Огонь под пеплом

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. В груди всё ещё болит, но рядом с Сашей появляется хрупкое ощущение безопасности. Мы медленно идём вперёд, и утренний свет, пробивающийся сквозь тучи, кажется чуть менее враждебным.

Глава 9

На следующий день мы вошли в институт. Меня тут же окутала липкая волна тревоги — казалось, все всё знают. Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, будто прожигал насквозь. Я чувствовала себя ужасно: будто на мне табличка с надписью «Вчера совершила глупость». Сердце колотилось так бешено, что, казалось, его слышат все вокруг.

Я постаралась вжаться в свитер с высоким горлом — он почти полностью скрывал засос на шее. Губы, украшенные тёмной помадой, тоже были надёжно замаскированы. Но даже эти «бронежилеты» не спасали от внутреннего ощущения уязвимости. Ладони вспотели, а в горле стоял ком, мешающий дышать.

— Ты как? — тихо спросила Саша, бросая на меня обеспокоенный взгляд. В её глазах читалась искренняя тревога.

— Нормально, — выдавила я, но голос дрогнул, предательски задрожав. — Просто… чувствую себя мишенью.

Мы шли по коридору, и каждый шаг отдавался в голове глухим эхом. Кто‑то смеялся, кто‑то болтал, кто‑то листал конспекты — обычная суета институтских будней. Но мне казалось, что все разговоры затихают, когда мы проходим мимо, что все украдкой переглядываются и шепчутся. Я ловила на себе взгляды — или мне только казалось, что ловила? — и от этого становилось ещё хуже.

— Насть, — Саша остановилась и взяла меня за руку, её пальцы были тёплыми и твёрдыми, — посмотри на меня. Никто ничего не знает. И даже если бы знали — это их не касается.

Я попыталась улыбнуться, но получилось жалко. Внутри всё сжималось от страха и стыда.

В коридоре я увидела Андрея, который приближался к нам. Кровь отхлынула от лица.

«О нет, только не это, — пронеслось в голове. — Я хочу провалиться сквозь землю».

Саша, словно почувствовав моё состояние, бросила: «Я пойду в аудиторию», — и растворилась в толпе, оставив нас вдвоём.

— Не ожидал от тебя такого, — произнёс Андрей, и в его голосе звучала холодная ярость.

— Чего именно ты от меня не ожидал? — я старалась говорить ровно, но внутри всё дрожало.

— Всего этого, — он показал на меня рукой, имея в виду мой новый образ. — Вела себя вчера как потаскуха, ещё и укатила потом вместе с Чернецким. Хорошо провела время? Ты теперь стала очередной зарубкой на его кровати.

Каждое слово било, как пощёчина. Я сжала кулаки, стараясь не дать волю слезам.

— А тебе вообще какое дело? У тебя теперь новая девушка — её и контролируй.

— Как ты могла с ним? Неужели нет других парней? — в его глазах читалось искреннее недоумение, почти боль.

— Поверь, с ним было гораздо лучше, чем с тобой. Он просто бог секса и оргазмов. И я ни о чём не жалею. Понял? — выпалила я, сама удивляясь собственной дерзости. Слова лились потоком, защищая меня невидимым щитом.

Андрей вдруг замолчал и посмотрел куда‑то за мою спину. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок — за мной кто‑то стоял.

Я обернулась. Нет! Это Рома.

— Какие‑то проблемы? — спросил он, глядя на Андрея с холодным спокойствием.

— Никаких, — коротко ответил Андрей, его лицо исказилось от злости.

— Ну, тогда можешь быть свободен.

Андрей кинул на меня ещё один осуждающий взгляд, полный разочарования, и ушёл.

Я поспешила в аудиторию, но Рома остановил меня, мягко схватив за руку.

— Это твой бывший?

— Тебе какое дело? Кто ты вообще такой? — мой голос дрожал от напряжения, но я старалась выглядеть уверенной.

— Бог секса и оргазмов, — он засмеялся, и в этом смехе не было злобы — скорее лёгкая ирония.

— Придурок, — буркнула я, чувствуя, как внутри всё кипит.

Я снова хотела сбежать в аудиторию, но он опять остановил меня.

— Да подожди ты, не сбегай. Какие планы на сегодняшний вечер?

— Какие бы у меня ни были планы, тебя в них явно нет, — отрезала я, пытаясь высвободить руку.

