Невеста погасшей звезды

— Тогда предоставьте письменный расчёт. С подписью и номером вашего личного жетона.

Таможенник посмотрел на лист. Потом на её повреждённое крыло.

— Феи занимают отдельную категорию причалов.

— Корабли занимают причалы. Феи иногда занимают должности, на которых могут нанять юриста.

Марк уставился в потолок. Вард ничего не сказал, но чуть сместился, оказавшись ближе к проходу.

Таможенник решил, что недоразумение уладилось.

Когда он ушёл, Иви убрала лист.

— Там действительно правила? — спросила я.

— Список запасных частей. Мелким почерком. Никто не читает мелкий почерк, если произнести слово «юрист».

Вард посмотрел на неё неодобрительно.

— В следующий раз могут прочитать.

— Поэтому я каждый раз меняю список.

— Иви.

— В этом даже есть пожарный клапан. Почти по существу.

Он передал ей деньги за стоянку и повернулся ко мне.

— Сначала залоговая контора, потом реестр. Вместе.

— Последнее — приказ?

— Предложение не разделяться в городе, где нас могут искать.

— Уже лучше.

Он взял с вешалки длинное серое пальто. Оно скрывало плечи и повязку, но не делало его незаметным. Некоторые люди слишком привыкли занимать пространство, чтобы ткань могла исправить положение.

— Вам бы шляпу, — сказала я.

Марк поперхнулся.

— Что смешного?

— Ничего. Просто хочу увидеть.

Шляпу Вард не надел. Зря: лицо человека, которому никто не смеет предложить шляпу, привлекало не меньше внимания, чем шрамы.

Мы прошли по посадочному рукаву и поднялись на жилой ярус. Здесь было удивительно тепло. Под куполом росли деревья, пахло выпечкой и влажной землёй. Я задержалась возле клумбы, пытаясь представить, сколько стоит вывезти такое количество почвы в пустоту.

За прозрачным потолком висела незнакомая галактика. Звёзды казались гуще, чем над Вейрой, но, возможно, дело было в чистоте стекла.

На площади торговали всем, что могло понадобиться людям, феям, драконам и существам, которых я не знала по названиям. Существо с четырьмя руками складывало ткань так ловко, что вокруг прилавка собрались зрители. Два ребёнка с маленькими рожками спорили из-за сахарного яблока. Старуха в зелёном платке ругалась с автоматом выдачи воды. Тот сообщил, что ценит её мнение. Старуха ударила его сумкой, и он наконец налил воду. Я мысленно пожелала ей долгих лет: станция нуждалась в грамотных специалистах.

Я поймала себя на том, что хочу остаться.

Не навсегда. На день. Пройти рынок без страха, съесть горячую булку, купить Иви нормальный шарнир. Побыть человеком, которому не нужно срочно разбираться с умирающей звездой.

Вард заметил мой взгляд на пекарню.

— Мы успеем.

— Что?

— Поесть.

— Вы читаете мысли?

— Нет. Вы замедлили шаг возле четвёртого прилавка с едой.

— Я изучаю местную торговлю.

— Особенно сырную выпечку.

Пришлось признать: наблюдательность у него была совершенно некстати.

В залоговой конторе пахло кожей и старой бумагой. Хозяин, лысый человек в очках на гибких дужках, принял хронометр двумя пальцами.

Я сразу его невзлюбила.

Он открыл крышку, посмотрел на клеймо, вынул увеличительное стекло.

— Вмятина. Пружина менялась. Серебро низкой пробы.

— Проба стоит внутри крышки, — сказала я.

— Клейма подделывают.

— Тогда откройте клеймо изготовителя. Оно на механизме.

Он взглянул поверх очков.

— Разбираетесь?

— Достаточно, чтобы не верить вам на слово.

Он поправил очки. Сразу стало видно, что клиент без технического образования понравился бы ему гораздо больше.

Вард молча стоял у двери. Я чувствовала его присутствие всем левым боком, хотя он меня не касался.

Хозяин назвал сумму.

Я назвала другую.

Мы сошлись на третьей, и в момент, когда он потянул часы к своему лотку, у меня едва не вырвалось: «Подождите».

Но я промолчала.

— Срок выкупа — тридцать дней, — сказал он, протягивая квитанцию. — Потом вещь поступает в продажу.

Я прочитала каждый пункт. Дважды.

На улице Вард спросил:

— Всё в порядке?

— Нет. Но деньги у нас есть.

Он не стал утешать.

Мы купили две булки с пряным сыром и съели их стоя у ограждения, за которым медленно вращалась центральная ось станции. Вард разломил свою одной рукой. Второй, обожжённой, почти не пользовался.

