Упрямый трофей

— Стоп, мам! Я ни хрена не понимаю! — мотнул я тяжелой башкой. Зря, аж повело всего, пришлось к стене привалиться.

— Тим!

— Прости, но я правда не в курсах о чем ты сейчас! Олег в реанимации? С какого перепугу?

— С такого, что на него напали и чуть голову не проломили!

— И че, это сразу я что ли? Да я ни сном ни духом! Он че, брешет, что это я?

Вот же урод! Вечно от него всяких подстав только и жди, но до такого еще не доходило. Это он что, пользуясь тем, что родоки на отдых свалили решил их окончательно против меня настроить, изобразив избитого до полусмерти? У меня от бешенства аж перед зенками потемнело. Я тебя, сучонок, за такое реально покалечу, для достоверности легенды!

— Да ничего он не говорит еще! Нам главврач из первой городской дозвонился и сказал, что Олега вчера поздно вечером доставили с переломом ключицы и закрытой черепно-мозговой травмой.

Главврач? Мог этот долбоклюй хитрожопый и его в свои игры с подставой втянуть? Да запросто! Это же, мать его, мразоОлежек, от него всего ждать можно и нужно.

— И конечно же сразу я виноват, да?

— Тим…

— Да мы месяцев шесть уже всерьез не цеплялись! Вчера только посрались, но чисто словесно! — какого хрена я всегда должен оправдываться, если почти никогда не виноват? Подумаешь, выбил ему пару зубов, так то когда еще было! Он мне тоже ребра ломал, об этом что-то не вспоминают чуть что. — Я вашего Олега и пальцем не трогал и он свалил из клуба в двенадцатом часу целый и невредимый. Если его и отмудохали где-то, то я тут вообще не при делах!

— Ты не врешь мне, Тим?

— Будто ты и муж твой мне на слово поверите.

— Тима…!

— Мам, клянусь, не трогал я вашего хорошего мальчика и не собирался! Нах мне надо руки марать об это…

— Тим! Ты вообще не знал?

— Нет, конечно. И че там с ним, реально все по серьезке?

— Не знаем мы ничего толком, Тима. Алексей собирается домой лететь и выяснять, но еще билетов не достал, везде бронь.

То есть, никакой конкретики, все известно только со слов какого-то врача, которому гандон мог забашлять за ложный диагноз и имитацию тяжести повреждений? И значит я могу подсуетиться и вывести этого их “хорошего мальчика” на чистую воду и наконец хоть мать моя увидит кто он есть по жизни.

— Да че вы сразу срываетесь?

— Ну как чего, Тима! Ребенок в реанимации, а мы будем загорать и коктейли попивать? Ну ты в своем уме?

Ребенок! Накачанный лось под два метра и под центнер весом.

— В своем. Тормозни там мужа своего, скажи я сейчас прям в больничку скатаюсь, че-как выясню и вам сразу отзвонюсь.

— Ты правда это сделаешь? Съездишь к брату?

— Правда. До связи. — буркнул и сбросил. — Пес он сутулый, а не брат мне.

Залез под душ, нашел не самый вонючий гель для душа, ополоснулся, быстро растерся полотенцем и вышел из ванной, сходу нарвавшись на слегка офигевший взгляд дамочки лет сорока примерно в розовом шелковом халате.

— Доброе утро! — помахал я ей рукой.

— Доброе. — ответила она, совершенно не обламываясь опустив взгляд к моему прибору.

Я тем более обламываться не собирался, прошел мимо нее по коридору в спальню и стал одеваться, собирая свое барахло с пола. Милана сидела на краю кровати ко мне спиной, явно всей позой сигнализируя, что обижена. Да и хрен с ней, не придется хоть болтать и чего-то обещать.

Нашарил в куртке ключи от тачки и бумажник, сунулся в него, но налички там не было, только карты. Быстро обиженка подсуетилась, поняла все, выходит, правильно, что все было одноразово, дальше ничего не светит и решила взять деньгами. Я бы и сам дал, но раз решила по крысиному — хрен с ней, я не жадный, но память у меня хорошая. Ухмыльнувшись в спину обиженке, вышел из комнаты не прощаясь.

ГЛАВА 5

Олег

— Олег Алексеевич, вам рано еще вставать! — вскочила, преграждая мне дорогу медсестра. — Доктор не разрешал пока ходить!

— Да сколько же мне еще валяться тут? — скривился я невольно.

