIH, участвовавших в подготовке пресс-релиза, были на том памятном совещании, состоявшемся за год до публикации результатов исследования в штаб-квартире NIH, и там как раз шла речь о том, что мозг свиньи был живой, но в коме. Это была точка зрения доктора Морено. Шестан также намекал на тот факт, что если бы они просто отменили седативные препараты и подождали еще немного, то вполне могли бы дождаться полноценной электрической активности в мозгу, соответствующей сознанию, осознанности и мыслительным процессам. Поэтому он допускал потенциальную возможность восстановления сознания и осознанности – то есть активности разума – в этих мертвых свиных мозгах.
Рассматриваемое исследование затрагивало фундаментальные вопросы о смысле жизни и смерти, однако в пресс-релизе результаты были преуменьшены, затушеваны и даже искажены теми самыми людьми, которые это исследование финансировали и осуществляли. Только человек, обладающий научной прозорливостью, способен разгадать эту шараду и понять зашифрованные в ней истинные результаты со всеми их далеко идущими последствиями для человечества. Сами же ученые, занимавшиеся этим исследованием, а также их спонсоры из NIH оказались плохо подготовленными к возможным последствиям, вытекающим из полученных результатов. Им нужно было время, чтобы все это осмыслить. Сделанное ими открытие оказалось слишком масштабным, глубоким, быстрым и неожиданным. Экспериментаторам просто не хватило времени, чтобы разобраться в том, что же такое они обнаружили. Поэтому они сочли необходимым проявить крайнюю осторожность в оценках.
Общественность справедливо ожидает от ученых продуманных ответов. Шестан признавал, что и сам удивлялся полученным результатам: «Я сам не очень понимал все это, вот в чем дело». Он неожиданно наткнулся на нечто такое, чего не мог себе представить даже в самых необузданных фантазиях.
Таким образом, в сдержанных оценках результатов исследований не было злого умысла, это была лишь крайняя степень осторожности. Однако, несмотря на туман, напущенный самими учеными и средствами массовой информации, факт остается фактом: наука и техника, лежащие в основе проекта BrainEx, оказались тем ключом, который делает возможным возвращение к жизни после смерти.
* * *Вскоре после этого костяшки домино так и посыпались. Вдохновленная научным прорывом Шестана, другая группа ученых попыталась приоткрыть покров смерти еще шире и опубликовала результаты своих трудов в мае 2022 года. Спонсируемые Научно-исследовательским институтом Скриппса и Университетом Юты ученые во главе с Фансом Винбергом и Энн Ханнекен извлекали у умерших людей через пять часов после смерти глазные яблоки и пытались восстановить нервные и светочувствительные функции этих глаз. До появления публикации об исследованиях Шестана это была бы немыслимая затея. А теперь на это решились, и в короткие сроки удалось достичь успеха.
В августе 2022 года сам Ненад Шестан снова потряс мир экспериментом, который стал огромным шагом вперед на пути к технологии оживления умерших людей, обещающей появиться в обозримом будущем. На этот раз он и его команда изучали возможности оживления самих мертвых свиней целиком, а не только их мозга. В ходе экспериментов они познакомили публику с могущественным потенциалом системы OrganEx, ведущей свое происхождение от BrainEx и позволяющей оживлять все органы мертвых свиней одновременно, начиная с первого часа после смерти. Для сравнения одну группу свиней оживляли с помощью OrganEx, а в другой группе проводилась экстракорпоральная мембранная оксигенация (ЭКМО). На сегодняшний день оборудование для ЭКМО имеется только в некоторых крупных больницах и напоминает аппаратуру для искусственного кровообращения. Оно перекачивает кровь по всему телу, снабжает организм кислородом и выводит углекислый газ. Короче говоря, система OrganEx соперничала с лучшим из всего, что есть в области сердечно-легочной реанимации, с «роллс-ройсом» жизнеобеспечения.