— Почему ты себя так ведёшь? Как будто я тебя чем‑то обидел или сделал что‑то плохое? — в его голосе прозвучало искреннее недоумение.

— Я допустила огромную ошибку, поехав к тебе домой. Я хочу забыть о том, что было, и не вспоминать, — слова вырывались сами, я уже не могла остановиться.

— Ошибку? Если что, я тебя не заставлял меня целовать и ехать ко мне. — его тон стал жёстче, но глаза оставались спокойными.

— Нет, не заставлял. Я просто переживала своё расставание с парнем, хотела отвлечься.

Но ты — это одна сплошная ошибка. Давай мы сделаем вид, что ничего не было, — я говорила быстро, почти задыхаясь от эмоций.

Я выдернула свою руку из его ладони и бросилась в аудиторию. Сердце колотилось как сумасшедшее, в висках стучало.

Когда я зашла, сразу почувствовала этот взгляд. Лиза и её подруга, которая тоже была в субботу в «Граните», перешёптывались и смеялись, глядя на меня. Их глаза блестели от злорадного любопытства.

«Класс! Я теперь посмешище. Сама виновата», — пронеслось в голове, и глаза защипало от слёз. Я опустила взгляд, пытаясь спрятаться за прядями волос, и медленно прошла к своему месту, чувствуя, как все эти взгляды липнут к моей коже, будто паутина.

Глава 10

Когда я думала, что этот день наконец‑то закончился и ничего плохого уже произойти не может, раздался звонок. Мама.

— Насть, привет! — её голос звучал бодро, почти радостно. — Напоминаю, что в эти выходные юбилей у папы. Мы вас с Андреем очень ждём!

Внутри всё оборвалось. Я сжала телефон. В висках застучало: «Что говорить? Что говорить?!»

— Мам… — начала я, но слова застряли в горле.

— Что такое? — в её голосе тут же прорезалась тревога. — Ты в порядке? Голос какой‑то…

— Да‑да, всё нормально, — я пыталась говорить ровно, но голос предательски дрогнул. — Просто… устала немного.

— Ну, конечно, учёба, работа… Но праздник — это же радость! Тем более Андрей будет. Мы так давно хотели с ним познакомиться, узнать, какой он, как вы проводите время вместе…

Я зажмурилась, чувствуя, как к горлу подступает ком. Вот оно. Сейчас надо сказать. Сейчас или никогда.

— Мам, — выдохнула я, — у Андрея, наверное, не получится приехать. У него… срочные дела на работе.

— Опять дела? — в голосе мамы проскользнула знакомая нотка скептицизма. — Настя, это уже восьмой раз за полгода. Ты уверена, что он… что у вас всё серьёзно?

В воображении тут же вспыхнули картины: мама с выражением «я же говорила», папа, молча качающий головой. А дальше — самое страшное: «Ну вот, опять ты одна. Давай я познакомлю тебя с сыном подруги, он такой хороший мальчик… У него стабильная работа, он серьёзно относится к жизни, не то что твой Андрей…»

Именно это я и боялась услышать. Не просто сочувствие — а поток предложений «подходящих кандидатов». Очередная попытка мамы устроить моё счастье по своему шаблону.

— Мам, пожалуйста, не надо, — перебила я, едва сдерживая слёзы. — Я сама разберусь, правда. Просто дай мне время.

— Хорошо, доченька, — вздохнула она. — Но ты же знаешь, мы всегда тебя поддержим. Что бы ни случилось.

— Знаю, мам, спасибо, — прошептала я.

Мы попрощались, и я опустилась на кровать, закрыв лицо руками. По щекам тихо катились слёзы — не громкие, рыдающие, а тихие, горькие, бессильные.

«Нужно было сказать правду», — билось в голове. Но страх оказаться в их глазах неудачницей оказался сильнее. Страх услышать это невысказанное «Ты опять не справилась. Ты выбрала не того. Давай мы найдём тебе кого‑то получше».

Что теперь делать? Приехать одной — значит столкнуться с десятком осторожных вопросов, с заботливыми взглядами, с ненавязчивыми «А как ты сама‑то? Может, тебе стоит присмотреться к кому‑то ещё?». Придумать оправдание для Андрея — значит отсрочить неизбежное, тянуть эту ложь ещё неделю, месяц, год. Сказать правду — значит признать поражение, признать, что всё, во что я верила последние месяцы, оказалось иллюзией.