Пока лежал, вроде ничего было, а только сел, так головная боль вспыхнула с такой силой, что свет почудился нестерпимо ярким. Да и плечо тут же прострелило жёстко, видимо обезбол перестал действовать уже. Ночью я пару раз просыпался, так не болело вроде. Мне потому и стало казаться, что не так уж и досталось мне, как вокруг суету разводят. Наверняка большая ее часть происходит из-за страха неприятностей от отца и жены его, случись какой недосмотр.

— Сколько надо, столько и полежите! Вас еще невролог не смотрел и МРТ через час только.

— Ну хоть телефон верните, скучно же так до невозможности и дел у меня куча. — практически взмолился я.

— Скажет доктор, что можно вам зрение напрягать — вернем. — непреклонно ответила медсестра.

Девушка была ростом едва ли метр пятьдесят, немного пухленькая, но на мордочку хорошенькая, хоть и вообще не мой обычный типаж. Хмурилась она очень забавно и говорила строго, но голосок писклявый подводил, так и тянуло улыбнуться, не взирая на поганое состояние.

— А что, когда меня он посмотрит и сделают это ваше МРТ, то мне тут же полегчает?

— Нет, конечно. Но мы уточним ваше состояние и лечение скорректируем, а вот от этого уже точно станет легче.

— Ладно, но мне все равно нужно посетить санузел. — упрямо стал подниматься я.

— Нет-нет! Ложитесь, я вам судно подам.

— О-о-о, ну вот этому точно не бывать! — я вовремя вспомнил, что мотать головой не стоит.

— Если вы стесняетесь, то напрасно. Ничего в этом такого нет, тем более для меня.

— Не сомневаюсь. Зато для меня такая масса неизведанных ощущений. Вас как зовут?

— Анна.

— Анечка, я не готов к судну совершенно. Ни морально, ни физически. Мне же не ноги перебили, в конце концов, а слегка по голове треснули.

— Но вам нельзя еще ходить!

— Нельзя, но ведь если очень надо, то можно, да? Вся ответственность на мне и пройти то нужно всего несколько шагов.

Я все таки поднялся, постоял держась за высокую спинку кровати и прислушиваясь к своему состоянию, только после этого сделал первый шаг. Аня тут же подскочила, причитая, как по покойнику и подставляя мне свое плечо с нетравмированной стороны и мы потихоньку пошаркали к двери санузла.

— Дверь я вам закрыть не дам, уж извините, Олег Алексеевич. — твердо заявила медсестра.

Ладно, такое я еще переживу, можно подумать не случалось отливать в присутствии девушек, особенно по пьяни.

— Всегда знал, что ты извращуга. — раздался самый ненавистный голос за спиной. — Че, даже в больнице не можешь потерпеть и не поболтать вялым прибором перед кем-нибудь?

— Пошел на хер! — рыкнул я, даже не оборачиваясь, а в голове снова бомбануло болью от вспыхнувшей злости. — Ты какого приперся? Я же не в морге лежу, чтобы ты мог порадоваться.

— Всегда нужно надеяться на лучшее. А вдруг ты сейчас упадешь и в корчах сдохнешь. Травмы башки они такие коварные.

— Вы кто? — подключилась пискляво и Аня. — Вас кто сюда пропустил? Почему вы даже без халата?

— Да кто же меня остановил бы, мышонок! — фыркнул ублюдок, смерив девушку таким бесстыжим взглядом, что бедная Анюта тут же вспыхнула.

— Я сейчас охрану позову! — пригрозила она, рванув к двери.

— Не надо охрану, Аня. — я с трудом, но сам пошел обратно к кровати, еще не хватало радовать этого козлину видом моих страданий. — Он уже уходит.

— Ну не прям сразу. Я тут не на тебя полюбоваться, хоть и не стану брехать — зрелище приятное, а с высочайшим поручением узнать какого же хрена с тобой случилось и не сдохнешь ли ты.

— В смысле?

— В прямом. Папаша твой на ушах и меня мать дернула.

— Откуда они узнали? Я же просил их не беспокоить.

— Главврач им дозвонился. Он же не дурак, такое говно, как ты сдохнет у него в больнице, а твой папаша его потом со свету сживет. У него в этом рука-то набитая.

— Да пошел ты…

— Эх, зря кипиш подняли, ты вон даже ходячий вполне и ни хрена ни при смерти.

