Юнит

— Не бери в голову. — Беликова накрыла рукой ладонь подопечного. Жест вышел скорее интимным, чем дружеским. — Паша просто шутит. Лучше вспомни еще что-нибудь.

И он вспомнил.

И собаку с короткими лапами по прозвищу Багет. И то, что в детстве бабушка поила его на ночь теплым молоком. И школьную футбольную команду. И то, как он мечтал стать пиратом, но в итоге поступил в летное училище. Еще почему-то Джон вспомнил формулу сокращенного умножения, доказательство теоремы Пифагора, кучу всего из физики, пару сонетов Шекспира и даже один стих Есенина.

Только имени своего так и не вспомнил...

— Все это очень-очень интересно... — Павличенко задумчиво почесал нос. — А сны вам снятся?

— Да, — кивнул Джон. — Каждую ночь. Однако на утро все забывается, и я не могу ничего с этим поделать.

— Тогда попробуйте вот что! — Пашка вскочил. Приосанился. — Возьмите огрызок простого карандаша и обрывок бумаги. Перед сном положите под подушку и трижды повторите: «Голова на пуху, а сон — в руку».

Семьсот двадцать седьмой завис. Рита, впрочем, тоже. Но она отвисла первой.

— Доктор шутит, —пояснила она и украдкой покрутила пальцем у виска, сопроводив жест зверской рожей. — Он у нас такой озорник! Пойдем, Джон. — Беликова поднялась, схватила юнита за руку и потянула за собой. — Помнишь, я обещала тебе устроить экскурсию по базе? Сейчас самое время.

— Голова на пуху, а сон в руку! — крикнул им вслед Пашка, сложив ладони рупором. — И главное, не забудь про карандаш, дружище!

Экий засранец!

Прежде чем переборка сомкнулась, Маргарита успела погрозить коллеге кулаком.

Глава14

ПРАВДА И ЛОЖЬ. ВЗБОЛТАТЬ, НО НЕ СМЕШИВАТЬ

— Рита... А у вас есть карандаш? — на полном серьезе спросил Джон, когда стеклянная капсула лифта везла их на нижний уровень.

— Брось, Павел просто пошутил. — Рита похлопала его по предплечью. — И, кстати, если имя Джон тебе не по душе, мы можем выбрать любое другое.

— Спасибо, конечно, но мне бы хотелось вспомнить свое собственное, — вздохнул юнит.

«Нет у тебя имени, несчастное создание. Только порядковый номер»,— подумала Беликова и мягко улыбнулась:

— Обязательно вспомнишь.

— Очень рад, что вы в это верите, Рита.—Киборг тоже улыбнулся. От улыбки веяло грустью. — Ну а пока побуду Джоном Доу — неопознанным телом.

Они вышли на четвертом уровне и двинулись по цельнометаллическому коридору к сектору «Каппа».

— Кстати... — Семьсот двадцать седьмой сунул руки в карманы форменных брюк,—а как я сюда попал?

— На лифте приехал. — Маргарита уверенно свернула в нужном направлении. — Вместе со мной. Только что.

— Да я не об этом...

Рита и без подсказки поняла, что не об этом. Глянула искоса на подопечного и, чуть ускорив шаг, изрекла:

— Ты уже был здесь, в местном лазарете, когда моя команда вышла на смену. Поэтому деталей не знаю. Недавно у тебя начались острые приступы лунатизма. Во время одного из таких загулов ты чуть не погиб, но мне удалось тебя перехватить. Я отвела тебя к себе, и ты очнулся.

«Несклепистая байка с пластмассовым привкусом»— так Павличенко охарактеризовал сию гениальную легенду. Однако ничего более толкового им придумать не удалось.

— Чуть не погиб? — Джон без труда поспевал за ней: один его шаг ровнялся двум ее.

— Ну да. Нелегкая занесла тебя в гравиблок, где почти нет кислорода, зато радиации хоть отбавляй.

