Его ложь, твоя правда

Анна Каонаси

Его ложь, твоя правда

Глава 1. Огонь и адреналин

Марк Волков падал с высоты в двенадцать этажей, и в последнюю долю секунды перед тем, как воздушная подушка поглотила его тело с глухим хлопком, он успел улыбнуться.

Это было чувство, ради которого он жил. Не деньги, хотя платили за такие трюки неплохо. Не аплодисменты съёмочной группы, хотя они грели душу. А именно этот момент — когда земля летит навстречу, ветер рвёт одежду, а где-то в груди распускается обжигающий цветок настоящей, ничем не разбавленной жизни.

— Отлично, Марк! Снято! — донёсся голос режиссёра через мегафон.

Марк выбрался из подушки, отряхнул чёрную куртку, специально утяжелённую защитными вставками, и стянул с головы шлем. Тёмные волосы, влажные от пота, упали на лоб, и он привычным жестом отбросил их назад. Съёмочная площадка гудела — операторы проверяли отснятый материал, помощники бегали с рациями, кто-то уже тащил ему бутылку воды.

— Красиво падал, — усмехнулся Гена, его давний друг и напарник по каскадёрскому цеху, протягивая бутылку. — Как ты не боишься с такой высоты сигать?

— Боюсь, — честно ответил Марк, делая большой глоток. — Просто страх — это тоже топливо. Если его правильно использовать.

Гена покачал головой — он знал эту философию Марка уже лет пять, с тех пор как тот, вчерашний студент спортивного факультета, впервые пришёл в их команду совсем зелёным, но с horящими глазами и абсолютным бесстрашием, граничащим порой с безрассудством.

Марку было двадцать пять. Для каскадёра — самый расцвет: тело ещё достаточно молодое, чтобы восстанавливаться после падений и ушибов за считаные дни, но уже достаточно опытное, чтобы точно рассчитывать риски. Высокий, широкоплечий, с той рельефной мускулатурой, что появляется не от часов в спортзале ради красоты, а от настоящей физической работы — прыжков, драк, падений, скачек на лошадях и заездов на мотоциклах. Тёмные, почти чёрные волосы, зелёные глаза с искоркой вечного азарта и шрам над левой бровью — память о трюке, который однажды пошёл не по плану.

Женщины обращали на него внимание всегда. Но Марк давно перестал придавать этому значение. У него была работа, которую он любил больше всего на свете, и были случайные ни к чему не обязывающие романы, которые заканчивались так же легко, как начинались. Кто-то сказал бы — сердце каскадёра закалено огнём и адреналином настолько, что для любви в нём просто не осталось места. Сам Марк предпочитал думать, что просто ещё не встретил ту, ради которой стоило бы рискнуть по-настоящему — не костями, а чем-то более хрупким.

Съёмки закончились к вечеру. Марк попрощался с командой, закинул спортивную сумку на плечо и направился к машине — потрёпанному, но надёжному мотоциклу, который любил почти так же сильно, как свою работу. Город встретил его огнями, гулом машин и тем особым вечерним запахом — смесью асфальта, остывающего после жаркого дня, и доносящихся откуда-то ароматов уличной еды.

Ехать домой не хотелось. После адреналинового дня организм требовал разрядки, а пустая квартира обещала лишь тишину и холодильник с минимальным набором продуктов холостяка. Марк свернул не в свой переулок, а в сторону небольшого бара на углу — того самого, куда каскадёры их команды заглядывали после трудных смен, чтобы пропустить стаканчик-другой и обсудить прошедший день.

Бар назывался просто — «Остров среди океана», хотя до ближайшей воды было добрых полчаса езды. Внутри царил полумрак, разбавленный тёплым светом настенных ламп, из колонок лилась негромкая живая музыка — кто-то наигрывал на гитаре что-то блюзовое, — а за стойкой привычно хлопотал бармен Саша, знавший всех завсегдатаев по именам.

— Марк! Как обычно? — крикнул он, завидев знакомую фигуру в дверях.