— Как вам не стыдно так говорить! — возмутилась сестричка. — Олег Алексеевич чудом жив остался! Если бы не та девушка, что помешала нападавшему, то он наверняка бы погиб!

— Да? — прозвучало это у меня и сволочного визитера в унисон.

Я сам мало что помнил. Крик, сразу удар, ослепительная боль. Все.

— Да! Вам очень повезло, Олег Алексеевич, что она там оказалась. И даже бросилась на помощь. Сейчас такое редкость. Мне все сменщица рассказала, она слышала как следователь ее опрашивал.

Значит надо будет узнать у этого следователя кому жизнью, вероятно, обязан и отблагодарить человека хорошего. Ведь Аня права, время сейчас такое, что убивать будут и никто не вмешается, еще и на телефон поснимают, чтобы хайпануть.

— Да уж, беда прямо с такими вездесущими неравнодушными гражданами. — цинично ухмыльнулся Тимур и скроил недовольную рожу. — Значит, помирать ты не собираешься?

— Не дождешься.

— Ладно, тогда отзвонись сам своему папаше, а то он там собрался домой срываться, сынулю спасать, которого, само собой, я покалечил.

— А ты тут при чем?

— При всем. У вас же всегда и во всем я виноват.

— Ой, еще взрыдни, бедолага, любовью всеобщей обделенный. Кто меня бил я не видел, вряд ли ты сам бы так засветился, но кто сказал, что это не твои дружки наркоманы и барыги.

— Да пошел ты! Я тебе еще вчера сказал, что я не при делах! Сам хочу отловить тварь, что оборзела барыжить в клубе.

— Хрен я тебе поверю! Ты охрану нарочно из своих дружков понанимал, чтобы в рот тебе смотрели и прикрывали!

— Прекратите немедленно! Олег Алексеевич, сейчас ложитесь, вам сейчас хуже станет! — встала между нами Аня и руками замахала, потому что перекрыть нам прямой визуальный контакт росточка ей не хватало. — А вы, мужчина, покиньте палату сию же минуту! Нельзя нервировать пострадавшего в таком состоянии. Сейчас же вон или я зову доктора и охрану!

— Да угомонись, воинственная мышь, я сваливаю уже. — мгновенно успокоившись, сказал Тимур с насмешливым фырканьем. — А ты — позвони папаше, можешь брехать все, что вздумается, мне похер.

ГЛАВА 6

Галина

— Вот серьезно, Галь, чего ты бывшего обратно не примешь? — спросила Ленка, сноровисто собирая букет и коротко глянув вслед выходящему с унылым видом из магазина Андрею. — Ну гульнул, сволочь, конечно, так они же все гуляют, поголовно. Даже самые стремные и ниочемошные и те только и норовят налево. И самомнение у мужиков сейчас — мама не горюй. Сам чучело чучелом, убожество прыщавое, страхолюдина или натуральный пивной пельмень на ножках, за душой ничего, но подавай каждому модель как минимум. И чтобы вся из себя ухоженная и одетая была, копейки у него, ни боже мой, не попросила, со своей жилплощадью, хозяйка экстра класса, да еще порнозвезда безотказная в постели. А твой вон хотя бы смазливый, на него сами бабы вешаются сто процентов. Как ему было устоять?

— Лен, отвали от меня. — огрызнулась я, бесконечно устав от подобных споров с окружающими.

Ну вот что это с жизнью и людьми стало, если измены и предательство все вокруг воспринимают как нечто само собой разумеющееся, незначительное, то, что можно запросто простить и даже необходимо это сделать. А если этого делать не хочешь, то это ты странная и неумная.

— Нет, ну а чего, Галь? Ерепенишься сейчас, а как подберет кто опять твоего Андрея, так локти захочешь кусать, но поздно будет. Он же у тебя даже не алкаш, так, пивком по вечерам балуется. Такие долго на дороге не валяются.