Это было правдой. Чистой. Без примесей. Поэтому Беликова притормозила и со спокойной душой заглянула подопечному в глаза. Врать она не особо любила.

—И... вы спасли меня? — Юнит остановился. — Каким образом?

— Догнала и уговорила вернуться, — бесхитростно ответила Рита.

Киборг внимательно посмотрел на нее... а потом вдруг шагнул ближе и сжал в объятиях. Да в таких крепких, что Маргарита чуть не задохнулась.

— Спасибо вам, Рита, — сказал Семьсот двадцать седьмой, стискивая ее до хруста в ребрах. — Я в неоплатном долгу перед вами!

— Д-джо-он! — прохрипела она. — Ты меня задушишь!

— Простите... — Он отступил на шаг. Смутился.

— И давай уже на «ты», а то чувствую себя столетней старухой.

— Хорошо, — кивнул юнит и замер, глядя вперед. — Что это?

Это была обсерватория, хотя все обитатели называли ее обзорной площадкой. Прозрачная стена из огнеупорного бронестекла открывала вид, от которого замирало сердце. Вид, глядя на который, даже Рита вспоминала, за что когда-то давно влюбилась в космос.

Отсюда было видно Землю. Не всю, конечно, только часть, но все же. Сияющая всеми оттенками синего сфера переливалась в лучах далекой, но такой родной звезды. И казалось, будто само время замерло, созерцая монументальную красоту голубой планеты.

Джон застыл, зачарованный грандиозным зрелищем. Маргарита встала рядом. Сложила руки на груди.

— Это... — прошептал он. — Невероятно. И так... знакомо...

— Знакомо?

— Да, — кивнул киборг. — Мне кажется... Нет, я уверен, что видел Землю раньше с подобного ракурса. И не раз.

Беликова взглянула на него.

Надо бы зафиксировать это в заметках. Яркие визуальные образы стимулируют выработку бессистемных обрывочных воспоминаний.

— Ты говорил, что служил в космической авиации, —напомнила она.

— Так и есть, мэм.

«Мэм?» Это что-то новенькое!

— И ты убежден в этом на сто процентов, хотя абсолютно ничего не помнишь.

— Представляю, насколько странно это выглядит со стороны, — хмыкнул брюнет.

— Сильно сомневаюсь, — буркнула Рита.

— Это... это как будто любимая песня вдруг забылась. Мотив назойливо крутится в голове, но каким-то невнятным эхом, а из текста вспоминаются только обрывки фраз. Понимаете?

— Не совсем, — честно призналась Беликова. — А как же Софи?

Юнит помрачнел. Голубые глаза потухли.

— Я вижу ее во сне, — тихо сказал он, и Рита заметила, как дернулся его кадык, будто киборг проглотил ком, подкативший к горлу. — Постоянно вижу. Она говорит со мной. Зовет по имени. Обнимает, плачет, предупреждает о чем-то... Но стоит проснуться, и все исчезает. Лицо Софи расплывается, словно тень, и мне его никак не вспомнить.

В голосе Джона было столько боли, что Маргарита не удержалась от порыва и ласково погладила юнита по спине. Говорить ничего не стала. Смысл? Очередной раз врать, что все будет хорошо? Надоело.

— Поэтому я и попросил карандаш, — обреченно вымолвил он и понурил голову. — Ваш друг Паша, конечно, пошутил, но... Вдруг сработает? Я согласился бы на все, лишь бы вернуть свое прошлое.

«Твое прошлое — криокома в стеклянной колбе»,— подумала Беликова, а вслух произнесла:

— Пойдем покажу тебе место, которое никого не оставит равнодушным.

— Аэродром? — с надеждой спросил киборг.

— Нет. — Маргарита взяла его под руку и потащила за собой. — Гораздо лучше.

Юнит вопросительно уставился на нее, и Рита, гордо вскинув голову, патетично изрекла:

— Я ответу тебя в столовую, боец!

