Не по пути

— Так что… думаешь, встретиться?

— Однозначно — да. Что ты теряешь?

— Ну, да, — кивает. — Логично.

— А он, кстати… дикпик не слал? — шучу.

— Не-а. Попросить? — серьёзно спрашивает Ириша.

Мы так увлечены рассматриванием страницы Артура, что не сразу замечаем, как в кабинет вошёл парень. Судя по всему, он слышал конец нашего диалога — потому что улыбка у него до ушей, как у Чеширского кота.

Да уж... Стыдненько. Дожилась, Вержбицкая: на работе обсуждаешь перед клиентом мужские достоинства.

— Здравствуйте, — приветствуем мы в один голос.

— Здравствуйте. А я к Валентину Семёновичу.

— А он в суде. Будет не скоро, если сегодня будет. Может, мне рассказать — по какому делу? Я — помощник Валентина Семёновича.

Парень смотрит на меня с прищуром. Я — в ответ. Лицо какое-то знакомое. Или мне кажется?

— Яська?

— Э-э… да… я она. А вы?

— Ваня Щеглов. Не помнишь?

Точно! Кафаровский дружок. Одноклассник. Тоже играл в баскетбол. Сто лет его не видела. Возмужал — крепкие руки, вены, как канаты, одна рука вся в татуировках, короткая стрижка, шея — броня. Раньше он был совсем другим. Да и я, как бы, тоже была не девочка с картинки. Удивительно, что он меня узнал.

— А… вспомнила.

— А чего так безрадостно? — улыбается.

— Конечно радостно, — отвечаю сухо, подходя к своему столу, включая деловой стиль. — Давай объятия оставим на потом. Ты ведь по делу.

— Да, — улыбка сходит с его лица. — Мы можем пойти куда-нибудь выпить кофе, пообщаться? Я тебе всё расскажу.

— У меня вообще-то рабочий день.

— Да. Я заметил, что как раз отвлёк вас от работы, — с лёгкой иронией улыбается он.

— Ладно. Тут внизу кафе. Можем там пообщаться. Ириша, если что — звони, прибегу сразу.

Ваня выходит. Я иду за ним по кабинету. Замечаю улыбку Ириши боковым зрением.

— Красавчик, — шепчет она, глядя Ване вслед. — Ты там не теряйся.

— Ириша, он — клиент. Не выдумывай.

— Ага-ага.

— Вот тебе и ага-ага. Артурчику лучше напиши.

— Написала уже, — ухмыляется.

— Молодец, ты какая! И Ваню рассмотрела, и Артуру написала. Горжусь тобой! Всё, я убежала.

— Попроси рассмотреть его татуировки поближе, — кричит она вдогонку. — Надеюсь, они у него не только на руке!

Я выхожу из двери. Ваня стоит, задумчиво улыбается, облокотившись о дверной косяк.

— Не только… — многозначительно шевелит лбом.

Я краснею, как пионерский галстук.

— Э-э… Не обращай на неё внимания. Ириша пошутила.

— Да меня после ваших бесед про дикпики уже ничем не смутить, — смеётся он.

Блииин… Прикрываю глаза. Срам какой. Таки всё слышал.

В кафе заказываю себе гляссе — холодное, сладкое, с густым шоколадом. Немного детское, но сегодня мне нужно что-то, что напоминает о лёгкости. Ваня берёт ристретто — крепкий, чёрный, как его настроение.

— Ну, рассказывай, — говорю я, отхлёбывая кофе.

Ваня вздыхает, проводит рукой по коротко стриженным волосам. Видно, что ему тяжело начинать.

— Собираюсь судиться за дом и автомастерскую отца. Короче, неожиданно нарисовалась тётка — и хочет себе всё отжать.

— А твой отец… — я запинаюсь, не зная, как сформулировать деликатнее.

— Да. Полгода уже, — коротко отвечает он, глядя в стол. — Рак. До последнего работал. Даже с катетером в гараже стоял.

— Мои соболезнования, — тихо говорю я.