Андрей тоже там не валяется, он у меня на диване в гостиной бомжует уже неделю. После его нежданного возвращения я поутру его выставила вон, уходя на работу, но уже вечером нашла бывшего уныло сидящим на крыльце в обществе своих сумарей. Плюнула и разрешила переночевать еще раз, с того времени так и ночует, умудряясь не подавать мне повода снова его выставить. И полка в ванной опять на месте. И по дому Андрей шуршит, прям хозяюшка, никаких грязных тарелок в мойке, раскиданных носков, объедков с бутылками и пустыми упаковками повсюду. И мусор выносится без моего единого слова. И в обед прибегает ко мне в магазин, приносит что-нибудь к чаю. И с работы встречает. Вот кто мне скажет, почему нужно было с ним развестись, чтобы сделать чуть ли не идеальным? Почему все четыре года нашего брака я жила с каким-то бытовым инвалидом и свинтусом, а сейчас он как будто другой человек. Реально поменялся, что-то поняв или это такая искусная игра до тех пор, пока не сдамся и все станет как раньше? Или его так любовница выдрессировала? А я вот не смогла. Что, опять же дело во мне? Пока везла, он и ехал, а все мои просьбы и слова в упор не слышал, потому что это позволяла и все сама же по итогу делала?

— Ты вообще знаешь, что многие умные женщины не заморачиваются насчет леваков мужей, они даже за. — не захотела оставлять столь увлекательную, на ее взгляд, тему напарница. — Потому как у мужика тогда чувство вины проявляется и верти им как хочешь.

— Лен, отстань! — повысила я голос и швырнула в мусорное ведро розу, стебель которой сломала в сердцах. — Не хочу я им вертеть, ясно? Я к нему больше прикасаться не хочу никогда. Измена — это грязь. Я не свинья, чтобы в грязи валяться и этим наслаждаться, даже если все вокруг станут утверждать, что грязь эта лечебная и дофига полезная. А самое противное в измене то, что тебя в эту грязь макают без твоего ведома и согласия. Однажды ты узнаешь, что она в твоей постели и ты в ней по уши, а понятия не имела.

— Ой, вот ты дур-а-а-а, Галя! — закатила Ленка глаза. — Он что, тебе болячку позорную от любовницы притащил? Нет? Ну и чего тогда сгущать краски и утрировать, себе же нервы мотать? Грязь ей! И теперь что? Ни с бывшим не сходишься, и на других не смотришь даже.

— Имею право жить, как хочу. А хочу я сейчас побыть одна, без забот и драм.

— Ишь ты, еще скажи, что тебе так даже лучше. — да запросто, суеты куда как меньше и нервы уже почти в порядке. — Ты че думаешь, вечно молодой будешь? Да как тридцатник стукнет никто на тебя и не глянет! Будешь кому угодно рада, только бы хоть кто-то диван просиживал, а не в пустой дом каждый день возвращаться.

— Ничего страшного, я заведу сорок кошек, десять собак, попугая ругающегося матом и куплю хороший вибратор. — фыркнула я, отмахиваясь.

Сказала и даже представила себе. В смысле всю эту кучу живности. Наверняка тогда вся родня и соседи сочтут меня сбрендившей и отвалят наконец с бесценными советами, как строить жизнь и отношения. Кто пристает с этим к чокнутым? Правильно — никто.

— Говорящего попугая с нашей зарплатой? И вибратор? — хохотнула Ленка. — На прямо хороший фиг накопишь и столько зверья не прокормишь.

От продолжения разговора на осточертевшую тему меня отвлек звонок моего смартфона.

— Слушаю! — ответила, нахмурившись, номер был незнакомый и ожидала какую-нибудь рекламу или еще какую-то фигню из разряда холодных обзвонов.

— Здравствуйте! Могу я услышать Семенову Галину Ивановну? — спросил незнакомый мужской голос.

— Можете. Это я.

— Прекрасно. Здравствуйте, Галина Ивановна, а я — Олег Фомин. — сообщил незнакомец. — Где бы я мог с вами увидеться?

— А зачем нам с вами видится, неизвестный мне Олег Фомин? — спросила, а копошившаяся в цветах Ленка резко вскинула голову и уставилась на меня натурально открыв рот.

— Хм… Неизвестный? — на том конце явно было слышно замешательство, а напарница наклонилась ко мне, силясь расслышать что-то. — Я тот самый человек, кому вы жизнь на днях спасли.

— Да? А, точно, следователь же говорил как вас зовут. — вспомнила я.

— Что? — почти беззвучно зашипела Ленка, вытаращив глаза. — Ты спасла Фомина? Как?

— И? — прозвучало из динамика, а я отвернулась от Ленки и ее гримас.

— Что “и”? — не поняла я.

А, наверное надо самочувствием из вежливости поинтересоваться.

— Где я могу вас видеть, чтобы выразить свою благодарность за спасение жизни? — пояснил Фомин, как мне почудилось уже с намеком на раздражение.