Глава15

ГОРЯЧАЯ НОЧЬ

Шеф смотрел в бумаги, а не на нее. Несмотря на развитие технологий, Лев Леонидович Левандовский оставался верен старым привычкам: распечатывал всю документацию и совершенно не доверял электронным носителям. Все правки гениальный профессор всегда вносил от руки, хотя разобрать его закорючки было бы затруднительно даже опытному криптографу.

Голоэкран подрагивал, и по изображению периодически бежала рябь. Знамо дело, сигнал летел с самого Марса!

— Переделай к семи утра последние таблицы по новому шаблону. Убери оттуда все данные за минувший квартал и исправь графики с учетом погрешностей. Диаграммы тоже надо переделать— требования изменились.

— Да, шеф, — кивнула Рита, хотя внутри все кипело. Она готовила этот пакет документов неделю, а теперь предстояло переделать все за одну ночь.

Хотя... не впервой. В конце концов, есть Асуми. Пусть привыкает к авралам.

Профессор Левандовский поднял глаза. Ему давно перевалило за семьдесят, но смотрел он по-прежнему строго и цепко, как коршун. Седина сделала его волосы серыми, однако шевелюра гениального ученого уцелела: ни тебе залысин, ни проплешин. Лев Леонидович дважды делал операцию по восстановлению зрения, однако эффект быстро сходил на нет, поэтому шеф носил очки в роговой оправе.

— Мне сказали, ты больна, — сухо заметил он. — Если болезнь помешает тебе выполнить работу в срок, скажи сразу. Не стоит тратить попусту мое время.

Беликова скрипнула зубами. В этом весь шеф. Никакой жалости. Никакого участия. Ничего. Только работа.

— Все в порядке, шеф. Не беспокойтесь, все будет сделано.

— Беспокоиться должна ты, Беликова.— Левандовский поправил очки. — Что там за проблемы возникли с оплатой юнита?

Маргарита с трудом сдержалась, чтобы не вздрогнуть.

— Мы все уже решили, — сказала она скрепя сердце.

— Чтобы больше такого не повторялось, ясно? — Лев Леонидович грозно нахмурил брови.

— Так точно, товарищ профессор!

Он вдруг подался вперед и уставился так, словно находился не за миллионы километров, а в соседнем блоке, и мог в любой момент придушить ее собственными руками.

— Других осложнений не было? — строго спросил он, и сердце шлепнулось куда-то в желудок, отрикошетив в мочевой пузырь.

— Н-нет, — пискнула Рита, запнувшись. С великим трудом она удержалась от порыва глянуть в сторону кровати, где киборг по имени Джон снова и снова повторял идиотское Пашкино заклинание и сжимал в могучей пятерне крохотный огрызок карандаша. — Н-никаких. Аб-бс-солютно. Все в норме, Лев Леонидович!

— Смотрите у меня, бездельники.—Он откинулся на спинку кресла. — Жду материалы к семи. Опоздаешь хоть на минуту — пакуй чемоданы. Ясно?

Ответа он не дождался— дал отбой.

Беликова шумно выдохнула и уронила голову на руки.

— Рита, вы в порядке? — Юнит обеспокоенно уставился на нее.

— В полном, — буркнула Маргарита и мыслеприказом активировала все рабочие гаджеты одновременно. — Занимай кровать, Джон. Мне она сегодня не потребуется.

Показалось, будто киборг хотел что-то сказать, но он лишь открыл рот, а потом закрыл.

— Сладких снов, — пожелала Беликова, запуская нужную программу. — Пусть тебе приснится Софи.

Киборг кивнул и удалился. Отслеживать, куда именно, было недосуг: Рита погрузилась в чарующий мир цифр, таблиц, диаграмм и вычислений. Вопрос с Джоном и его странным поведением придется отложить до лучших времен, но ничего не поделаешь.Партия сказала: надо!Пионер ответил: есть! Так что заняться удивительными и пугающе правдоподобными воспоминаниями юнита предстоит много позже. Ну а сейчас...

