Заклятые напарники

А под этой обидой, совсем глубоко, шевельнулось что-то ещё. Совсем неуместное. Я его отодвинула и пошла к выходу, громко стуча каблуками.

Хотя, может, не всё так и страшно? Если из Москвы, значит временно, а временного я перетерплю. Я сделала глубокий вдох и вышла на улицу. Потом разберёмся, главное сейчас домой попасть. Синяк я уже мысленно внесла ему в список долгов. Непростительных.

Напарничек стоял на крыльце спиной ко мне и о чём-то беседовал с Вовчиком. Услышал шаги, но не обернулся.

— Встретимся послезавтра, — бросила я, проходя. — Не опаздывайте.

— Не волнуйтесь, — донеслось мне в спину. — Я вообще не опаздываю.

Я кивнула и пошла дальше, тут же выбросив его из головы. Есть проблемы и поважнее всяких там самоуверенных. По дороге ещё попала в пробку и пришла домой совсем в дурном настроении. Слава Богу, меня там никто не ждёт.

Ну, почти.

Скинула обувь в прихожей, мечтая залечь в ванну, расслабиться и забыться. Забыть это суматошное дежурство, напарника и… вообще всё забыть! Потом завернусь в махровый халат, заварю чай, найду или закажу что-то вкусненькое и… чёрт.

Я снова ткнула выключатель, и снова ничего не произошло. Пробки, что ли, опять выбило и мне предстоит провести романтический вечер при свечах? А я даже не помню, где они лежат! Где-то рядом, понятно, но вот где?

В комнате раздался звук, будто со стула спрыгнул кот.

Я прошла на кухню, подсвечивая себе мобильным телефоном. Чайник у меня электрический, значит, разогреем в ковшике, а что из еды? Я открыла холодильник и тоскливо уставилась на тёмные полки. Из темноты полок не менее тоскливо уставились вялый пучок зелени, одно яйцо и начатая бутылка кефира.

Ну что, Алиска, надо было в магазин зайти. Хотела же. Хотела и забыла. А ничего не хочу! Вот вообще. Решено: сегодня буду худеть, а завтра разберусь со светом, закажу доставку или схожу в магазин, и обязательно съезжу к брату, за умным советом и домашним уютом. Напарничек ещё этот. Всё настроение испоганили, хуже питбайкеров.

А сейчас отдыхать. Хрономалии в последнее время как с ума посходили, даже Олежку из отпуска дёрнули. А он только-только на пляже в Тае устроился, жаловался, что жена теперь его за загубленный отпуск пилит.

Мысленно пожелала всем неприятного и включила душ, передумав романтично плавать в ванне под светом кривой хозяйственной свечки. Которую ещё найти надо бы. Адреналин отступил окончательно, злость тоже схлынула, а усталость наоборот обволакивала, как махровым полотенцем, и я рухнула в кровать, толком не досушив волосы. В полусне почувствовала, как на одеяло запрыгнул кот, прошёлся по ногам и завалился под бок, едва слышно мурча. Я улыбнулась и попыталась погладить. Пальцы привычно нащупали пустоту.

Кота у меня не было.

Точнее, живого не было, а вот кот-призрак, неизвестно как привязавшийся к этой съёмной квартире, был. Андрей, братишка, неоднократно предлагал его упокоить, но я не давала – хоть призрачный, а кот! А котов я люблю. И живая душа рядом, хоть кто-то ждет и кормить не надо. Точнее надо, но не совсем едой.

“Утром одежду постираю” – подумала я, засыпая. – “До сих пор эфиром воняет, будто разлом рядом. Того и гляди, бабочки приснятся, или их старшие родственнички, а только кошмаров мне сейчас и не хватало…”

И провалилась в сон.

Призрачный кот поднял голову и уставился на маленького светящегося мотылька, сидевшего на шторе. Мотылек неуклюже вспорхнул, сделал круг по комнате и вылетел сквозь стекло на улицу.