И каков же был результат? Эксперимент начался спустя час после того, как животные были умерщвлены, и продолжался шесть часов. За это время система OrganEx с легкостью победила, вернув к жизни все основные органы: мозг, сердце, легкие, печень, почки и поджелудочную железу, фактически обратив вспять процессы гибели клеток, чего никогда раньше не наблюдали в науке. У трупов свиней, подключенных к системе ЭКМО, ученые констатировали признаки тяжелых повреждений всех основных органов. А у свиней, подключенных к OrganEx, многочисленные тесты показали восстановление нормальных функций организма, таких как регуляция уровня глюкозы, свертываемость крови, работа почек и сердца. Система OrganEx не просто поддерживала органы и функции – она их восстанавливала, оживляла. Важно отметить, что исследователи обнаружили и свидетельства восстановления клеток мозга: они усваивали из крови сахар и кислород и выделяли углекислый газ – а все это ключевые сигналы, что они здоровы и функционируют.
Правда, на официальном уровне Шестан и его команда, Национальные институты здравоохранения и Йельский университет снова предпочли преуменьшить значение результатов, чтобы не ввязываться в дискуссии. Они не стали упоминать об очевидном потенциальном применении OrganEx для оживления умерших людей и о размывании границ между жизнью и смертью. Официальная линия заключалась в том, что система OrganEx способна спасать многие жизни – но не за счет оживления умерших, а за счет существенного увеличения пула донорских органов до невиданных в истории медицины размеров. С помощью этой технологии предлагалось оживлять органы, взятые у трупа, за счет воссоздания искусственного кровообращения и перфузии, что потенциально позволяло превратить любого умершего человека в донора органов, дарующего жизнь другим людям. При этом замалчивался тот очевидный факт (этакий слон в комнате), что если вы оживляете органы у мертвого человека, то сам мертвец становится живым.
Исследования ученых из Йельского университета показывают, что грань между тем, что мы можем считать жизнью и смертью, гораздо более размытая, чем мы это можем себе представить. Я как ученый тоже очень заинтересован в том, чтобы эти открытия помогли разработать новые методы возвращения к жизни умерших людей. Меня также интересует, что происходит со всеми людьми, когда они умирают: что делается с человеческим сознанием, самостью и как сам человек воспринимает это, что чувствует, переступая порог смерти? Эксперименты с мозгом свиней подтвердили то, над чем я и сам работал более десяти лет, доказывая, что смерть – скорее континуум, нежели бинарное событие. Хотя эти свиньи не могут поделиться с нами своим опытом жизни, умирания и смерти, исследование их мозга имело решающее значение для подтверждения моих собственных выводов о том, что происходит с человеческим разумом и сознанием в процессе смерти.
Когда систему OrganEx начнут использовать для оживления умерших людей – лишь вопрос времени. Ученые активно работают над этим, и мы надеемся присоединиться к ним. Я понимаю, что вся эта история может показаться научной фантастикой, но это не так. Все это абсолютная научная действительность. Если мысль о том, что вы будете оживлены в виде «мозга в колбе», звучит пугающе и позитивных ассоциаций не вызывает, то перспектива оживления уже всего организма с помощью OrganEx, наоборот, выглядит обнадеживающей и жизнеутверждающей.
Пограничная зона между жизнью и смертью расширяется. И будет становиться только шире, потому что умерших людей станут возвращать к жизни с помощью таких технологий, как OrganEx. Это означает, что наука больше не может игнорировать необходимость эмпирического и объективного изучения вопроса о том, что происходит с человеческим сознанием после смерти. Люди, которые провели несколько часов в серой зоне между жизнью и смертью, смогут рассказать нам о своих околосмертных переживаниях, и их свидетельства могут стать ключом к пониманию того, что произойдет со всеми нами после того, как наши сердца перестанут биться и мы умрем. Их озарения, наблюдения и размышления могут оказать глубокое воздействие на наше представление о себе и на выбор, как мы предпочтем провести отведенные нам годы жизни в этом мире. Быть может, только умирая, мы по-настоящему поймем, как надо было жить.