Беликова работала. Копировала, пересчитывала, строила, чертила и выверяла. Потом по новой. Затем — еще раз. Когда глаза начали слезиться от проклятущих строк и столбцов, перед ней возникла... внушительная чашка ароматного кофе.

— Держи. — Джон сунул чашку ей в руки и уселся рядом. — Это поможет. Я туда капельку коньяка для аромата добавил, как ты любишь.

Маргарита моргнула. Раз, другой, третий. Киборг не исчез. Он по-прежнему сидел рядом и внимательно смотрел на нее.

— Помочь? — серьезно предложил он. — В суть я, ясное дело, не вникну, но функцию «скопировать-вставить-преобразовать» уж как-нибудь осилю.

«Вот это поворот!»— подумала Рита и отпила глоток. Кофе действительно оказался таким, как она любила. Терпким, крепким и с легкой коньячной ноткой.

— Спасибо, — прошептала она. — Но... ты почему не спишь?

— Спать, когда твоего друга загрузили работой,— это как-то не слишком по-человечески, не находишь?

Беликова не смогла сдержать улыбки. Вот тебе и киборг!

И киборг ли?..

— Что ж, — лукаво улыбнулась она. — Посмотрим, что ты умеешь.

Они управились к пяти утра. Все вчетвером. Асуми помогала с графиками, Пашка колдовал над диаграммами, Джон переносил мириады данных из одного шаблона в другой, а Рита сводила всю эту песню в единую форму.

— Меня сейчас вырвет, — сообщила Маргарита, поставив последнюю точку.

— Не забудь отправить это произведение искусства своему начальнику, — напомнил Джон.

Он отнес в кухонный отсек пустые чашки. За ночь они выпили, наверное, целый галлон кофе.

— Шеф получит данные ровно в семь и ни секундой раньше. — Беликова похлопала себя по щекам и зевнула, раззявив рот, точно бегемотица. — Отправлять ему что-то заранее — самоубийство.

— Почему? — удивился юнит. — Разве он не будет доволен?

Рита сардонически глянула на подопечного и фыркнула. До чего же наивен!

— Во-первых, если мы сейчас поторопимся, в следующий раз шеф даст меньше времени на работу, — авторитетно пояснила она. — А во-вторых, получив файлы в семь, Левандовский уже в семь пятнадцать вернет нам их для исправления. Вот увидишь.

— Суровый он у вас.

Маргарита закрыла глаза и вздохнула.

— Порой мне кажется, он вовсе не человек, — устало вымолвила она и тут же вскрикнула:— Эй! Ты что творишь?

Юнит подхватил ее на руки легко, словно пушинку. Рите тут же вспомнилось, как он нес ее по гравитационному тоннелю, где бушевал радиоактивный смерч...

— Тебе надо отдохнуть, Рита. — Семьсот двадцать седьмой доставил еев спальный отсек и уложил на кровать. Заботливо укрыл одеялом. — Поспи пару часов. Я разбужу тебя в шесть сорок. Пойдет?

Маргарита слишком вымоталась, чтобы сопротивляться. Она послушно кивнула, обняла подушку и практически сразу провалилась в сон. Где-то на грани реальности и забытья ей пришло в голову, что было бы весьма неплохо как-то отблагодарить киборга. Приятное сделать. Порадовать. Интересно, умеет он радоваться? Уж, наверное, умеет. По крайней мере, с другими эмоциями затруднений не возникает. С ума сойти! Если личность Семьсот двадцать седьмого — программа, Левандовский превзошел сам себя...

Так, стоп! Откуда взялось это странное «если»? И как давно засело в голове?

Маргарита понимала, что не имеет права на сомнения, и тем не менее они множились в геометрической прогрессии и крепли с каждым часом. Одного разговора с Джоном хватило бы, чтобы уверенность в исключительно кибернетической природе парня дала трещину. И нехилую...

Ну не может машина так реагировать! Не может!

