Любовь не по плану

Рясная заходит, медленно окидывает взглядом комнату: кровать с плотным покрывалом, комод, кресло у окна. Видно, как она старается не выдать, насколько ей сейчас хочется просто упасть на эту кровать и не шевелиться до завтрашнего полудня.

— Спасибо… — говорит тихо, почти шёпотом, будто если скажет громче, голос дрогнет.

Аккуратно опускает шерстяную на пол. Та тут же делает два круга по комнате, нюхает плинтус, задирает хвост и выдаёт короткое «мяу», будто ставит визу: «Одобрено. Можно жить».

Закрываю дверь.

— Теперь ты, пошли, — киваю Ане. Яр уже крутится рядом, будто боится, что если хоть на секунду отстанет — пропустит что-то важное.

Завожу девочку в её комнату — на ближайшее время. Она, как и мама, медленно окидывает взглядом пространство: кровать, окно, штору, которая чуть колышется от сквозняка.

— Располагайся.

— Спасибо вам большое, — шепчет она. Голос тихий, но в нём столько искренности, что внутри что-то чуть сдвигается.

Киваю в ответ.

Закрываю дверь чуть плотнее, чем нужно. Пусть посидит, выдохнет, привыкнет к новым стенам.

— Пошли, ужин готовить, — киваю сыну. — Нечего здесь отираться.

Он плетётся за мной, повесив нос. Не дал ему с Аней поворковать. Ромео, блин.

На кухне достаю казан, рис, овощи, специи.

— Давай мясо из холодильника. Будем плов девчонкам делать.

Яр молча достаёт мясо, моет, в раковине.

— Ты шоу «Беременна в шестнадцать» видел? — бросаю как бы между делом, не глядя на него.

Он вскидывает голову, удивлённо, чуть настороженно.

— И?

— Я не хочу, чтобы мой сын стал его участником. Поэтому чтобы я тебя у Ани в комнате не видел. Ясно?

— Ну, пап… — тянет он.

— Не «пакай» мне. Всё понял?

— Понял, — вздыхает, но уже без сопротивления. Просто принимает правила.

— Вот и хорошо, — киваю, насыпая зиру в казан. — А теперь давай лук режь. Тонко. Как я учил.

Сам принимаюсь за нарезку мяса.

— Мяу, — раздаётся где‑то сбоку. Очевидно, шерстяная решила, что кухня — это её штаб‑квартира.

— Мясо будешь? — кидаю ей кусочек на блюдце.

— Мяу.

— Губа не дура, — усмехаюсь.

Шерстяная накидывается на кусок, начинает чавкать и рычать не хуже, чем мой Граф, когда тот видит, что к его миске кто-то посмел подойти.

— Дикарка, — качаю головой, глядя на это представление. — А ещё дамой себя мнит…

— Ой‑ой, куда же вы мясо‑то сырое Кнопе? — Рясная всплескивает руками.

— Ой, а какое она у тебя предпочитает? Забыл спросить — аль денте?

— От сырого же глисты будут!

— Ну так дашь таблетку ей от глистов? В чём проблема‑то? — пожимаю плечами. — Пусть шерстяная поест хоть раз в жизни по‑человечески.

Рясная закатывает глаза:

— Сырое мясо — это, по‑вашему, по‑человечески?

— Зато хоть кто‑то сегодня будет доволен, — бурчу, а сам втайне улыбаюсь.

Пытается забрать у шерстяной кусок. Ага, щас! Кошка с охуевшим взглядом хватает кусок мяса и даёт по съёбам с ним под стул.

— Не ешь, Кнопа, эту гадость, — уговаривает Рясная. — Ну, Кнопочка… Я тебе корм сейчас дам, вкусный.

Поворачиваюсь на звук. И смех застревает посреди горла. Рясная в облегающих серых лосинах стоит на четвереньках и заглядывает под стул. Футболка задралась, открыв спину.

Охренеть… Вот это попочка — прям сердечком. Стою, повернув голову набок, рассматриваю, облизываясь, как шерстяная на кусок мяса.

— Па, — бьёт меня легонько по плечу Яр.

— А?

— Слюна капает, — ржёт, не сдерживаясь.

Я моргаю, возвращаюсь в реальность.

— Чего ржёшь? — бурчу, но уголки губ сами ползут вверх. — Просто задумался.

— Да я так и понял, — пытается скрыть смех, но выходит только новый приступ хихиканья.

Рясная тем временем сдаётся: выпрямляется, отряхивает колени, вздыхает.

— Ладно, пусть доедает. Завтра я ей нормальный корм дам. С витаминами.

— Завтра я ей ещё кусочек кину, — бормочу себе под нос. — Сразу под стул. Желательно в моей спальне…

Глава 5

Бережные в четыре руки приготовили плов. Неожиданно, конечно. Я и не знала, что мужчины умеют готовить. Думала, максимум — яичницу спалить да пиво пить.

Мы с Анюткой попытались было сунуться с накрыванием стола — ну, вроде как «мы тоже тут, мы полезные». Но