Я обхватила колени руками, пытаясь собраться с мыслями. В зеркале напротив отражалась девушка с красными глазами и бледным лицом — совсем не та, что вчера вечером казалась себе такой смелой и свободной.

«Ты можешь справиться», — мысленно повторила я, глядя на своё отражение. — «Это просто ещё одна проблема. Ты её решишь. Даже если придётся притворяться, выдумывать оправдания, улыбаться и делать вид, что всё в порядке. Даже если придётся какое‑то время носить эту маску».

Но внутри всё сжималось от тревоги. Впереди — не только тяжёлый разговор с родителями, но и необходимость наконец посмотреть правде в глаза: я осталась одна. Совсем одна. И теперь нужно научиться жить с этим — без чужих советов, без навязанных знакомств, без попыток других людей «улучшить» мою жизнь.

...

На следующий день, когда я подошла к общежитию, меня ждал у входа Рома. Его фигура в расслабленной позе у стены выглядела на удивление… спокойной.

— Что ты тут делаешь?

— Жду тебя, — просто ответил он, чуть приподняв брови.

— Зачем? — я скрестила руки на груди, будто пытаясь защититься.

— Слушай, — он сделал шаг ближе, но не настолько, чтобы нарушить границы, — впервые сталкиваюсь с такой, как ты. Обычно это я сбегаю на следующее утро после секса и морожусь, делаю вид, что ничего не произошло.

Я невольно хмыкнула:

— Рома, я не играю ни в какие игры, чтобы разбудить в тебе интерес. Честное слово. Мне правда хочется забыть о том, что произошло.

Он посмотрел на меня с искренним удивлением, чуть склонив голову:

— Ладно. Но мы же можем просто общаться? Да? Не обязательно от меня постоянно бегать и каждый раз говорить, что я ошибка.

Я замерла, обдумывая его слова. В его взгляде не было ни насмешки, ни давления — только искренний вопрос.

— Общаться? Да… не знаю… почему нет. Только то, что было, никогда больше не повторится. Хорошо? Не пытайся меня соблазнять.

— Да ладно, расслабься, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего двусмысленного. — Ничто из того, что ты не хочешь, не повторится. Так что… друзья?

— Друзья, — повторила я, протягивая руку для рукопожатия.

Мы обменялись коротким, деловым касанием ладоней. Странное ощущение — будто подписали договор о ненападении.

«Какие мы с тобой можем быть друзья? — пронеслось в голове. — Вообще дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Для дружбы у меня есть Саша».

Но тут же сама себя одёрнула: «Ну ладно, во всяком случае, он и правда не сделал ничего плохого».

— Как насчёт закрепить дружбу вкусным кофе? — спросил Рома, глядя мне в глаза с лёгкой, почти обезоруживающей улыбкой.

— Не откажусь…

Глава 11

Мы двинулись в сторону кофейни, и с каждым шагом меня всё сильнее терзал один и тот же вопрос: почему? Почему он так настойчиво пытается наладить контакт?

«Это игра? — думала я, искоса наблюдая за его расслабленной походкой. — Или он просто по природе такой — дружелюбный, общительный, не умеющий держать дистанцию?»

В кофейне я села напротив него, обхватив чашку ладонями, словно искала в ней опору.

— Ты в порядке? — вдруг спросил он, прервав свой рассказ на полуслове.

Я вздрогнула:

— Да, конечно. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты смотришь на меня так, будто пытаешься разгадать какую‑то тайну. — Он слегка наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло искреннее любопытство. — Что‑то не так?

Я помедлила, подбирая слова. В груди теснились противоречивые чувства: настороженность, смутное раздражение и — неожиданно — желание хоть с кем‑то поделиться тем, что давит изнутри.

— Просто… не понимаю, зачем тебе это нужно.

— Что именно?

— Всё это. Кофе. Разговоры. Попытки подружиться. — Я наконец выпалила то, что мучило меня изнутри. — После… после того, как я ясно дала понять, что не хочу продолжения, ты всё равно здесь. Почему?

Рома помолчал, задумчиво крутя чашку на блюдце. Когда он заговорил, голос его звучал непривычно серьёзно:

— Потому что мне показалось, что ты не просто «не хочешь продолжения». Ты будто пытаешься отгородиться от всего мира. И мне стало интересно: что скрывается за этой стеной?