— Дайте, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Булку. Не вашу независимость.

— Я уточнил взглядом.

— У вас слишком выразительные взгляды. К некоторым хочется приложить письменное возражение.

Я развернула жирную бумагу, придержала край, чтобы он мог взять удобнее. Нелепая маленькая помощь после того, как он удержал аварийный трос и вывел меня из порта.

Но он сказал:

— Спасибо.

И произнёс это без насмешки.

Реестр занимал весь нижний этаж административной башни. В высоком зале стояли кабины проверки личности, столы для заявлений и длинные скамьи, отполированные ожиданием нескольких поколений.

Я встала в очередь. Вард остался у стены.

На табло сменялись номера. Женщина передо мной держала заснувшего ребёнка; пожилой мужчина за спиной пересчитывал бумаги после каждого вызова. При очередном пересчёте получилось на одну больше. Он встревожился, и я прекрасно его поняла.

Через двадцать минут меня вызвали.

Служащая взяла старую карточку исследовательской группы, которую я носила вместе с документами. Карточка была потрескавшейся, фотография почти выцвела.

— Доступ по учреждению, — сказала я. — Нужны транспортные записи о вывозе оборудования из лаборатории Северного университета за месяц пожара.

— Год?

Я назвала.

Служащая вставила карточку в считыватель.

Машина тихо щёлкнула.

Она нахмурилась и посмотрела на меня.

— Повторите имя.

— Лея Адель Керн.

— Дата рождения?

Я ответила.

— Приложите палец.

Сканирующий кристалл был холодным. Пока он проверял рисунок кожи, я разглядывала маленькую фотографию рядом с письменным прибором: та же служащая, мальчик лет десяти и большая собака.

Кристалл мигнул зелёным, затем красным.

Служащая медленно убрала руки со стола.

— Подождите здесь.

Она поднялась и ушла через боковую дверь.

Я посмотрела на Варда. Он уже оттолкнулся от стены.

На экране, повёрнутом под углом, я смогла прочитать только одну строку.

«Биометрическое совпадение подтверждено. Несоответствие акту гражданского состояния».

Из боковой двери вышел мужчина с папкой. Я узнала его по манере поправлять очки средним пальцем.

Гален Норт.

Когда-то мы учились вместе. Он носил мои конспекты и делал вид, что это я попросила. На выпускном он поцеловал меня за оранжереей, а потом три недели объяснял, что сейчас неподходящее время для серьёзных чувств.

Теперь у него был хорошо сидящий костюм и лицо человека, которому неподходящее время только что вернули с процентами.

— Лея?

— Гален. Неужели дослужился до человека, который может выдать бумагу без трёх печатей?

Он не улыбнулся.

— Ты должна пойти со мной.

— Сегодня это слишком популярное предложение.

Вард остановился возле моего плеча.

Гален поднял взгляд и заметно побледнел. Он узнал капитана. Почти все узнавали.

— Это ваш…

— Представитель, — сказала я раньше, чем Вард успел ответить. — По техническим вопросам.

Вард промолчал. Удивительно воспитанный мужчина: только что понизили из командующих в сопровождающие, а он даже бровью не повёл.

— Нам лучше поговорить в кабинете.

— Почему?

Гален наклонился ближе. От него пахло тем же горьковатым одеколоном, что в студенческие годы. Память выбрала совершенно неподходящую подробность.

— Потому что четыре года назад в этой системе зарегистрировали твою смерть.

Я не сразу поняла слова.

— Смерть отца, — поправила я.

— И твою. Одна дата, одно основание. Пожар в лаборатории.

Рядом со мной очень тихо скрипнула кожа пальто.

Вард сжал кулак.

Я посмотрела на свой палец, ещё лежавший на кристалле.

Он был живой. Под ногтем оставалась чёрная полоса масла, которую я не смогла отмыть.

— Я четыре года получаю жалованье, — сказала я. — Плачу за жильё. Спорю с налоговой. Мёртвым положены какие-нибудь льготы?

Гален не ответил на шутку.

— На Вейре у тебя местная запись. Её восстановили. А межгалактический реестр не исправили.

— Случайно?

Он покачал головой.

— При восстановлении стоял запрет на синхронизацию. Лея, я не знаю, кто это сделал. Но твоя сегодняшняя проверка только что сняла запрет автоматически.

В дальнем конце зала закрылась дверь.

Потом вторая.

Вард положил здоровую руку мне на спину — легко, между лопаток, указывая направление.

— В кабинет, — сказал он. — Сейчас.

На этот раз Гален пошёл впереди.

Г