— Спасибо, — кивает Ваня, сжимая чашку. — Пока отец умирал, он на хер ей не был нужен. Ни звонка, ни приезда. А тут — нарисовалась. Как будто вспомнила, что у неё есть брат. Пришла на похороны, постояла, посочувствовала, а потом — сразу: «А что с домом? А что с мастерской?»

— Ну, всё как обычно, — вздыхаю я. — Понятно. Только какое она имеет отношение к наследству отца? Прямые наследники — ты, его жена и другие дети.

— Других детей нет. Мама давно умерла… — он отворачивается к окну.

Бедный парень. Сирота, получается. Конечно, он взрослый — уже не мальчишка, но всё равно это ведь так тяжело: остаться в целом мире одному. А тут ещё и тётка.

— Значит, прямой наследник — ты, — уточняю.

— Да. Но не всё так просто: дом — общий, дедовский. Там всё запутанно. Тётка утверждает, что её семья вкладывалась в него больше, — что «я там жила, когда была маленькая», да и что «ремонт делали за мой счёт». Бред, конечно. Ремонт был пять лет назад — отец сам всё покупал.

— А мастерская?

— Уверяет, что её муж занимал деньги отцу на бизнес. Даже какую-то расписку нашла. Но это бред. Отец ни у кого не занимал. Он всё сам: начинал с гаража, потом расширился, оборудование покупал… Всё своими руками, понимаешь? Ни кредитов, ни займов.

— Расписку видел?

— Нет. Говорит, где-то в бумагах. Но я знаю, что отец вёл бухгалтерию — у него всё учтено. Если бы он брал в долг, это было бы отражено. У него даже чеки на лампочки хранились.

— Логично, — отмечаю я. — А документы на недвижимость? Есть завещание?

— Завещания нет. Дом на двоих записан — отец и тётка. Мастерская — на отце. Но тётка теперь кричит, что это «семейное дело», что она тоже в него вложилась материально — муж же её денег типа дал. И что она помогала отцу советами, «морально поддерживала».

— М‑да, классика, — хмыкаю я. — Советы и моральная поддержка — это, конечно, весомые аргументы в суде. Особенно если учесть, что она, видимо, считает, что «моральная поддержка» = 50% мастерской.

Ваня впервые за разговор улыбается — кривовато, но всё же.

— Ты хоть сможешь мне помочь? — смотрит прямо. — Журавлёва очень хвалят как адвоката. И если ты его помощница, уверен — разбираешься в этом лучше, чем я.

Я задумываюсь. Дело не самое простое, но и не безнадёжное. Чувствую азарт — как всегда, когда вижу несправедливость. Особенно когда речь идёт о человеке, который всё строил сам.

— Помочь могу, — отвечаю, откинувшись на спинку стула. —Сначала надо посмотреть документы: свидетельство о праве собственности на дом и мастерскую, выписку из ЕГРН, бухгалтерские документы отца. Если есть какие-то договоры или переписка с тёткой — тоже тащи. Потом обсудим стратегию. И да — найди свидетелей. Кто знал отца, кто видел, как он работал, кто может подтвердить, что он всё делал сам.

— Спасибо, Яська, — искренне говорит Ваня.

— Пока не за что, — пожимаю плечами.

Мы выходим из кафе. Я достаю из кошелька визитку, протягиваю её Ване.

— Если что — звони.

— А если «что» — это по работе только? — приподнимает бровь.

— Догадливый, — улыбаюсь, качаю головой.

— Не переживай, дикпики слать не буду, — смеётся.

Я закатываю глаза, фыркаю:

— Ну Ва‑а‑ань… Хватит.

— Ладно‑ладно, — машет рукой, отступает на шаг и потирает подбородок. — Слушай, у меня день рождения через две недели. Хочу за городом отметить — на базе отдыха. Ты как?

— Я?.. Не знаю даже. Я же не друг тебе. А там, наверное, будут только друзья.

— Значит, будешь как мой юрист, — шутит он.

Блин блинский.

Там же по любому будет Кафаров. И что мне с ним делать? Игнорировать? Притворяться, что не знаю его? Или просто не идти?