Глава 5

Чёрт возьми, всё-таки синяк не исчез. Я ткнула пальцем в фиолетово-жёлтое пятно под глазом, разглядывая своё отражение в стекле микроволновки. Всё, что смогла, сделала: отёк спал, багровость перешла в фиолетовость с желтизной, но на этом и всё. Ходить мне теперь и ходить в образе жертвы бытового насилия как минимум дня три…

Ну спасибо, напарничек. Глухое раздражение снова подкатило к горлу. А ещё противная сосущая тошнота, которую интернет обозвал “синдромом отмены”. Надо по пути леденцов купить, может отвлекусь. В завязке я.

И сейчас мне нужно что-то успокаивающее. И не чай с ромашкой. Я нацепила тёмные очки и поехала к единственному человеку, который не будет задавать лишних вопросов, но всегда выслушает. И даже даст пару дельных советов.

К своему брату. Младшему. На целых десять минут младшему. И единственному близкому человеку, оставшемуся у меня после гибели родителей.Официально - айтишник на удалёнке в небольшой фирме. Неофициально — последняя инстанция для тех, у кого «дома что-то завелось». Нечто похуже мышей и тараканов.

Экзорцист он у меня.

Жил он не при церкви, как можно было подумать, а в нормальной двухкомнатной квартире в центре, минималистичной и сверкающей чистотой. И ни одного намёка на его… “хобби”. Если не считать массивный железный сейф в прихожей, где он хранил свой рабочий инструментарий.

Часто наши ведомства работали вместе, иногда из временных разрывов не только эфир с иными измерениями прорывался. И вот это “не только” и было по части Андрея: сущности, старшие хронофаги, и… скажем так, энергетически грязные места со всем сопутствующим.

Если говорить откровенно, моя работа была куда спокойнее и тише. И не так опасна. Мусор он и есть мусор, он хотя бы не норовит дать сдачи или закрепиться в проявленности. И не пытается с тобой взаимодействовать.

Брат открыл дверь после первого звонка, будто ждал и, как всегда, смотреть на него было немного больно. Он у меня чертовски красив: высокий брюнет, с пронзительными серыми глазами и с такой обворожительной усталой улыбкой, от которой у всех девушек подкашиваются ноги и начинают щемить все места в организме.

Девы у нас настырные и его регулярно подлавливают, в надежде «попросить о личном духовном наставничестве» и помощи с наладкой компьютера. Брательник стойко держит оборону, правда неясно, зачем. Монашеского чина на нём нет, так что… но я не спрашивала. В нашей семье было не принято лезть друг другу в душу. Если не хочет, значит, есть на то причина.

На Андрее была простая чёрная водолазка, сидевшая на нём так же стильно, как костюм от Армани. В руке кружка с кофе, а с кухни тянуло чем-то вкусным. Желудок предательски заурчал.

—Привет, сестрёнка, — его голос был низким, обволакивающим и спокойным. — Снова влипла в потусторонний замес? Или это трендовый мейкап?

— Очень смешно, — проворчала я, протискиваясь внутрь мимо сейфа. Входная дверь тоже как сейф, сильно подозреваю, с освящённым серебром внутри. В прихожей резко пахнуло знакомым металлическо-озоновым, а ещё кедром и ладаном. Следы работы. С чего бы это? Плохо зачистил, или уже и на дом берёт? Хотя вроде да, берет, проклятые артефакты так точно. Но спрашивать не буду, захочет, сам расскажет. — Производственная травма.

Андрэ кивнул и направился на кухню. Он никогда не читал нотаций. Не говорил «я же предупреждал». Как по мне, это огромный плюс.

—Чай? Кофе? Или чего-то покрепче? Вчера как раз откупорил коньяк, было небольшое дельце.

— Чай, — вздохнула я, плюхаясь на барный стул. — Из крепкого только чай. У меня и так в желудке всё перекошено.