«Устрою ему завтра суперсюрприз, — подумала она, уютно сворачиваясь калачиком.—А уж там видно будет».

Глава 16

СУПЕРСЮРПРИЗ

Ровно в семь утра по Москве Лев Леонидович Левандовский получил файлы. И ровно через пятнадцать минут вернул их для исправления. Все его придирки были высосаны из пальца и носили чисто косметический характер. Беликова играючи справилась с ними за десять минут, но выслала через тридцать, дабы не смущать шефа излишним трудовым энтузиазмом.

Свободные двадцать минут Маргарита реализовала с максимальной пользой: выпила кофе — на этот раз без коньяка, привела себя в порядок и сделала пару звонков, чтобы организовать Джону запланированный суперсюрприз.

К моменту, когда юнит — распаренный, взъерошенный и полуобнаженный — выбрался из душа, Беликова уже навострилась покинуть блок.

— Собирайся! — скомандовала она. — У меня для тебя сюрприз!

— Опять в столовую пойдем? — воспрянул он так, что аж глаза засияли.

Вот же проглот! Позавчера слопал две порции борща и столько же гречи с гуляшом, чем совершенно очаровал шеф-повара Галатею Михайловну. Впечатлившись аппетитом нового знакомца, грозная владычица системы здорового питания совершенно растаяла и надавала юниту с собой в дорогу пирожков. Много пирожков. Очень много. Разных. С рисом, луком и яйцом, с мясом, с капустой и конечно же с повидлом — куда же без него. Киборг, которого Рита представила как нового стажера, умял все гостинцы по пути обратно к блоку, а потом долго и мучительно извинялся, что ни с кем не поделился.

— В столовую пойдем позже, — пообещала Маргарита. — Честное пионерское.

Джон нахмурил брови:

— Пионерское... Это как?

— Это самое честное слово из всех, — рассмеялась она и бросила ему футболку:— Одевайся, хорош голышом разгуливать. Шеф до завтра про меня не вспомнит — нельзя упускать такой великолепный шанс! Пошли, пошли, пошли!!!

Тем, кто видел Резо Долидзе впервые, никогда бы не пришло в голову, что он — грузин. Скорее бы решили, будто перед ними инопланетянин, неумело напяливший человеческое обличье. Тронутые сединой черные кудри Резо прятал под алой банданой в золотистых серпах и молотах. Грудь, плечи и руки сплошь покрывали разнокалиберные татуировки. Со спины, салютуя дымящейся трубкой, лукаво подмигивал товарищ Сталин. Глаза эксцентричного грузина прятались за массивными черными бинокулярами. Борода, кожаные штаны в заклепках и высокие военные берцы гармонично дополняли жуткий облик. Футболок и рубашек товарищ Долидзе не признавал. По крайней мере, Рита их на нем ни разу не видела.

— Х-ха! Белка! Генацвале! — Резо распахнул широкие объятия. — Давно не виделись.

— Генацвале, Резо, дружище!—Она обняла механика в ответ и чмокнула в заросшую щеку.

Долидзе пах потом, табаком и керосином. Весьма пикантное сочетание, особенно учитывая, что керосин в качестве топлива не использовали уже как минимум лет сорок.

— Кто это с тобой, душа моя? — Резо кивнул на Джона, который маячил за ее спиной.

— Это Джон. — Беликова пропустила юнита вперед. — Наш новый стажер.

— Стажер, говоришь? —Товарищ Долидзе протянул пятерню. Семь-два-семь ответил на приветствие. Маргарита видела, как напряглись их мускулы во время рукопожатия. Странный народ мужчины... — А пропуск у нэго есть?

— Есть, — соврала Рита. — Пятого уровня. Я нечаянно в блоке оставила. Сейчас сбегаю принесу.

— Э! Нэ надо никуда бежать, хорошая моя! — Резо отпустил юнита. — Твоего слова достаточно. — Он снова приобнял ее за плечи и дружески похлопал по спине. — Твои друзья — мои друзья! Экскурсию проводишь?