Но Ваня — хороший парень, как оказалось. Совсем не такой, как его дружок. Он честный, прямой, не играет. И теперь он по жизни совсем один. Остались только друзья.

— Я подумаю, — говорю осторожно, глядя в сторону.

— Ладно, думай, — кивает он.

— А кстати, а чего тебя на свадьбе Яна Мазура не было? Вы же, вроде, дружили. — спрашиваю, пытаясь перевести тему.

— Да. Они меня приглашали. Рад за них. Но я только вчера ночью в город вернулся. По делам ездил в Махачкалу.

— А я и не знала, кто жених, когда шла на свадьбу Лизы. Прикинь? Офигела немного.

— Серьёзно? — усмехается Ваня. — Ян по ней вздыхал, сколько я его знаю. Так что ничего удивительного.

— Да ладно? Но они же ненавидели друг друга

— Ясь… — он смотрит на меня с лёгкой улыбкой. — Не всегда то, что мы видим, — правда.

Глава 5

На день рождения Вани я всё‑таки приехала. Знаю‑знаю, что снова встречу здесь Кафарова. Но потерплю, так уж и быть, его. Пить я сегодня снова не собираюсь, поэтому приехала на своей машинке.

Территория закрытая: вдоль реки — двухэтажные домики, за ними стеной — лес. Красота. Воздух пахнет хвоей и дымком от мангалов.

Иду на звук музыки. Вижу большой стол под навесом — возле него уже сидят гости. Ваня сразу замечает меня и с широкой улыбкой идёт навстречу.

Скользнув взглядом по всем присутствующим, задерживаю внимание на Кафарове: он стоит возле мангала, а рядом с ним крутится красивая девушка. Ну конечно — вокруг него всегда были только такие.

Он поворачивает голову, замечает меня и замирает с щипцами в руке. Явно не ожидал меня здесь увидеть. Прищурившись, переводит взгляд с меня на Ваню и обратно.

— Привет! С днём рождения! Это тебе, — протягиваю коробку с парфюмом известного модного бренда, который я уловила на Ване ещё в нашу первую встречу.

— О, спасибо, мой любимый! — удивляется, разворачивая подарок. — Ты что, экстрасенс?

— Да нет, — улыбаюсь. — Просто у меня отец тоже им пользуется, поэтому я сразу его на тебе узнала. Слушай, по нашему делу… — понижаю голос. — Мы с Валентином Семёновичем посмотрели все документы, что ты прислал, пообщались с тётей.

— И? — Ваня сразу становится серьёзным.

— Начну с мастерской. Без завещания мастерская полностью переходит к тебе как наследнику первой очереди. По поводу расписки: когда я сказала, что мы её отдадим на почерковедческую экспертизу, твоя тётя неожиданно её потеряла. Теперь о доме. Ситуация тут чуть сложнее. Изначально доли не были определены: собственность была совместной с твоей тётей. Соответственно, после смерти отца ты наследуешь его часть — то есть ровно половину. Пятьдесят на пятьдесят.

— То есть… я могу оставить мастерскую? И дом?

— Да. Дом — наполовину. Но ты можешь выкупить её долю или договориться о совместном использовании. Главное — она не сможет забрать всё.

Ваня смотрит на меня, и в глазах у него — облегчение.

— Спасибо, — говорит тихо.

— Не всё так страшно, когда есть документы и закон на твоей стороне, — подмигиваю.

Он улыбается, потом оглядывается на гостей.

— Ну что, идём к столу? Я тебя всем представлю.

— Пойдём, — отвечаю я.

По дороге к компании Ваня меня снова тормозит:

— А как я могу выкупить у неё её долю на дом? Она согласится? И кто эту сумму будет определять? И как это официально оформить потом?

Я чуть прищуриваюсь, переключаясь с приветливых улыбок гостей на суть вопроса.

— Выкупить долю вполне реально, — отвечаю тихо, чтобы не отвлекать общую беседу. — Сначала нужно договориться о цене. Для этого лучше всего провести независимую оценку недвижимости: профессиональный оценщик определит рыночную стоимость всего дома. Тогда ты будешь точно знать, сколько стоит половина — то есть доля тёти.