— Как обычно, — кивнул Марк, устраиваясь на высоком барном стуле в углу, откуда открывался вид на весь зал.

Именно в этот момент он её и увидел.

Она сидела за столиком у окна, одна, с бокалом красного вина, который держала за тонкую ножку, слегка покачивая — не нервно, а задумчиво, будто в вине читались какие-то давние мысли. Светлые волосы, собранные в небрежный узел, из которого выбилось несколько прядей, обрамляющих лицо. Простое тёмно-синее платье, элегантное, но без вычурности. И взгляд — устремлённый куда-то в окно, на вечерний город, взгляд человека, который либо ждёт кого-то, либо, наоборот, наслаждается редким моментом одиночества.

Марк не мог отвести от неё глаз. Он видел красивых женщин каждый день — в этом городе их было предостаточно, а на съёмочных площадках актрисы порой выглядели как сошедшие с обложек модных журналов. Но в этой незнакомке было что-то другое. Не показная красота, а естественная, будто она сама не осознавала, насколько притягательна.

— Кто это? — тихо спросил он у Саши, кивнув в сторону столика у окна.

Бармен проследил за его взглядом и пожал плечами.

— Первый раз вижу. Зашла минут двадцать назад, заказала вино и с тех пор сидит одна. Похоже, ждёт кого-то, но, судя по её лицу, этот кто-то уже опаздывает изрядно.

Марк усмехнулся. В его голове мгновенно созрело решение, которое совершенно точно противоречило всем его принципам избегать случайных знакомств в барах. Но разве не он сам говорил всем и каждому, что жизнь — это про риск? Что смысл существования — в готовности сделать шаг туда, где неизвестно, что ждёт впереди?

Он взял свой стакан виски со льдом и, не давая себе времени передумать, направился к её столику.

— Этот стул не занят? — спросил он, останавливаясь рядом.

Женщина подняла глаза, и Марк почувствовал лёгкий удар где-то в районе солнечного сплетения — глаза у неё были удивительного серо-голубого оттенка, цвета штормового неба перед дождём, и в них читался ум, лёгкая усталость и что-то похожее на настороженное любопытство.

— Занят мной, — ответила она, но в уголках губ мелькнула тень улыбки, которая противоречила строгости слов.

— Логично, — кивнул Марк, ничуть не смутившись. — Тогда, может, разрешите просто постоять рядом, пока я допью свой виски? Обещаю не быть навязчивым.

Она смерила его оценивающим взглядом — от растрёпанных тёмных волос до потёртой кожаной куртки, — и что-то в этом взгляде подсказало Марку, что перед ним человек, привыкший разбираться в людях быстро и без лишних сантиментов.

— Вы всегда так подкатываете к незнакомкам в барах? — спросила она, но кивнула на свободный стул напротив, что Марк расценил как разрешение сесть.

— Честно? Первый раз, — он опустился на стул, ставя стакан на стол. — Обычно я предпочитаю более безопасные развлечения. Падение с крыши, например, или гонка на горящей машине.

Она приподняла бровь — красивую, изогнутую, — и в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Звучит как работа каскадёра, а не хобби сумасшедшего.

— Потому что это она и есть, — улыбнулся Марк, и в этой улыбке была вся его гордость за свою профессию. — Марк Волков. Каскадёр.

— Кейт, — представилась она после короткой паузы, будто взвешивая, стоит ли вообще называть своё имя. — Кейт Романова. Журналист.

— Журналист, значит, — протянул Марк, откидываясь на спинку стула. — Дайте угадаю: пишете о культуре? Или о криминале?

— Ни то ни другое, — покачала головой Кейт, и в её голосе появились нотки лёгкой иронии. — Расследовательская журналистика. Копаюсь в грязном белье не самых честных людей и потом удивляюсь, почему мне никто не звонит на свидания.

Марк рассмеялся — искренне, от души, так, что несколько посетителей бара обернулись в их сторону.

— Значит, у нас с вами много общего, — сказал он, отсмеявшись. — Я тоже занимаюсь вещами, за которые нормальные люди меня не поймут. Только я рискую костями, а вы, похоже, нервами.