Я невольно напряглась, скрестила руки на груди:

— Тебе не обязательно это выяснять.

— Может, и не обязательно. — Он пожал плечами. — Но я хочу. Не как мужчина, который надеется на что‑то большее, а как человек, которому ты показалась… необычной.

— Необычной? — Я невольно усмехнулась, и в этой усмешке сквозила горечь. — Это комплимент или диагноз?

Он улыбнулся, но взгляд остался внимательным:

— Комплимент. Ты необычная, интересная. Тебя хочется разгадать.

В голове тут же вспыхнули слова Андрея: «Ты скучная. В тебе нет огня». Я сглотнула, пытаясь отогнать это эхо.

— Ты просто меня плохо знаешь. Я самая обычная. Нет во мне ничего интересного и загадочного.

— Кто тебе такое сказал? — Его голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась твёрдость.

В этот момент наш разговор прервал звонок. Рома посмотрел на экран смартфона, вздохнул и поднял палец:

— Извини, мне надо ответить.

— Да, папа.

— Хорошо.

— Да, я буду.

— Да.

— Пока.

Он положил трубку. Настроение его заметно ухудшилось — исчезла та лёгкая игривость, с которой он говорил минуту назад.

— Что случилось? Какие‑то проблемы? — осторожно спросила я.

— Есть немного. — Он провёл рукой по волосам. — У мамы на следующей неделе день рождения. И они ждут меня домой. А отец уже несколько лет безуспешно пытается меня свести с дочкой своего бизнес‑партнёра. И я уже боюсь возвращаться домой. Не знаю, как от неё отвертеться. И как объяснить отцу, что мне это неинтересно.

Я кивнула, понимая его состояние лучше, чем хотелось бы:

— Ясно. Семейные проблемы. У меня похожая история.

— Расскажешь?

— В четверг у отца юбилей. И на выходные они ждут меня… с моим парнем. Который меня на днях бросил.

— Ну так объясни маме, что вы расстались.

Я горько усмехнулась:

— Да. Всё логично. Но тогда мама опять начнёт мне сватать всех сыновей своих знакомых и подруг. А меня это уже утомило. Я не хочу слушать: «Ну вот, опять ты одна», «Тебе уже пора», «А вот сын моей подруги…». Это как будто я — дефектный товар, который нужно срочно пристроить.

Рома посмотрел на меня с неожиданным сочувствием:

— О! Я тебя понимаю как никто другой. Мой отец тоже считает, что я «должен» — должен соответствовать, должен продолжать бизнес, должен выбрать «правильную» девушку. Как будто моя жизнь — это шахматная партия, где я пешка, а он — гроссмейстер.

Я взглянула на него по‑новому. В его глазах читалась та же усталость, что и у меня. Та же боль от чужих ожиданий.

— Знаешь, — тихо сказала я, — когда ты говорил, что хочешь меня разгадать… Я думала, это просто слова. Но сейчас вижу — ты и сам не так прост, как кажешься.

Он слабо улыбнулся:

— А кто из нас прост? Мы все — клубок противоречий. Но, может, именно поэтому нам и стоит попробовать дружить. Потому что мы оба знаем, каково это — быть не тем, кого от тебя ждут.

Я помолчала, глядя в свою чашку. Кофе почти остыл, но я всё ещё чувствовала тепло в пальцах. В голове крутились мысли: «А что, если он прав? Что, если именно потому, что мы оба устали от чужих ожиданий, нам будет легче понять друг друга?»

— Ладно. Давай попробуем.

Мы стукнулись кружками кофе.

— За дружбу.

Потом Рома резко замолчал, будто что‑то обдумывал. Взгляд его стал сосредоточенным, а на лице заиграла едва заметная улыбка. Я почувствовала: он хочет что‑то сказать.

— Что? Что такое? — не выдержала я.

— У меня появилась гениальная идея.

— Я к тебе не поеду, сразу говорю, — выпалила я, сама не зная почему.

Он поднял бровь, в глазах заплясали смешинки:

— Мне кажется, или ты думаешь об этом больше, чем я?

— Ни о чём таком я не думаю. Просто предупреждаю, — буркнула я, чувствуя, как щёки слегка теплеют.

— Мы нужны друг другу. Мы не просто так встретились. Это знак, понимаешь?