— Да не на… Ай! — начала я, но Ленка вдруг больно ткнула меня в спину пальцем. Я обернулась, чтобы одарить ее гневным взглядом, но она опять начала гримасничать, бешено жестикулируя и даже подпрыгивая на месте. — Слушайте, да что я там особенного сделала! Не стоит, можете выразить ее и по телефону.

— Дура ненормальная! — зашипела Ленка мне в свободное ухо и я отпихнула ее локтем. Да что с ней такое?!

— Галина Ивановна, я жизнь очень люблю и спасение своей ерундой не считаю, так что настаиваю. — сказал Фомин, как мне почудилось, с легкой обидой в голосе. — Причем прямо сейчас.

— Да-да-да! — запрыгала и закивала так, что чудом голова не отрывалась напарница.

— Ладно! — согласилась я, потому как похоже откажись я и эта ненормальная на меня с кулаками кинется. — Прямо сейчас вы сможете это сделать только по адресу Платановый бульвар двадцать семь, потому как я на работе и буду тут до десяти вечера.

— Прекрасно, не будем откладывать. — было мне ответом и мой собеседник отключился.

— Фомин?! — в ту же секунду завопила Ленка на весь магазин. — Сам Олег Фомин сейчас приедет сюда?! А-а-а!

— Лен, ты нормальная вообще? — поморщилась я от ее вопля.

— Ты знаешь самого Фомина и ни словом мне? — продолжила она вопить, начав еще и суетиться с непонятной целью. — Это, значит о тебе по телеку говорили? А ты мне ничего не рассказала?! Вот ты сволочь, Галя!

— Я без понятия кто и что говорили по телеку. И ты меня ни о чем таком не спрашивала.

— Да по всем каналам гудели, что Фомин выжил благодаря вмешательству отважной случайной свидетельницы. Блин, вот как тебе так повезло, а? Почему не мне? И молчит еще она! Если бы я спасла Олежека Фомина, то в палате бы его жить осталась на правах спасительницы! Я бы там дневала и ночевала!

— О Господи! — вздохнула я и вернулась к формированию букетов из заказа. — Лен, давай работать, нам еще шестнадцать штук этих собрать надо.

— Галь, ты дура совсем? Сюда сейчас приедет Олег Фомин! Олег! Фомин! А ты о работе? Да в этой жизни таким как мы с тобой другого шанса с таким как он познакомиться больше не выпадет! — чуть ли не истерично заявила напарница, содрала рабочий халат и кинулась за косметичкой в сумку.

— Прекрасно, Олег Фомин будет все доделывать за нас, походу. — пробормотала я, поняв, что воззвать к адекватности Ленки не выйдет.

Она почти закончила наносить чрезвычайно яркий для белого дня макияж, а я успела собрать четыре из необходимых шестнадцати букетов, когда колокольчик на дверях звякнул и в наш магазин вплыл громадный букет кремовых роз. Голландия, высший сорт, сразу определила я наметанным взглядом, а на корзине вычурный серебристый вензель — логотип наших главных конкурентов.

— Хм… А вот это я похоже зря. — произнес уже знакомым голосом высоченный парень, собственно державший этот букетищё и растерянно-смущенно улыбнулся, оглядывая наш цветочный магазин. — Но кто же знал…

ГЛАВА 7

Галина

Ленка вскочила со стула и на секунду застыла с открытым ртом.

— Галина Ивановна? — спросил ее визитер с широкой улыбкой и она сначала бестолково кивнула, но опомнилась и замотала головой, ткнув пальцем в мою сторону.

— Это я. — подтвердила я ее пантомиму.

Фомин перевел взгляд на меня, его улыбка почему-то медленно погасла, светлые брови сдвинулись, высокий лоб чуть наморщился, а взгляд изменился. Такое чувство, что он задался вопросом точно ли я та, кто ему нужен. Даже еще раз глянул на Ленку и снова на меня, будто сравнивая. Ну еще бы, напарница была и по жизни выше и на каблуках, без рабочего халата прекрасно были видны ее очевидные женские прелести, плюс волосы распустила, настоящий боевой макияж в наличии. Так что я на ее фоне наверняка сейчас выгляжу невзрачным воробьем.

— Эммм… — закончил таки явно не радующее сравнение господин Фомин и усмехнулся. — Похоже мне стоит свой букет выбросить в урну. Это все равно, что кондитеру в подарок коробку конфет припереть.