— И иногда жизнью, — добавила Кейт, но без тени желания похвастаться — просто констатируя факт. — Полтора года назад меня чуть не сбила машина после того, как я опубликовала материал про одного депутата. С тех пор я стала осторожнее выбирать темы. Но не намного.

Марк посмотрел на неё внимательнее. За внешней элегантностью и сдержанностью скрывался характер — твёрдый, упрямый, не терпящий компромиссов. Это было видно по тому, как она держала спину, как смотрела прямо в глаза, не отводя взгляда, как говорила о риске без ложной скромности, но и без хвастовства.

— Признаться, я ждал кого-то более скучного, — сказал он. — А встретил женщину, которая может обсуждать со мной опасность на равных.

— Не обольщайтесь, мистер каскадёр, — Кейт отпила глоток вина, и на её губах снова мелькнула та едва заметная улыбка. — Я не собираюсь прыгать с крыши, чтобы произвести на вас впечатление.

— А я не планирую копаться в чужих грязных делишках ради вашего расположения, — парировал Марк. — Так что, похоже, мы на равных.

Они проговорили ещё около часа — о работе, о городе, о том, как странно иногда пересекаются пути людей в самых обычных местах вроде бара на углу. Марк рассказывал о съёмках, о падениях, переломах и о том особом моменте свободного полёта, который невозможно объяснить тому, кто никогда не прыгал с высоты. Кейт слушала внимательно, изредка задавая точные, почти профессиональные вопросы — привычка журналиста, разучившегося просто слушать, не анализируя.

В какой-то момент она взглянула на часы и вздохнула.

— Мне пора. Завтра рано вставать — интервью с одним чиновником, который очень не хочет со мной разговаривать.

— Звучит многообещающе, — усмехнулся Марк, но внутри у него что-то сжалось от мысли, что этот вечер вот-вот закончится, а вместе с ним, возможно, и всё это странное, неожиданное ощущение — будто он нашёл что-то важное совершенно случайно, там, где не искал.

Кейт поднялась, накинула на плечи пальто, лежавшее на спинке стула, и на мгновение замешкалась, глядя на Марка сверху вниз.

— Знаете, — сказала она, — обычно я не даю свой номер мужчинам, которых знаю меньше часа.

— А сколько нужно знать, чтобы номер всё-таки получить? — тут же спросил Марк, вставая следом.

— Обычно больше, — Кейт достала из сумочки визитку и положила её на стол перед ним. — Но сегодня, кажется, был не совсем обычный вечер.

Она ушла, оставив после себя лёгкий шлейф духов — что-то цветочное, с едва уловимой ноткой корицы — и визитку с именем «Екатерина Романова» и номером телефона под логотипом известного городского издания.

Марк долго сидел за столиком, крутя визитку в пальцах, и смотрел в окно, за которым Кейт растворилась в вечернем городе — уверенная походка, прямая спина, лёгкий силуэт, исчезающий в толпе прохожих.

Саша подошёл забрать пустой бокал из-под вина и посмотрел на Марка с хитрым прищуром.

— Ну что, кажется, кто-то влюбился с первого взгляда?

— Не говори ерунды, — фыркнул Марк, пряча визитку во внутренний карман куртки, поближе к сердцу, хотя сам не признался бы в этом даже самому себе. — Просто интересная собеседница.

Но всю дорогу домой, пока мотоцикл нёс его сквозь ночной город, а ветер холодил лицо привычным адреналиновым ощущением скорости, Марк не переставал думать о серо-голубых глазах, о твёрдом голосе и о той едва заметной улыбке, которая почему-то запала в память сильнее, чем любой профессиональный трюк за всю его карьеру.

Он не знал ещё, что эта случайная встреча в баре станет началом истории, в которой ему предстоит рисковать не только телом, но и сердцем — а это, как выяснится очень скоро, куда страшнее любого падения с высоты.

Глава 2. Свидание

Кейт позвонила через три дня. Вернее Марк ей написал, надеясь, что Кейт пойдет с ним в ресторан. Но она не овттила, она молчала три дня. Три дня, мать ее, Марк ждал ее ответа! Ну и штучка. И на третий день перезвонила.