— Ага, — улыбнулась Беликова. — Ознакомительную. Покажешь парню свои владения?

— Вах! — Механик улыбнулся, обнажив пожелтевшие от табака зубы, и продемонстрировал блестящее знание английского: — Вэлкам, дарагой!

Пока товарищ Долидзе вводил код на сенсорной панели, Маргарита смотрела на Джона и вспоминала, как в глубоком детстве читала «Красавицу и чудовище». Рите тогда сравнялось шесть, и мама подарила красочную книжку, картинок в которой имелось больше, чем букв. Книжка та основывалась не на оригинальной мрачной сказке, а на старом добром диснеевском мультфильме. Прошло столько лет, а Беликова помнила каждую иллюстрацию в мельчайших деталях...

Заколдованный принц хотел порадовать Белль и отвел в библиотеку. Чтобы сюрприз возымел нужный эффект, Чудовище попросил девушку закрыть глаза.

— Закрой глаза, —обратилась Рита к Джону.

— Что?

— Глаза закрой, говорю.

Юнит послушно сделал то, о чем она просила. Беликова взяла его за руку и потянула за собой.

— Можно открывать? — спросил киборг, когда они очутились внутри гигантского ангара.

— Нет. — Рита дождалась, пока на стенах и под потолком вспыхнут прожектора.

Семьсот двадцать седьмой вздрогнул. Видимо, ощутил свет даже через смеженные веки.

— А теперь?

— Теперь можно, — разрешила Беликова.

Помост, на котором они стояли, находился на приличной высоте — метра четыре, не меньше, и в какой-то момент Рита испугалась, что подопечный сиганет вниз.

— О-ох! — выдохнул Джон и вцепился в перила так, что костяшки пальцев побелели. — Это... Это...

Юнит уставился на Маргариту глазами, похожими на синие блюдца.

— Это же... — повторил снова, явно не находя нужных слов.

— Иди уже! — сказала Беликова.

Семь-два-семь просиял, точно солдатская бляха на солнце, и рванул вниз, громко топая по металлическим ступеням.

Резо Долидзе был старшим механиком и бортинженером. В его полном распоряжении находился космоблок, где размещались принадлежащие «Юниверсуму» суборбитальные космолеты.

— Матерь божья! — Джон провел ладонью по блестящему боку гигантской серо-стальной птицы.

— Нравится? — с ухмылкой спросил Резо.

— Как он может не нравиться? — прошептал Семь-два-семь, не отрывая взгляда от космолета. — Это же «Фантом СС-200». Мечта, а не машина.

— Знаток? — Долидзе с интересом глянул на киборга.

Юнит неуверенно кивнул. Механик по-хозяйски шлепнул космоплан по фюзеляжу.

— Это «Бизон». А вон там —«Стиляга».—Кивком головы Резо указал в нужном направлении.

—«МиГ-190». Воздушно-космический перехватчик последнего поколения, — машинально озвучил Джон. — Одинаково эффективен как в суборбитальном полете, так и в бою на сверхмалых высотах.

Товарищ Долидзе одобрительно кивнул и подмигнул Рите.

— Они прекрасны, — восторженно прошептал киборг.

— Вах! Еще бы! — фыркнул довольный Резо, раздуваясь от гордости. — А на подъемнике у нас —«Маэстро». Тоже «Фантом», только двухпилотный.

— А что с ним? — нахмурился Джон, разглядывая вспоротое брюхо самолета.

— Нэудачная встрэча с астероидом, —пояснил механик. — Еще бы чуть— и говорили бы вы сейчас с татуированным грузинским трупом, вах! Напарнику моему повезло мэньше.

— Он... умер? — осторожно уточнил Джон.

— Э, нэт, дарагой. Но вэсь в гипсе по самые уши! — Механик смерил юнита внимательным взглядом и безапелляционно заявил: — Так что сэгодня помогаешь мне ты. По виду не хлюпик, руки, вроде, из плеч, да и в теме смэкаешь. Согласен?