Ваня кивает, внимательно слушая.

— Допустим, оценщик скажет, что дом стоит шесть миллионов. Значит, её половина — три миллиона. Ты предлагаешь ей эти деньги. Если она согласна — отлично. Если нет, можно попробовать договориться на меньшую сумму или предложить другие условия.

— А если она вообще не захочет продавать?

— Тогда остаётся вариант с судебным разделом имущества. Суд может обязать её продать тебе долю по рыночной цене, если установит, что совместное пользование домом затруднительно. Но это крайняя мера — сначала лучше попробовать договориться мирно.

— Понятно… А оформление?

— Всё оформляется через нотариуса. Вы с тётей подписываете договор купли‑продажи доли, он его заверяет. Потом подаёте документы в Росреестр — через МФЦ или онлайн. Через несколько дней получаешь выписку из ЕГРН, где ты уже единственный собственник дома. Главное — не передавай ей деньги без подписания договора и завершения сделки. Иначе рискуешь остаться и без денег, и без дома.

Ваня глубоко вздыхает, потом улыбается:

— Спасибо, Ярослава. Ты как навигатор в этом лабиринте.

— Просто я знаю правила игры, — смеюсь.

— Что будешь пить? — спрашивает Ваня.

— Я за рулём. Так что мне сок или газировку.

— У-у-у… Как скучно, — обиженно хмурится он.

— Ну, вот так, — развожу руками.

— Могла бы и остаться с ночёвкой. Мест на всех хватит, мы арендовали несколько домиков.

— Не знаю… не хочу.

С одной стороны, ночью не очень хочется возвращаться домой. С другой — ночевать здесь, когда рядом будет Марат… Как-то даже не знаю. Да и оставаться так надолго не хочется.

— Подумай. У меня ведь день рождения, — улыбается мило Ваня.

— Давай пока сок, а там посмотрим.

Марат продолжает кидать на нас взгляды. Что-то он сегодня не подходит ко мне. Это не может не радовать. Кивнул в самом начале сухо — и всё.

Ваня подаёт мне сок. Беру.

— Я прогуляюсь к речке, — говорю ему.

— Давай, только не долго. Скоро шашлык будет готов.

Иду по тропинке. Сзади слышу шорох. Надеюсь, не Кафаров. Оборачиваюсь. Та самая девушка, что стояла возле Марата.

Оценивающе смотрит на меня. Правда, очень красивая: большие глаза, длинные тёмные волосы. Кого‑то она мне напоминает — не могу понять, может, актрису какую‑то. И по выражению лица ясно: я ей не нравлюсь. Но на стерву она вроде не похожа. Хрупкая такая, милая.

— Держись от Вани подальше, — бросает она.

А-а-а, вот оно что. Хотела было сказать ей, что с Ваней у меня ничего нет и не будет. Но её пренебрежительный тон заставляет меня чуть злее улыбнуться и включиться в игру.

— А что такое?

— Советую выбрать себе кого-нибудь другого, — ведёт рукой по сторонам, в сторону гостей. — Он тебе не пара. Поняла меня?

Ах ты ж засранка.

— Тебя забыла спросить, — улыбаюсь, скрестив руки на груди.

— Так вот не забывай, — приближается ко мне и шипит.

— Отойди от меня на два шага. Ненавижу, когда лезут в моё личное пространство. Да и вообще — в мою жизнь.

Не отходит. Резкий толчок — плечом в плечо. Неожиданно.

— Эй, ты чего? — пихаю её тоже в плечо.

Хотя, это далеко не мои методы. Обычно я пытаюсь достучаться до людей словами. Но эта, похоже, слов не понимает.

Вдруг — резкий рывок. Она подлетает и больно хватает меня за волосы.

— Отпусти, сумасшедшая!

Больно. От слёз ничего не вижу. Стою, прижав руку к затылку, чувствую, как волосы тянутся, будто вырвутся с корнем.