Он кивнул и включил электрический чайник, отодвинув в сторону какие-то подозрительные скляночки.

— Есть будешь? Из быстрого горячие бутерброды сделаю. Мясо с овощами пока в духовке, будет позже. Как знал, сделал две порции.

Я кивнула и сглотнула слюну. Если в коридоре запах едва ощущался, то на кухне он стал откровенно соблазняющим, дразнящим. В отличии от меня, брат любил, а главное умел готовить.

— Ну, так что там у тебя? — спросил он, ставя передо мной чашку. — Откуда синяк?

— Да так, — я отхлебнула. Чай был вкусным, с ароматами трав и лесной земляники. — Рабочие моменты.

И не заметила, как всё вывалила: и про задание, и про напарника, и про странную аномалию, прыгнувшую от единицы до тройки и всё-всё-всё. Брат не перебивал, повертел в руках чашку и и задумчиво смотрел в стену.

— Ох не знаю, сестрёнка… Но мне это не нравится. Мутная история.

— Что-то серьёзное? — забеспокоилась я. Андрэ часто был куда более осведомлён о делах наших потусторонних, чем я. Всё-таки работа у него в основном с людьми или с чем-то имеющим волю и сознание, а коммуникабельность, положенную нам двоим, всю до крупинки отсыпали ему. Я в компаниях больше отмалчивалась и прикидывалась стулом.

— Пока нет, но у нас тоже ситуация напряжённая. Вроде ничего критического, но, — он прищёлкнул пальцами, выбирая определение поточнее, — есть что-то такое… неправильное, но что именно, уловить не могу. Понял тебя. Если вдруг что-то узнаю, сразу скажу. Разберёмся.

Телефон, лежащий на столе, завибрировал. Он глянул на экран и закатил глаза.

— Опять Маргарита из 405-й. Утверждает, что в её новом тостере поселилось нечто, поэтому хлеб поджаривается с одной стороны и в процессе жарки происходят странные потусторонние звуки. Узнаю, кто ей дал мой номер – прокляну.

— Ну, ты же любишь сложныеслучаи, — злорадно сказала я. Неизвестная мне Маргарита с недожаренными тостами тут же стала раздражать.

— Я люблю случаи, где есть хоть капля здравого смысла, — он отправил короткий ответ и отложил телефон. — Хоть в ком-то.

Я подняла бровь. Брат, ничего не объясняя, повернулся к кухонному шкафчику и поставил передо мной баночку малинового варенья.

— Вот держи. Поможет.

— Что это? — подозрительно уточнила я. Кажется, похожую баночку я видела на полке с “порченными вещами”. Да, есть у него и такое в квартире, показывал пару раз, говорит, для коллекции.

— Варенье. Малиновое, — Андрэ подлил мне заварки, — знакомые знахари подарили, обещали общий целебный эффект и тонус.

— Знакомые женского пола? И какой именно тонус и в каком месте случайно не уточнили?— я подозрительно повертела баночку в руках. Если знахари вовсе не знахари, а знахарки, есть большой риск нарваться на приворот в концентрате. Проходили уже, неделю потом тошнило, когда случайно с Андрэ чашки на одной вечеринке перепутали.

— Да, но ешь спокойно, все чисто, я проверял, – брательник улыбнулся светлой улыбкой маньяка-экспериментатора и посмотрел на меня честнейшим и чистейшим взглядом. Брать что-либо из его рук резко перехотелось. Но…я подумала и всё же пододвинула баночку к себе – дома разберусь… Если что, Максу за рабочим чаем скормлю, его не жалко. Заодно и потестируем.

— Вот и отлично, — резюмировал он. — А теперь давай не о работе, что в жизни нового? О, подожди, сейчас мясо достану! Не лезь ты, сам сделаю, уронишь ещё.

Ну не хочет, как хочет, мне же лучше!