— Пока не особо, — честно призналась я, скрещивая руки на груди.

— На эти выходные я поеду вместе с тобой к твоему отцу на день рождения. И побуду Андреем. Они же его ещё не видели?

Я замерла, переваривая предложение:

— Не видели… Но потом? Что я скажу им потом?

— Когда потом?

— Ну, не знаю… Если мы с Андреем помиримся. Как я их познакомлю с настоящим Андреем?

— Ты ещё примешь его обратно, если он вернётся в твою жизнь? Серьёзно? — Рома посмотрел на меня пристально, без тени насмешки.

— Ну, я гипотетически…

— Давай о гипотетическом мы подумаем потом. День рождения твоего отца уже через несколько дней.

Я помолчала, взвешивая варианты. С одной стороны — безумная затея. С другой — реальный шанс избежать назойливых вопросов и попыток мамы «устроить моё счастье».

— Ты прав, — наконец выдохнула я.

— Да. А на следующей неделе ты поедешь со мной к моим родителям. В качестве моей девушки.

— Девушки? — переспросила я, округлив глаза.

— Да. Тогда Маша, её отец и мой отец отцепятся от меня. Представь: я наконец‑то привёл девушку, они увидят, что у меня всё «как надо», и отстанут.

Я рассмеялась, не сумев сдержать эмоции:

— То есть мы будем друг для друга прикрытие?

— Не прикрытие, — он покачал головой. — Партнёры по выживанию. Мы оба устали от чужих ожиданий. Так почему бы не помочь друг другу?

Я задумалась. Идея была абсурдной, но в ней чувствовалась своя логика. И что‑то ещё — лёгкость, которой мне давно не хватало.

— И как мы это всё объясним твоим родителям? — спросила я, уже понимая, что почти согласна.

— Просто скажем, что недавно начали встречаться.

— А если они начнут расспрашивать о деталях? О том, как мы познакомились, как развивались отношения…

— Придумаем на ходу. У нас есть время до следующей недели порепетировать, — он подмигнул. — К тому же, чем больше деталей — тем сложнее запомнить.

Я невольно улыбнулась:

— То есть ты предлагаешь импровизировать?

— Именно. Жизнь — сплошная импровизация, так почему бы не применить это к семейным торжествам? — Рома откинулся на стуле, явно наслаждаясь собственной идеей. — Главное — не переиграть. Естественность — наше всё.

— Естественность… — задумчиво повторила я. — Звучит как вызов. Особенно когда речь идёт о том, чтобы изображать влюблённую пару.

— А кто сказал, что мы должны изображать влюблённых? — он приподнял бровь. — Давай будем честны: мы друзья, которые помогают друг другу. Просто… немного приукрасим реальность.

— Приукрасим? — я усмехнулась. — Ты называешь это «приукрасить»? Мы же собираемся ввести в заблуждение твоих и моих родителей!

— Не ввести в заблуждение, а… мягко скорректировать их ожидания, — он сделал вид, что тщательно подбирает слова. — Это же не ложь, а скорее… художественный вымысел.

— Художественный вымысел, — я покачала головой, но в голосе уже не было прежней настороженности. — Звучит почти благородно.

— Вот именно! — он торжествующе поднял палец.

Я сделала глоток остывшего кофе, глядя на него:

— Ты действительно готов ввязаться в эту авантюру?

— Готов. Потому что знаю, каково это — когда тебя пытаются загнать в рамки. И знаю, как хочется вырваться. А ты?

Я посмотрела в окно, на спешащих по своим делам людей. В голове крутились мысли: «Это безумие. Это может обернуться катастрофой. Но…»

— Ладно, — сказала я наконец. — Давай попробуем. Но предупреждаю: если всё пойдёт не так, я сбегу первой.

— Договорились, — он улыбнулся. — Но сначала — кофе и план действий.

Глава 12

Мы сидели с Сашей в нашей комнате в общежитии, залитой тусклым послеполуденным светом. За окном моросил дождь, ритмично стуча по стеклу, а в воздухе витала смесь тревоги и нервного возбуждения. Мы ждали Рому — он должен был заехать за мной, чтобы вместе отправиться к моим родителям.

— Я до сих пор не могу поверить в вашу авантюру, — подруга покачала головой. — Кто бы мог подумать, что вы будете разыгрывать перед вашими родителями пару.

— Да,