К нам кто-то подбегает. Девушку оттаскивают, меня тоже берут за руку — держат, пытаются отвести подальше.

— Ты что творишь? — слышу мужской голос. — Зачем в волосы Ясе вцепилась?

— Заслужила, — сквозь зубы отвечает чёкнутая.

— Чем? Сама себе что-то придумала и наехала на меня!

Когда слёзы стихают и зрение проясняется — вижу: эту девушку держит Марат. Он крепко, обнимая, не даёт ей рвануться снова. А меня… Поворачиваюсь. Поднимаю глаза — Ваня.

— Тебе лечиться надо. Кидаешься на людей, — говорит он, качая головой и крутя пальцем у виска. — Что за истерика?

Интересное кино. Значит, девчонка влюблена в Ваню — иначе зачем бы она вцепилась мне в волосы? А Ваня — на неё ноль внимания. Но к ней не равнодушен Марат? Так что ли?

Перевожу взгляд с неё на Марата. Он что-то шепчет ей на ухо. Прямо нежно. И как он это делает — неприятно колет внутри.

— Да, ничего я ей не сделала. Она вообще первая начала, — бросает бандитка, глядя на Ваню.

Врушка какая.

— Неправда! И ты прекрасно это знаешь — кричу я ей. — Зачем врешь? Ты первая начала из-за…

Замолкаю. Вижу — в её глазах испуг. Она не хочет, чтобы они знали?

— Из-за чего? — спрашивает Марат, глядя на меня.

А вот ему бы не мешало узнать, что она любит другого. А то так нежненько её прижимает к себе, как родную. Но это не моё дело.

— Из-за того, что я случайно облила её соком, — вру не краснея.

Не хочу её подставлять. Если это её тайна — пусть с ней и остаётся. Я-то в курсе, что такое неразделённая любовь. Как никто другой.

— Соком? — девушка смотрит на меня, не понимая.

— А да… Соком, — быстро кивает. — Аккуратнее будь — бросает мне и уходит, цепляясь за Марата.

Он ведёт её, прижимая к себе. И снова — что-то щёлкает внутри. Нет бы спасибо сказать, что не сдала. Змеюка. И ещё шипит на прощание.

— Не обращай на неё внимание, — говорит Ваня, осторожно поправляя мне волосы. — Ты как? Всё в порядке?

— Да нормально всё, — отвечаю, но голос дрожит.

— Мелкая ещё та фурия, — улыбается он.

В этой улыбке — какая-то загадочность. И говорит он это не со злостью, а, кажется, с теплотой. Ой, что-то тут не так. Может, и она ему тоже нравится? Или он просто жалеет?

Короче, я запуталась. Совсем.

Глава 6

После стычки с бешенной девчонкой в голове — только одна мысль: уйти. Срочно. Прямо сейчас. Не приезжать сюда — было бы умнее. Но я приехала. И теперь, кажется, попала в какой-то идиотский водоворот. Подхожу к столу, жадно выпиваю из стакана свой сок и понимаю, что во рту — алкогольное послевкусие.

— Ой, Ясь, это мой бокал был, — слышу за спиной голос Лизы. — Ян сделал мне типа «Маргариту».

Я медленно опускаю стакан.

— В нём алкоголь? — уточняю.

— Ну, — пожимает плечами, — шампанское.

— Блин, — выдыхаю. — Теперь не сесть за руль.

— Так, — Лиза подходит ближе, кладёт ладонь на плечо. — Угомонись. Только шашлык пожарили, ещё даже за стол никто не сел. А ты уже сбегаешь? Ваня расстроится. Кстати… — она прищуривается. — Не знала, что вы с ним дружите.

— Да не дружим мы, — отвечаю, отводя взгляд. — Ваня обращался ко мне по моей работе.

— А, точно… Ты же адвокат.

— Помощник.

— А у него же тёрки с тёткой.

— М‑м, — киваю.

Лиза что-то рассказывает про тётю Вани и автомастерскую, но я слушаю вполуха. Слова доходят до меня обрывками.

Глаза сами находят Марата.