Марк как раз возвращался со съёмок автомобильной погони — многочасовой изматывающей работы, где пришлось раз пять переворачивать машину на управляемом заносе, — когда телефон в кармане куртки завибрировал незнакомым номером. Он остановился прямо посреди парковки, стягивая перчатки одной рукой, и, увидев на экране цифры, которые помнил наизусть с того самого вечера в баре, почувствовал совершенно нелепое для взрослого мужчины волнение.

— Волков слушает, — ответил он, стараясь звучать небрежно.

— Не думала, что вы ответите. Я не могла вам написать, потому что была занята, а потом ... потом было бы уже странно, поэтому решила сразу перезвонить, — раздался в трубке голос Кейт, в котором слышалась лёгкая ирония. — Вы меня простите?

— Я об этом подумаю, обещаю, — усмехнулся Марк. — Рад слышать вас, Кейт.

— У меня деловое предложение, — сразу перешла она к делу, и Марк мысленно отметил эту черту — Кейт не любила ходить вокруг да около. — Я пишу материал о каскадёрах — о том, как устроена эта профессия изнутри, какие риски вы берёте на себя и что заставляет людей добровольно прыгать с крыш. Мне нужен герой для интервью. Настоящий, не причёсанный студийными пиарщиками.

— А как же чиновники? - услышав ее «да ну их нафиг», Марк довольно расхохотался: - И вы вспомнили обо мне.

— Я вспомнила о человеке, который философствовал про страх как топливо, — поправила Кейт. — Это неплохая цитата для заголовка. Ну так как?

Они договорились встретиться на следующий день — Кейт хотела не просто поговорить, а посмотреть на работу изнутри, увидеть подготовку к трюкам, пообщаться с командой. Марк, хоть и понимал, что это чисто рабочий визит, всю ночь не мог заснуть от предвкушения, будто перед важным прыжком с двадцатого этажа. Или с парашюта. Она волновала его. Очень. И это было страшно.

На следующий день Кейт приехала на съёмочную площадку ровно в назначенное время — подтянутая, собранная, в практичных джинсах и куртке вместо вчерашнего элегантного платья. Марк заметил, что такой вид шёл ей ничуть не меньше — в глазах появился азартный блеск человека, который занимается любимым делом.

— Знакомьтесь, — сказал он, подводя её к площадке, где уже разминалась команда. — Это Кейт, журналист, будет писать про нашу безумную работу. Кейт, это моя команда.

Каскадёры по очереди здоровались, кто-то отшучивался, кто-то демонстративно строил скептические мины — мол, знаем мы этих журналистов, приврут с три короба. И тут из-за грузового фургона с реквизитом появился Гена.

Марк увидел его первым и мысленно усмехнулся, готовясь представить старого друга. Но в следующую секунду усмешка увяла сама собой, потому что он заметил, как изменилось лицо Кейт.

Гена был высок — чуть выше самого Марка, — с атлетической фигурой, которая выдавала не меньше часов в спортзале, чем у остальных каскадёров, но с той особой лощёностью, что появляется у людей, привыкших к дорогой одежде и хорошему уходу за собой даже посреди грязной съёмочной площадки. Светлые, почти пшеничные волосы, голубые глаза, обаятельная улыбка, которая словно создана была для рекламных плакатов. И при этом — ни капли высокомерия, свойственного людям его происхождения.

Потому что Гена, при всей своей каскадёрской репутации и синяках, которые собирал не реже остальных, был единственным сыном Аркадия Соболева — одного из самых известных в стране бизнесменов, чьё состояние исчислялось цифрами с таким количеством нулей, что обычному человеку сложно было их даже выговорить.

— Гена Соболев, — представился он, пожимая руку Кейт с той непринуждённой галантностью, которая явно была отработана на десятках светских раутов. — Наш Марк, значит, решил впустить прессу в наше логово?

