Проклятие золотого зуба. 1 книга

— Штольц, — сказал Бартель, и его глаза сузились. — Это дантист. Один из подозреваемых, которых вы задержали сегодня.

— Верно. Доктор Манфред Штольц, — кивнул Мюллер.

— Сидит в камере номер три. Плачет. Говорит, что ничего не знает.

— Все так говорят, — заметил Бартель. — А что другие?

— Семь человек. Как ты и просил. Всех собрали. Ждут допроса. Но большинство из них уже отпущены — у них алиби, или просто нет смысла держать. Остались только двое — Штольц и эта женщина, секретарша.

Остальные разошлись. Бартель резко поднялся.

— Отпущены? Все семь? Ты с ума сошёл, Мюллер? Я же просил никого не отпускать!

— Но у них алиби, Бартель! — развёл руками комиссар.

— Девочка играла на скрипке на сцене — её видели сто человек. Монах — его вся церковь знает. Журналист — он интервью брал, всё на камеру записано. Жена бургомистра была в другом конце города на благотворительном балу. Начальник охраны — он был на входе, его все видели. А Штольц…

— Штольц был в своём кабинете, — перебил Бартель.

— Я знаю. А седьмой? Кто седьмой? Мюллер замялся.

— Ну… садовник. Густав. Он ухаживает за клумбами перед ратушей. Его задержали, потому что у него в руках были ножницы и он выглядел подозрительно, но он просто обрезал розы. На нём нет следов пороха.

Бартель закрыл глаза. Потом открыл.

— Мюллер. Ты что, не понимаешь? Они все могут быть невиновны. Дело не в том, кто подложил бомбу. Дело в том, кто исчез. Бургомистр Фогель. Тот, чей зуб лежит в весах. Он сам подстроил взрыв. Ему нужны были свидетели — семь человек — чтобы создать алиби для себя.

— Но зачем? — удивился Мюллер.

— Затем, что он украл что-то. Деньги, документы, секреты — неважно. Важно то, что он оставил карту. Ведёт к старому метро. Там — тайное место. И он хотел, чтобы кто-то туда пришёл. Чтобы найти его.

Гюнтер, который всё это время стоял в углу и пытался надуть спасательный жилет, потому что «там кончился воздух», вдруг поднял голову и сказал:

— То есть… бургомистр хочет, чтобы мы его нашли?

— Да, — ответил Бартель.

— И если мы его найдём… мы умрём?

— Так написано на стене.

Гюнтер задумался. Его лицо приняло выражение глубокого мыслительного процесса, который обычно заканчивался чем-то неожиданным.

— А если… — медленно сказал он, — если мы найдём его не мы, а кто-то другой? Кого не жалко? Например, полицейского? Пусть полицейский умрёт, а мы просто посмотрим со стороны! Мы же не будем умирать, если он умрёт!

Бартель и Мюллер переглянулись.

— Гюнтер, — сказал Бартель, — ты только что предложил отправить полицейского на смерть, чтобы спасти себя.

— Ну да. А что? Он же получает зарплату. Он же профессионал.

Мюллер шумно выдохнул и посмотрел на Бартеля.

— Это твой друг, Бартель. Самый бестолковый, но твой. Я даже не знаю, как ты с ним работаешь.

— Мне скучно, — пожал плечами Бартель. — Гюнтер развлекает. Как цирк, только без животных.

— У меня есть животные, — обиженно сказал Гюнтер.

— У меня есть хомяк. Он умер в прошлом году, но я его храню в коробке из-под обуви. На всякий случай. Может, он ещё оживёт.

— Зачем тебе мертвый хомяк? — устало спросил Мюллер.

— Для компании! — ответил Гюнтер. — Он слушает меня лучше, чем Бартель. Он никогда не перебивает и не называет меня идиотом. Правда, он не двигается и не пахнет так же хорошо, как раньше…

Бартель поднялся и взял шляпу.