Он стоит у мангала, смеётся — громко, с лёгким хрипотцой, откинув голову. Рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая загорелые предплечья, на которых чётко выделяются вены. Вытирает лоб тыльной стороной ладони, отбрасывая влажную прядь со лба. Немного зависаю. Ян что-то ему рассказывает, щурясь от дыма. А рядом с ним — всё та же девушка. Прижимается к его плечу, будто боится, что он исчезнет.

Смешно. Девчонка бы уже определилась, честное слово. Кто ей больше нравится — Ваня или Марат? А то как-то нечестно: за одного вцепилась в волосы, а к другому ластится, будто котёнок.

Хочу спросить у Лизы: «Кто она ему?» — но язык не поворачивается. Слишком явно. Слишком… заинтересованно.

А мне-то что до этого? Конечно, всё равно. К Кафарову я давно ничего не испытываю. И не позволю себе снова возвращаться к этому.

Заметив мой взгляд, Марат движется ко мне.

Вот чёрт. Спалилась таки. Зачем я на него пялилась, как малолетка? Чёрт. Чёрт. Чёрт.

— Ясь, — подходит ко мне, — ты как? Нормально?

Он смотрит сначала в глаза, потом чуть ниже — на мои губы, на шею.

— А чего ты за меня переживаешь? Иди лучше её пожалей, — отвечаю дерзко, резче, чем хотелось бы.

Он не моргает. Только уголки губ дрогнули.

Это же не похоже на то, что я ревную? Не‑е‑ет! Какая ещё ревность? Я уже не та девчонка, что исписывала тетрадки его именем в сердечке. Я — та, кто смотрит в его глаза и видит просто человека. Самого обычного. Правда же? Ничего особенного в нём нет.

— Не обижайся на неё. Вообще она очень хорошая. Просто сегодня на неё что-то нашло, наверное.

Ага, Ваня Щеглов на неё нашёл.

— Наверное. Ретроградный Меркурий. Все психи в активной фазе.

Марат улыбается. Глаза сужаются.

— Ну не злись, — тычет в бок пальцем.

Что это ещё за панибратство? Не поняла. Бью его по руке — не сильно, но с вызовом.

А он… не отстраняется. Наоборот. Ведёт пальцами по моим волосам — медленно, от виска вниз, будто проверяя текстуру. Я замираю. Всё тело напрягается. Он смотрит на прядь, как будто это не волосы, а шёлк с другой планеты.

— Целы, — шепчет. — Ни один огненный волос не пострадал.

— Эй, ты чего?! — отшатываюсь. — Брысь от моих волос!

— Красивые очень. Не могу оторваться, — говорит он, не глядя на меня. Медленно поднимает глаза. Улыбка исчезает с его лица. — И ты красивая... Не могу насмотреться.

На несколько секунд теряюсь. Выпадаю из реальности. В горле — пересохло, будто я бежала километр. Откашливаюсь, будто это поможет вернуть голос, волю, контроль.

— Иди на подружку свою посмотри лучше, — бросаю ему. А в голосе, кажется, звучит обида. Но мне же всё равно? Естественно. Какая мне разница?

Кафаров смотрит на меня с недоумением. Резко разворачиваюсь перед его лицом и случайно шлёпаю его волосами по щеке.

Сажусь за стол возле Лизы. Марат, провожая меня взглядом, медленно опускается на стул напротив, не сводя с меня глаз.

Все начинают поздравлять именинника с днём рождения, говорить тосты. Смех, гул голосов, звон бокалов.

Неожиданно мою ногу кто-то задевает под столом. Лёгкий, но чёткий толчок. Поднимаю глаза — Кафаров. Уголки губ приподняты, взгляд — вызывающий. Детский сад. Ещё бы за косичку дёрнул.

Демонстративно цокаю, закатываю глаза и перевожу взгляд на виновника торжества. Ваня сидит во главе стола, расслабленно откинувшись на спинку стула, улыбается. А рядом — Малика, безотрывно смотрящая на него.

Да что с этой девчонкой не так — не пойму.

