Проект "Спектакль": Трубка из черного дерева

Алексей включил двигатель. Радио заговорило голосом ведущего о пробках, курсе валют и погоде. Потом ведущий усмехнулся:

— Ну а если вы сегодня забыли зонт, не переживайте. Город тоже забыл, что у него есть ноябрь.

Слова звучали нормально. Даже смешно. Но Алексею показалось, что после них в эфире что-то щёлкнуло.

Он выключил радио.

На экране навигатора высветился маршрут до дома Елены. Сорок семь минут. Красная линия тянулась через центр, петляла по набережной и упиралась в знакомый район с серыми девятиэтажками, школой, аптекой и пекарней, где Маша всегда просила купить булочку с корицей.

Он тронулся.

На первом перекрёстке загорелся красный. Алексей остановился. Слева, у пешеходного перехода, стояла женщина с красным зонтом.

Он узнал её сразу.

Та самая, которую видел в переулке у лавки. Высокая, в светлом пальто, с ярко-красным зонтом, слишком нарядным для такой серой погоды. Лица он тогда не разглядел. Сейчас она стояла боком, глядя не на дорогу, а прямо на него.

Светофор переключился на зелёный.

Машины сзади засигналили.

Женщина не двинулась с места.

Алексей нажал на газ. Когда он проезжал мимо, она подняла свободную руку и прижала указательный палец к губам.

Тише.

Он резко вывернул руль к обочине. Сзади взревели клаксоны. Кто-то крикнул в открытое окно, что о нём думает. Алексей не услышал. Он смотрел в зеркало заднего вида.

Женщины не было.

На переходе шли люди: парень в наушниках, пожилая женщина с пакетом, мужчина с ребёнком на руках. Красный зонт исчез, будто его никогда не существовало.

«Тише».

Это мог быть жест случайного прохожего. Она могла поправлять волосы. Могла смотреть не на него. Он мог принять красный зонт за знак только потому, что пролог его собственной паники уже начал складываться в дешёвый детектив.

Алексей ударил ладонью по рулю.

— Соберись.

Он поехал дальше.

Через десять минут навигатор предложил перестроить маршрут.

«Впереди авария. Сэкономьте двадцать одну минуту».

Новая линия уходила вправо, в сторону набережной.

Алексей взглянул на карту. Маршрут был короче. Дорога — свободнее. Любой нормальный человек повернул бы.

Он вспомнил мужчину в туалете.

«Первый ответ вам обязательно дадут. Он будет удобный. Он будет почти правдивый. И он приведёт вас туда, куда нужно им».

Алексей выключил навигатор.

— Нет, — сказал он. — Сегодня я побуду неудобным.

Он остался в пробке.

Через минуту на телефон пришло сообщение от Елены.

«Не приезжай. У Маши температура. Я вызвала врача. Потом напишу».

Он прочитал его и почувствовал, как внутри всё проваливается.

Маша болела редко. Последний раз — прошлой зимой. Температура, красное горло, два дня дома. Ничего страшного.

Ничего страшного.

Слова сами повторились в голове. Слишком быстро. Слишком гладко.

Он нажал на вызов.

Елена ответила после третьего гудка.

— Лёша, я же написала.

— Что с ней?

— Температура. Тридцать восемь и семь. Врач уже едет.

— Когда началось?

— После школы.

— Она ела что-нибудь необычное?

Пауза.

— Что?

— Еда. В школе. Дома. Может, что-то купила?

— Лёша, ты серьёзно? У ребёнка температура, а ты устраиваешь допрос?

— Я не устраиваю допрос. Просто ответь.

— Обычную еду она ела. Макароны, котлету. Потом чай. Ты приедешь или будешь спрашивать, не укусила ли её инопланетная муха?

Он закрыл глаза.

— Я еду.

— Не надо. Ты сам говорил, что занят.

— Елена.

В его голосе было что-то такое, от чего она замолчала.

— Что случилось?

Он посмотрел на мокрый поток машин. На чёрный след на пальце. На экран, где снова, без его участия, включился навигатор.

Маршрут до дома Елены был отмечен тонкой красной линией.

Под ним появилось сообщение:

«РЕКОМЕНДУЕМ НЕ ОТКЛОНЯТЬСЯ ОТ СЦЕНАРИЯ».

Алексей нажал на тормоз так резко, что машина сзади едва не врезалась в его бампер.

Сигнал. Ругательства. Дождь.

Он смотрел на экран.

Сообщение исчезло.

— Лёша? — голос Елены звучал тревожно. — Ты там?

Он медленно выдохнул.

— Да. Слушай меня внимательно. Запри дверь. Никому не открывай, кроме врача. И когда врач придёт, сначала позвони мне.

— Ты меня пугаешь.

— Я знаю. Прости. Просто сделай так.

— Ты опять… Это связано с тем, о чём ты говорил месяц назад? С аварией? С твоими бумажками?

— Я объясню. Но не сейчас.

— Ты не объясняешь, Лёша. Ты всегда говоришь «не сейчас».

Он сжал руль. Это было несправедливо. И именно поэтому больно.

— Сегодня объясню.

— Ты обещаешь?

На мгновение он услышал Машин голос: «Ты не забудешь?»

— Обещаю.

Он отключился и снова посмотрел на карту.

Навигатор предлагал повернуть к набережной.

Алексей включил поворотник в другую сторону.

В ту же секунду в боковом зеркале он увидел чёрный автомобиль без опознавательных знаков. Машина стояла в двух рядах позади, но двигалась вместе с ним уже несколько кварталов.

Внутри сидели двое.

Один смотрел в телефон.

Другой — прямо на Алексея.

Чёрный след на пальце вдруг обжёг кожу.

Телефон снова зазвонил.

Номер не определился.

Алексей не ответил.

Звонок оборвался.

Через секунду пришло голосовое сообщение. Он не хотел его включать. Не хотел слышать тот бодрый женский голос, который уже успел поселиться у него в памяти.

Но палец горел всё сильнее.

Алексей нажал воспроизведение.

В динамике раздался мужской голос. Спокойный, пожилой, почти доброжелательный.

— Алексей Сергеевич, вы делаете именно то, что должен делать хороший отец. Однако не всякая дорога, ведущая к ребёнку, ведёт к спасению.

Короткая пауза.

— Не заставляйте нас репетировать сцену, которой можно избежать.

Сообщение закончилось.

Алексей посмотрел в зеркало.

Чёрный автомобиль по-прежнему был позади.

И впервые за много лет он понял, что боится не за себя.