Я устроилась поудобнее и смотрела на него, такого нормального в своей ненормальности, ощущая, как внутри разливается приятное, уютное тепло. Только у брата я чувствовала себя как дома. Я уже стала забывать, каково это – быть дома…Хотя уже и забыла, каково это – иметь дом.

Ближе Андрэ у меня никого не было. Родители погибли, с парнями особо не складывалось, с подругами тоже, учеба и параллельно работа отнимали много времени, сил хватало ровно на то, чтобы раздеться и доползти до кровати. Никаких свиданий, посиделок и тусовок. Кот, и тот призрачный.

И ещё, с братом я могла не думать о Максе, который со вчерашнего дня плотно засел у меня в голове, вызывая глухое, подспудное раздражение. Вот чувствую, не сработаемся. Даже на работу не хочется выходить, зная, что меня там поджидает.

Но, будем надеяться, что хоть в этот раз чуйка меня подведёт.

Не подвела.

И очень жаль, что я до конца ей не поверила и не отменила это проклятое дежурство!

Глава 6

Утро началось спокойно, можно даже сказать, скучно. Синяк почти полностью удалось перекрыть плотной тоналкой, что мигом добавило настроения, которое испортить не смогла даже традиционная утренняя пробка.

Сан Саныча почему-то на месте не оказалось. Активностью “пост сдал, пост принял” руководил Вовчик. Мы с Максом, не сговариваясь, сели на разных концах стола и даже не смотрели друг на друга. Остальные старательно делали вид, что всё в порядке.

За что я люблю “сдаваться” Вовчику, так это за быстроту: он скользнул по нам равнодушным взглядом, быстро оттараторил задачу на день, которая не менялась уже, сколько себя помню: патрулировать, прекращать и не допущать. Потом сказал «вольно» и первый встал из-за стола.

Не успели мы даже дойти до общей комнаты отдыха, как селектор мелодичным голосом Ниночки выдал: «Смута, Медведь! Вам вызов! Хрономалия Второго порядка». Я покосилась на напарника. Значит, у него позывной «Медведь». Угадала. Похож. Видимо, не только я подметила сходство. Макс невозмутимо протопал мимо меня и наклонился за уточнением деталей.

Нина, прижимая трубку к уху, протянула ему распечатанную бумажку и снова уткнулась в монитор. Понятно, аномальные аномалии продолжаются. Я бесцеремонно забрала у Макса направление и вчиталась в адрес. Снова за город, но хоть не промзона. Вроде бы.

— На моей машине поедем, я короткую дорогу знаю, пробки дворами проскочим, – велела я и быстрым шагом вышла на улицу. Макс хмыкнул, но ничего не ответил.

Если он и дальше будет вести себя так покладисто, у нас есть прекрасный шанс дожить до вечера в том же составе, в котором выехали утром! Надо пальцы скрестить на удачу, и через левое плечо сплюнуть, чтоб не сглазить.

— Коврик, осторожно, — проворчала я, наблюдая, как он возится, пытаясь откинуть кресло. — Только недавно салон чистила.

— Прикольный у тебя позывной, – хмыкнул Макс, когда мы вырулили со стоянки службы. — Я даже не удивлён. Смута и есть.

— У тебя тоже ничего, — вернула я ему комплимент, прикидывая, как лучше поехать направо или налево. Сидит в моей машине, как в собственной, ноги расставил, кресло отодвинул. И главное, умудряется выглядеть так, будто это он меня подвозит, а не я его.

Дался ему мой позывной! Нашёл к чему прицепиться. Не я его придумала, между прочим, Вовчик наградил, чтоб его. Он у нас самый опытный после Сан Саныча. Меня к нему и прикрепили, и вот в конце первой смены, на вопрос любимого начальства о моих дальнейших перспективах он и выдал с непередаваемым выражением: ”Смутно всё, смутно пока. Но потенциал хороший!”. И пошло-поехало… Нет, чтоб что-то приличное. Но я привыкла, да и позывные не меняют. Примета плохая. Нащупала в кармане баночку с конфетками и, не глядя, закинула в рот одну.