— Решила сама впроситься, если честно, — улыбнулась Кейт, и Марк с лёгким, необъяснимым уколом заметил, что улыбка эта была теплее обычной вежливой реакции на знакомство.

— Тем лучше, — Гена бросил быстрый взгляд на Марка, в котором читалось привычное дружеское поддразнивание, но что-то в этом взгляде зацепилось за незнакомке рядом чуть дольше обычного. — Значит, будет кому рассказать о том, как Волков постоянно пытается меня переплюнуть в безрассудстве.

— Скорее это ты вечно лезешь первым, чтобы покрасоваться, — фыркнул Марк, но в его голосе впервые за долгое время прозвучала едва уловимая настороженность.

Следующие два часа Кейт провела на площадке, наблюдая за репетициями трюков, записывая интервью с разными членами команды, делая пометки в блокноте. Марк старался держаться рядом, показывая ей оборудование, объясняя технику безопасности, но не мог не замечать, что Гена то и дело оказывался поблизости — то приносил Кейт кофе в перерыве, то первым отвечал на её вопросы, пересыпая рассказ забавными историями из жизни съёмочной площадки, то предлагал показать особенно эффектный трюк лично для неё.

— У тебя сегодня повышенная активность, — не выдержал Марк, когда они на несколько минут остались вдвоём у грузовика с реквизитом, пока Кейт отошла поговорить с режиссёром.

— В смысле? — невинно поднял брови Гена, но уголки его губ предательски дрогнули.

— В смысле, ты обычно не так стараешься перед журналистами, — прищурился Марк.

— А эта журналистка, — Гена посмотрел в сторону Кейт, которая что-то увлечённо записывала, кивая режиссёру, — определённо не обычная.

Марк почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось — чувство, которое он давно не испытывал и которое совершенно не узнавал в первый момент. Ревность. Глупая, беспочвенная, ведь Кейт была всего лишь знакомой, с которой он провёл один вечер в баре. Но факт оставался фактом — мысль о том, что Гена может заинтересоваться ею всерьёз, отозвалась в груди неприятным холодком.

— Просто хорошая журналистка, — сказал он нарочито равнодушно. — Делает свою работу.

— Конечно, — кивнул Гена с той улыбкой, которая слишком хорошо знала Марка, чтобы купиться на показное безразличие. — Просто работа.

Съёмки закончились к вечеру. Кейт собрала диктофон, блокнот, поблагодарила всю команду за открытость и терпение.

— Материал получится что надо, — сказала она Марку, пока они шли к её машине. — Спасибо, что согласились. И что не отговорили свою команду со мной разговаривать.

— Всегда пожалуйста, — Марк остановился у машины, чувствуя, что не хочет так просто отпускать её в этот вечер. — Слушайте, а может, поужинаем сегодня? Не для материала. Просто так.

Кейт на мгновение задумалась, будто взвешивая что-то в голове, а затем кивнула.

— Хорошо. Только недолго — завтра у меня много дел.

Они договорились встретиться в небольшом итальянском ресторанчике неподалёку от редакции — тихом месте с приглушённым светом и запахом свежего базилика, доносящимся из кухни. Марк пришёл чуть раньше, чтобы занять столик у окна, и когда Кейт вошла — уже переодетая в простое тёмно-зелёное платье, с распущенными волосами, — у него снова перехватило дыхание, как и в тот первый вечер в баре.

Ужин проходил легко, разговор тёк непринуждённо — они обсуждали работу, смеялись над забавными историями со съёмочной площадки, которые Марк припомнил специально, чтобы услышать её смех. Но где-то в середине вечера, когда принесли десерт, телефон Марка зазвонил, и на экране высветилось имя Гены.

— Извините, — сказал он Кейт, — это партнёр по работе, наверное, что-то срочное.

Он отошёл на пару шагов от столика, чтобы ответить.

— Ты где? — спросил Гена без предисловий.

— Ужинаю, — коротко ответил Марк, уже чувствуя неладное по тону друга.

— С Кейт? — в голосе Гены прозвучала странная смесь любопытства и чего-то ещё, что Марк не сразу распознал.