— Я? —Физиономия киборга озарилась таким безбрежным счастьем, что Рита чуть не прыснула со смеху. — Да! Но...

Он вдруг осекся. Повернулся и уставился на нее:

— Можно мне остаться, Рита?

Маргарита вздохнула. И как вот ему отказать?

— Под полную твою ответственность, Резо, — сказала она, строго нахмурив брови. — И чтобы к ужину не опаздывал!

— Вэрну в целости, красавица моя! — Долидзе прижал лапищу к груди и поклонился.

— Я не опоздаю, Рита! — горячо заверил Семь-два-семь. — Честное пионерское!

Маргарита покинула храм воздушно-космических сил и двинулась по цельнометаллической кишке к лабораторному отсеку. На ходу активировала браслет.

— Асуми, —произнесла она. — Мне срочно нужна твоя помощь.

Глава17

ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ

— Сколько?!— Рита чуть не грохнулась с лабораторного табурета.

— Тари тысяси двести два, Марагарита-сан, — повторила Асуми, тщательно выговаривая каждое слово.

— Да уж... — нахмурилась Беликова. — А чего так много-то?

Вопрос носил чисто риторический характер, но взволнованная японка поспешила дать ответ:

—Фсе эти летные училися на Семле, Венере, сапутниках Урана и в марсианских колониях, Марагарита-сан.

Рита сморщила лоб.

— Хорошая работа, Асуми, —одобрила она. В отличие от профессора Левандовского, Беликова еще не разучилась хвалить подчиненных за быстрое и четкое выполнение поручений. Но... точно так же, как и шеф, Рита моментально нагрузила самурайскую дочь новыми заданиями: — Исключи из этого списка все, что связано с тяжелой, гражданской и транспортной авиацией всех категорий, включая корабли межпланетного следования. Оставь только космолетчиков-истребителей. И упор делай на элитные учебные заведения. Поняла?

— Хай! — кивнула японка.

— Принимай изображение. — Маргарита мыслеприказом активировала голографическую картинку, и портрет Семьсот двадцать седьмого завис в воздухе.

Она незаметно сняла юнита в обсерватории, когда он, зачарованный красотой открывшегося вида, разглядывал мерцающую гладь Земли. Рита зафиксировала изображение через нанокамеру зрительного нерва и сохранила на сетчатке.

Все-таки он вполне себе симпатичный. Голубые глаза полны печали. Темные ресницы длинные и пушистые, как у девчонки. Губы очерчены очень красиво. Крупный прямой нос, волевой подбородок, широкие скулы... и трогательная родинка на правой щеке. Даже падающая на лоб неровными прядями отросшая челка не портит общего впечатления.

«Что же ты все-таки такое, Семь-два-семь?»— в очередной раз мысленно спросила себя Беликова, а вслух распорядилась:

— Разошли фото по училищам. Скажи, что пишешь статью о выпускниках. В обратной связи укажи мой адрес. И никому ни слова. Ни единого!

— Хай! — снова кивнула самурайская дочь и свернула изображение.

Как раз вовремя — в лабораторию вернулся Паша с чаем. Одну чашку он вручил Рите, другую — Асуми.

— Здесь нет лимона, — констатировала Маргарита, сосредоточенно разглядывая жидкость бледно-травянистого цвета. — И он зеленый.

— Прости, перепутал. — Потомок донских казаков отобрал у них чашки и поменял местами. — Так лучше?

— Определенно. — Беликова пригубила ароматный терпкий чай. То, что нужно. И как только Асуми пьет эту невнятную жасминовую байду?

— Какие новости от Резо? — Паша взгромоздился на соседний табурет. Извлек из выдвижного ящика коробочку зефира в шоколаде.

— Все под контролем, —заверила Рита, угощаясь зефиркой. — Наш подопечный в надежных руках. Долидзе загрузил его работой до самого вечера. Наблюдение ведется через шесть камер. Если хочешь, можем глянуть.