— Обычно девушки любят что-то красивое, но предсказуемое, — протянул Макс, смотря в окно. — А у тебя, значит…

— Зато у тебя без фантазии, — буркнула я, выруливая в узкий проезд между гаражами. — Так что считай, уравновесил.

Он усмехнулся и уставился в окно. Снова стал накрапывать дождик, мелкий, противный, накрывший город водяной вуалью. Даже зонтик бесполезен, эта морось везде достанет. В такую погоду дома хорошо сидеть, а не по полям бегать. Где мы хоть? А… ещё долго. И не разгонишься слишком, будний день, утро. Давно пора выбить спецмашины, под службу газа или электриков замаскировать, и всё. Но чего нет, того нет…

— Всё-таки, интересно, — сказал он, глядя в боковое зеркало, — как тебя вообще с таким характером в поле держат?

— Если держат, значит, есть, за что. Подозреваю, твой карьерный рост в глубину вызван исключительно покладистым нравом и высоким профессионализмом. Я хоть к работе отношусь ответственно, настолько ответственно, что даже за тебя отвечаю теперь, — огрызнулась я, выруливая на широкую улицу. — И на людей не кидаюсь.

— Я отношусь как к работе, как к работе, — Макс повернул голову и посмотрел на меня в упор. Взгляд тяжелый, изучающий. — Без лишних эмоций. И не люблю ненужного геройства.

У меня аж руки на руле дрогнули. Вот значит как, он решил, что я просто типа в Леди Баг решила поиграть? Уж кто бы говорил!

— Ты о чем? — процедила я сквозь зубы. — Да если бы ты не полез, я бы его стабилизировала! А ты!

— Если бы ты не пыталась выпендриться и не полезла с самодеятельностью, а просто отошла в сторону, — спокойно парировал он, — я бы успел стабилизировать разлом штатными методами до того, как он начал разрастаться.

Я прикусила язык. Если сейчас сорвусь и начну орать, будет только хуже. Он это знает и специально меня провоцирует, чтобы выставить меня неуравновешенной. Или по жизни психический. Не знаю, зачем ему это. Пытается показать превосходство? Хотя плевать, его проблемы! Удружили с напарничком, ничего не скажешь!

— Слушай, — сказала я максимально ровным голосом, хотя внутри всё кипело, — может, ты просто заткнёшься и дашь мне доехать спокойно? А на месте будем разбираться, кто из нас самый крутой?

Он промолчал. Но я чувствовала, как он смотрит на меня оценивающе, холодно. И это почему-то взбесило ещё сильнее.

— Видал я таких, кто сразу с наскоку, — проговорил он глухо. — Без страховки. Без поддержки. Все сама, ради высших целей. А ей потом медальку. Посмертно. И хоть бы кто из вас подумал о близких…

— Я думаю, поэтому и лезу, — отрезала я. — Я не подверженна искажениям времени и могу закрыть хрономалию без риска для себя и остальных. Хватит ко мне цепляться уже!

— А я и не цепляюсь, — усмехнулся он. — Я просто констатирую факт. Ты работаешь в одиночку, потому что не умеешь доверять людям. Или думаешь, все вокруг тупее тебя. И вместо того, чтобы положиться на более опытных…

Я резко ударила по тормозам на светофоре. Машина дёрнулась, и Макс едва не клюнул носом в панель приборов.

— А ты, значит, доверяешь? — я повернулась к нему, глядя в упор. Не этому типу говорить, что и как мне делать! — Доверяешь настолько, что даже не представился нормально. Сразу влез с претензиями, без разговора, без попытки узнать, кто я и как работаю. Ты просто пришёл и решил, что ты умнее.

— Я не говорил, что умнее, — ответил он, медленно и чётко, глядя мне прямо в глаза. — Я сказал, что опытнее. Это разные вещи.