— Ну зачем же в урну? — удивилась я, продолжая при этом работать. — Цветы-то не виноваты в том, что вы сделали неудачный выбор. Подарите его на улице первой встречной, она вас на всю жизнь после этого запомнит.

Хотя нужно быть честной — такого парня и без подобного эффектного жеста сложно не заметить или не запомнить. Рост точно под сто девяносто, блондин с короткой аккуратной стрижкой, голубоглазый, с чертами лица голливудского актера, сразу припомнить имени которого я не смогла, широкие плечи, даже небрежно наброшенный на плечи пиджак светло-серого делового костюма, цены однозначно очень немалой, не скрывал, что он прекрасно сложен.

— Мне! — вдруг чуть ли не взвизгнула Ленка, заставив вздрогнуть и меня и продолжавшего рассматривать меня Фомина. — Можно я буду той первой встречной?

И она подскочила и практически выдрала букет из рук мужчины. И только теперь стало видно, что левая рука у него под фиксацией — согнута и покоится в специальной поддерживающей повязке, потому и пиджак наброшен, а не одет нормально.

— Эм-м-м… конечно, почему нет. — пожал он плечами немного растеряно.

— Ох, вам не больно? Я как увидела в новостях, что на вас напали, чуть в обморок не упала! Так переживала, так переживала — ужас! Что же это за сволочь такая, а? Грабитель? Псих какой-то? Нашли его? Нет? Ну правильно, эти лентяи в полиции только и могут, что жить на наши налоги, а людям по улице не пройди! — затарахтела Ленка неестественно пискляво и размахивая нарощенными ресницами так, что чудо как в магазине ветер не поднялся , кончиками пальцев, между делом, поглаживая фиксирующую повязку Фомина. — Ой, а можно селфи? Пожалуйста-а-а! Только на улице.

Хм, похоже напарница решила, что раз шанс выпал, то нужно наглеть по полной.

— Почему же нет. — снова согласился Фомин, хоть и слегка нахмурился. — Но сначала я хотел бы поговорить с Галиной Ивановной.

Ленка зыркнула на меня так, как будто только что вспомнила о моем присутствии и тут же возненавидела.

— Конечно-конечно, — процедила она. — Я вас тогда на улице жду, хорошо?

— Вообще-то, я бы хотел Галину Ивановну пригласить выпить кофе хотя бы. — ответил Фомин. — Тут есть неплохое местечко — “Жасмин”, буквально в двух шагах. Можно вас пригласить?

— “Жасмин”? — чуть не взвизгнула Ленка и часто-часто закивала — Нас можно-можно!

Она мне этим чертовым “Жасмином” за последние три месяца после его открытия все уши прожужжала. Заведение было из разряда безумно дорогих и модных, с нашей зарплатой там можно было покушать только раз в месяц при условии, что вообще впустят и до следующей зарплаты планируешь держаться жесточайшего поста. Но Ленка была оптимисткой и не теряла надежды, упорно пытаясь развести каждого своего нового воздыхателя на поход туда на первом свидании. Пока безуспешно и сильно подозреваю, что вторых свиданий у нее из-за этого и не было.

— Нет, к сожалению, сейчас точно не выйдет. — подбила я на ее взлет к мечте в зародыше. Не со зла, а потому что достало мне постоянно идти ей навстречу и самой вывозить. — У нас срочная работа, а обедать мы уже ходили по очереди.

Ленкино лицо надо было видеть. Она меня взглядом испепеляла, проклинала на смерть и желала сквозь землю провалиться одномоментно.

— Вот как… — было весьма похоже, что Фомин такого ответа не ожидал и он его удивил. — Тогда может вечером? Мне просто очень хотелось бы вас расспросить о самом происшествии, сам-то я ничего вообще не помню. Могу я вас подвезти домой?

Причем он сказал это так, что вдруг стало абсолютно понятно — речь исключительно обо мне, Ленку он будто однозначно отодвинул за некую границу.

— А разве вы уже за рулем? — указала я взглядом на его повязку.

— Нет, с водителем, само собой. Обещаю вести себя прилично. — сказал и снова улыбнулся, чем умудрился меня смутить.

Потому что, это была такая специальная обольщающая мужская улыбка, которая выходила у него чрезвычайно действенной. Он что, решил осчастливить меня имитацией ухаживания в качестве благодарности за спасение? Эдакое кинематографичное клише, только в кино обычно девушки кидаются благодарить своих спасителей интимом.