— Лиз, — шепчу, наклоняясь к ней.

Она поворачивается:

— А?

— А эта девушка, которая возле Вани сидит… кто такая?

— Ты про Кафарову? — переспрашивает.

— Кафарова?! — взвизгиваю, и сама чувствую, как голос срывается. Слишком громко.

— Ну да, — спокойно отвечает Лиза, будто речь о погоде.

— Жена Марата? — спрашиваю уже тише, почти шёпотом.

Лиза смотрит на меня и вдруг начинает громко смеяться:

— Какая жена? Сестра — Малика.

— Сестра?

Ну да, я в курсе, что у него есть сестра. Но вроде маленькая совсем. Я думала, она ещё в школе учится. А эта — вон дылда какая.

— Да, младшая, — подтверждает Лиза.

Ничего себе… Младшая… Сколько ей тогда?

Теперь понятно, почему он так заботливо её обнимал. Почему так странно на меня посмотрел, когда я предложила ему пойти к ней. Как будто я оскорбила святое.

Марат снова толкает меня ногой под столом. Не случайно. Чётко. Дважды.

— Да что тебе? — злюсь.

Он встаёт из-за стола, подсаживается ко мне — прямо на соседний стул, слишком близко…

— Слушаю, — смотрю на него, не моргая.

— Тебе Вано нравится, поэтому от меня морозишься?

Да блин.

— Марат, при чём здесь Ваня? Как мне тебе ещё сказать «нет», чтобы ты понял — это как «нет», а не как «возможно»?

— А я вообще непонятливый, — поджимает губы. — И привык добиваться своего, — дёргает два раза бровями.

— Я тоже упёртая.

— Заметно.

— Марат, отстань. Со мной тебе ничего не светит. Ты же в курсе уже, да? Нам с тобой не по пути!

— Посмотрим.

— Посмотрим.

Глава 7

Марат

Чертовка. Снова меня отшила. Думает, это сработает? Или я такой глупый, что не вижу её взглядов, которые она кидает тайком на меня? Нет. Я всё вижу. И ей так просто от меня не сбежать. Чем больше она сопротивляется, тем сильнее хочется добиться её. Мужская природа.

И с Вано ей ничего не светит — я уж позабочусь. Нужно поговорить с ним и чётко обозначить свои позиции. Даже если он не против с ней зажечь — против меня он не попрёт, я в нём уверен. Но я, конечно, офигел сегодня, когда увидел её здесь. Откуда вдруг взялась такая дружба, что даже на свой день рождения её пригласил? Насколько помню, в школе они и не общались вовсе. А тут так мило любезничают… Со мной она далеко не такая.

Но все её резкие ответы, попытки оттолкнуть… На самом деле они только разжигают. Потому что за ними — дрожь в голосе, быстрый взгляд, который тут же убегает в сторону. Она не так холодна, как хочет показать. И эта двойственность сводит с ума.

Нет, Яся, так просто ты от меня не отделаешься. Ещё посмотрим, кто кого…

Смотрю по сторонам — ищу её, нигде не вижу. Уехать точно не могла: такси сюда в такое время уже не поедет, а она пила сегодня алкоголь, значит, за руль не сядет. Она же законопослушная девушка.

Встаю, иду к мангалу: там пацаны ещё рыбу решили сделать — мало им шашлыка. Ян с Лизой зажимаются. О, мелкая с Ваней. Может, они знают?

Подхожу к ним, небрежно опираюсь плечом на столб беседки, скрещиваю руки на груди.

— Вано, Яську не видел?

— Так она в домик ушла.

— Зачем?

— Сказала, устала, хочет отдохнуть, — пожимает плечами.

Я хмыкаю, делаю шаг ближе, понижаю голос и подмигиваю:

— А в каком она домике и в какой комнате?

Малика смотрит на меня, открыв рот.

— Так, мелкая, в рот муха сейчас залетит, — слегка щёлкаю сестру пальцами по носу, улыбаюсь, но тон оставляю твёрдым. — Иди погуляй. У дядь тут взрослый разговор.