Мы смотрели друг на друга в тесном салоне, и между нами буквально искрило напряжение. Я сжимала руль так, что побелели костяшки. Он сидел спокойно, как скала, но в его глазах тоже горело что-то, что мне совсем не нравилось. Спокойствие большого зверя. Точно - медведь.

Первым отвёл взгляд он.

— Зелёный. Поехали.

Я моргнула, выдохнула и нажала на газ. Только сейчас поняла, что не дышала почти полминуты. Надо успокоиться. И так нервы ни к чёрту, а тут ещё и этот…

— Ты хоть знаешь, что тебе делать на месте? — спросила я, стараясь говорить нормально. — Или приедешь и будешь смотреть, как я работаю?

— Я знаю, что делать, — сказал он ровно. — У меня есть свои методы. И если ты не будешь лезть под руку, мы сделаем это быстро и без последствий.

— О, так ты ещё и за меня переживаешь? — фыркнула я. — Как мило!

Он не ответил. Только хмыкнул. Но мне почему-то показалось, что он улыбнулся. Или усмехнулся. Чёрт, как же он меня бесил этим своим спокойствием. Таким показным, таким искусственным. Хотя... может, оно и не показное. Ну вот бывает на самом деле человек непробиваемый.

Дальше ехали молча.

“Вы прибыли на место”, – сообщил навигатор, и я остановила машину.

Так, что тут у нас? Обычный дачный массив, часть домиков вполне ухожены, но большинство – покосившиеся развалюхи. От одного, стоявшего особняком на отшибе посреди увядшего бурьяна, и тянулся тот самый озоновый аромат с примесью железа и маттиолы.

Я знала его слишком хорошо. Разрыв.

Мы вышли из машины почти одновременно. Макс захлопнул дверцу и хотел было рвануть вперёд, как я схватила его за рукав.

— Стой. На рожон не лезь, ладно? — спросила я, глядя на него снизу вверх. — Я лучше местную специфику знаю.

— Хорошо, — и на секунду мне показалось, что его взгляд чуть потеплел. — Тоже не геройствуй. Держись рядом.

— Договорились, — соврала я. Если что-то пойдёт не так, я полезу первой, это не обсуждается. Когда я остаюсь в стороне, это всегда плохо заканчивается.

Мы вошли в дом.

Глава 7

Запах ударил в нос, как кулаком. Такой концентрированный, что глаза резало! Я задержала дыхание и достала мешочек. Макс бросил на меня короткий взгляд, но промолчал. Он уже успел надеть свои странные перчатки с обрезанными пальцами и металлическими бляшками на первых фалангах и тыльной стороне ладони. По перчаткам волнами пробегали фиолетовые всполохи, складывались в символы и тут же распадались, прежде чем я успевала их как следует рассмотреть.

Интересненько… выходит, не я одна тут такая альтернативно одарённая? Чёрт, даже и не спросила, как он тогда в цехе… даже думать забыла об этом. А, ладно, по ходу дела разберёмся. Всё равно ничего не изменить уже...

— Серьёзно? — не удержалась я. — Снова будешь сам закрывать? Руками?

— Да, — кивнул он, не глядя на меня. — Просто мои методы отличаются от твоих.

— Да я заметила, — буркнула я, делая шаг к тёмному дверному проёму.

Он вдруг развернулся ко мне и оказался очень близко. У меня почему-то перехватило дыхание.

— Отойди, — Макс как скала перегородил мне путь. — Ты слишком близко к разлому.

— Ты тоже, — я не отступила и прямо посмотрела ему в глаза. — Если мы собираемся работать вместе, давай договоримся: ты меня не трогаешь, я тебя не трогаю. Идёт?

— Идёт, — кивнул он. Развернулся и немного отошёл в сторону.

— Но если ты ещё раз меня так прижмёшь, я тебе… в общем, я найду способ вправить тебе мозги, — сообщила я мужской спине.