Глава 2. Новые горизонты науки
Пытаться отринуть смерть свойственно нашей природе. Достижение Ненада Шестана стало кульминацией многовековых усилий, уходящих корнями в глубокую древность. Наши далекие предки тоже пытались оживлять остановившиеся сердца и возвращать дыхание безжизненным телам: врачи в Древней Греции согревали мертвецов свежими, еще дымящимися экскрементами или горячей золой, рассуждая, что жизнь ассоциируется с теплом, а смерть – с холодом. В других древних культурах врачи бичевали мертвые тела или вдыхали в них дым, пытаясь заставить их двигаться и, следовательно, оживить. Кто-то пытался щекотать умершим горло перьями – опять же, чтобы стимулировать движение как признак жизни. В XV–XVI веках европейцы начали использовать кузнечные меха, чтобы вдувать воздух в легкие утопленников, а в XVIII веке покойников растягивали на бочках или сажали на рысистую лошадь в надежде вернуть к жизни за счет форсированного движения грудной клетки. Но ни один из этих методов не срабатывал, и мертвые оставались мертвыми.
Настоящую революцию медицина, как во многом и вся наука, пережила в XX веке, и ситуация начала радикально меняться, особенно с быстрым прогрессом в науке и технике в 1950-е годы. Именно тогда была открыта структура молекулы ДНК, запущен в космос первый искусственный спутник, созданы компьютеры и, конечно же, разработаны аппараты искусственной вентиляции легких (ИВЛ) и системы жизнеобеспечения, которые поддерживали жизнь в людях с тяжелыми заболеваниями, не давая остановиться их сердцам.
Так были заложены основы современной интенсивной терапии, спасшей множество жизней. Но многие достижения современной медицины шли рука об руку с возникающими сложными морально-этическими проблемами, ставившими под сомнение некоторые из наиболее консервативных социальных концепций и условностей. И возможно, главный вызов был брошен самим понятиям жизни и смерти.
Во все времена остановка сердца означала категорический и бесповоротный конец жизни. Момент остановки сердца – это черно-белое, бинарное событие, ведь сердце либо бьется, либо нет. На этом основаны наши законы и традиции. Например, если живой человек обладает многими правами, то у мертвого их нет вовсе. Современная история реанимационной медицины – нашей способности обращать смерть вспять – ведется с начала XX века, с первых примитивных и разрозненных попыток применения лекарств для повышения артериального давления, дыхательных аппаратов и электрошоковой терапии сердца. В 1959 году Уильям Коуэнховен, Джеймс Джуд и Гай Никербокер из больницы Джонса Хопкинса в Балтиморе сумели обобщить весь достигнутый опыт и наконец разработали метод перезапуска сердца у людей, которые в противном случае были бы уже навсегда мертвы.
Свою новую разработку они впервые опробовали на 35-летней женщине, которая скоропостижно скончалась несколькими минутами ранее в операционной. Им удалось вернуть пациентку к жизни, и они сообщили миру о появлении новой, революционной методики сердечно-легочной реанимации (СЛР), которая вскоре приобрела мировое признание и помогла спасти миллионы человеческих жизней. Однако это открытие также вызвало важный вопрос: если человека, который иначе был бы навсегда мертв, можно таким способом вернуть к жизни, что это означает для нашего понимания жизни и смерти, и особенно для наших представлений о том, что смерть – это навсегда? Новая методика привела к размыванию границ между жизнью и смертью.
С середины XX века исследования в этой новой области медицинской науки, занимающейся методами реанимации и интенсивной терапией, продолжали стремительно развиваться. Русский ученый Владимир Неговский стал одним из отцов-основателей реаниматологии (он же и автор этого термина, означающего «наука о том, как оживлять, возвращать жизнь/дыхание»). В Америке в этом же направлении двигался Петер Сафар – основатель первого центра реаниматологии в Питтсбургском университете. Сафар и Неговский подружились и наладили профессиональное сотрудничество, продолжая развивать реанимационную науку, включая совершенствование методов сердечно-легочной реанимации и, шире, интенсивной терапии.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Франклин не первым высказал такую мысль. Возможно, ее первоисточником следует считать комедию Кристофера Буллока «Престонский сапожник», где сказано: «Нельзя быть уверенным ни в чем, кроме смерти и налогов». – Примеч. авт.
2
Видеоотчет о встрече, проходившей 28 марта 2018 года на базе NIH, все еще находится в открытом доступе по ссылке: NIH BRAIN Initiative Workshop on Research with Human Neural Tissue, NIH VideoCast, https://videoca