— Верю, — равнодушно сказал Макс и первый шагнул в дверь. — Давай работать. Не нравится мне тут.

Не могу спорить, мне тут тоже не нравится.

Внутри обычная заброшка: обои в цветочек клочьями свисают со стен, диван с торчащими пружинами, на полу валяется отрывной календарь за двухтысячный год.

В углу у дивана стена рябила, как старый телевизор: женщина в платке склонилась над колыбелью, мужчина в телогрейке за деревянным столом. Слышался детский плач и чей-то смех. Хрономираж, но уже не первого, а второго уровня. Реальность замещалась, проявляясь постепенно. Будь здесь обычный человек, уже бы жил в ином времени, медленно отдавая энергию в межвременье и сходя с ума. Стая временных мотыльков радостным торнадо закладывала круг почета, с каждой минутой увеличиваясь в размерах.

Я отработанным движением выдернула мешочек с солью, но Макс резко поднял руку.

— Не надо, — голос был низким, напряжённым. — Дай мне сначала.

— Что дать? — я нахмурилась. Инструкция требовала создать стабилизирующий контур, не мне, конечно, я сама себе контур, напарнику, а потом уж закрывать разлом.

— Поработать, — он скользящим шагом двинулся вперёд. — Здесь что-то есть. Условно живое. С той стороны.

Я напряглась. Он видит, что происходит по ту сторону разрыва ещё до того, как оно сюда пролезет? Это… сильно. Необычно. Непривычно и… чёрт возьми, потрясающе! На мгновенье я даже ощутила укол зависти. Да что там укол, уколище, как спицей ткнули. Я так не могу. Я могу прямо противоположное - всегда четко воспринимать только свою реальность и стабилизировать поле вокруг себя. Немного, на полметра всего. Я не теряюсь во времени, я вижу проявленные искажения как накладывающиеся картинки, но я не могу… эээ… скажем так, с ними активно взаимодействовать. И смотреть за грань не могу. И я не знала, что кто-то в принципе может!

Все хронографы обладают стойкостью к временным искажениям, но… скажем так, это как со слухом. Музыкальный слух есть у многих, совершенный у единиц! Тут то же самое, самого факта наличия хронодара недостаточно, важно ещё, какой объем при рождении отсыпали.

— Вижу, — ответил он на незаданный вопрос. — Поэтому я и ведущий. Не обижайся.

Я пожала плечами и сделала шаг назад. Раз он такой уникальный, то ему и карты в руки! Не буду мешать. Совершенно невыносимый тип мой напарничек.

Макс загородил почти весь обзор спиной, и заговорил на незнакомом гортанном языке. Раздался хлопок, резкий, как выстрел, мужчина посторонился, воздух пошёл рябью, и в этой ряби я увидела его: того, кто смотрел на нас с той стороны.

Я почувствовала, как дрожь пробегает по позвоночнику. Дожили. Вот почему двойка! Хронофаг! Пожиратель времени. Старший брат безобидных мотыльков. Редкая тварюга, хищник, способный рвать ткань времени и выползать в реальность. Для неё здесь пиршество, как у акулы, попавшей в косяк рыб. Потому что эфирчик эфирчиком, а стабильно текущее время – это гораздо легче и питательнее!

Думаете, эти твари просто так к человеку пристают? Как бы не так, человек – своего рода носитель времени, он может двигаться с временным потоком и осознавать его, накапливая воспоминания, именно поэтому личные дневники разломы и запечатывают. Как растение синтезирует энергию из солнца и направляет её, так и человек направляет время и стабилизирует свою реальность. Для хронофага разница примерно, как между пьтьём росы с листика и небольшим водопадиком.

Внешне тварь напоминала смесь кляксы и осьминога. Этакая противная амёба - переросток, состоящая из абсолютной, непроглядной тьмы. Амёба вытягивала щупальца-ложноножки и тыкалась в невидимую стену.