Сага вереска

Несколько месяцев шла подготовка к походу на юг, и с нелегким сердцем Бломме отпускала туда мужа.

- Я скоро вернусь, и вернусь с победой! – заверял ее Олаф, - Не тоскуй по мне!

- Зачем нужен этот поход, - возражала она, обвивая его руками и прижимаясь крепче, – Сколько можно воевать! Хочу, чтобы ты был рядом, всегда со мной! Так устала быть без тебя!

- Ты не понимаешь: нас ждут сокровища большой земли! - восторженно перебил жену принц, - Мы должны идти туда! Так приказал наш король. А я буду думать о тебе всегда, обещаю! Как же я счастлив, что ты приехала сюда, что теперь мы снова вместе. Я тосковал по тебе, моя Бломме, в разлуке... Но вот увидишь, время пролетит быстро, не успеешь оглянуться – а я уж и воротился!

С этими словами принц крепко поцеловал свою жену, по которой скучал, не успев покинуть.

А на драккары уже грузили припасы и воду, чтобы дойти до большой земли, проверяли суда, чтобы нигде не было течи, женщины штопали паруса, а щиты заново красили красной краской, враги издали должны видеть, что к ним идут воины-победители!

И вскоре корабли, скользнув по прибрежному песку, направились в море, взметнулись ввысь паруса, наполняемые ветром, и драккары двинулись к большим британским островам. Путь туда был легким и приятным, да и недальним оказался при попутном ветре, удача благоприятствовала Онну. Конунг радовался, слушая скрип весел и плеск волн, это была для него лучшая музыка, ведь она предвещала скорые победы! Ветер завывал, и Онн слышал в этих завываниях выкрики валькирий, что подгоняли его, торопили, скорее, скорее! И оскалившиеся драконьими зубами корабли летели, рассекая свинцовые холодные волны, вперед и вперед, на юг! За новыми богатствами и новыми землями! Все сбывалось точно так, как говорила старая хэкса-провидица!

Довольно быстро, и даже не столкнувшись со штормами, что часто случались в этих краях, добрались корабли викингов до Британии, где первым делом захватили несколько небольших деревень, чтобы заполучить провожатых, которые могли довести их к замку Квентина.

На этих землях Онна больше всего привлекла трава, изумрудная, сочная, мягкая, а кое-где вся покрытая ковром из мелких сиреневых цветов, каких никогда он не видывал прежде, – словно безбрежное лиловое море, застилавшее все вокруг, до самого горизонта. И ничего больше – ни гор, ни деревьев, только одни лишь эти цветы… Волшебные, колдовские цветы!

Едва впервые увидел их, Онн понял вдруг, что с ними и только с ними будет связана его судьба, но не знал тогда, насколько прочна эта связь, словно цепь глейпнир, что сковала могучего волка, убийцу богов.

- Что это за цветы? – с интересом спросил конунг у одного из провожатых. – Как называются?

- Это вереск, - ответил тот, – На языке местных – хэзер.

- Вереск, - задумчиво повторил конунг, вслушиваясь в это странное название. – Вереск.

Они прошли дальше к югу, где расстались со своими провожатыми, отправив их восвояси: те никогда не были в этих краях, никогда не забредали так далеко и не знали дороги. Онн распорядился выдать им каждому в награду по серебряной монете, да по мешку с зерном, на том и отпустили. А сами викинги решили прервать на время поход и отдохнуть, для чего разбили шатры у небольшой деревеньки, где стояло не больше трех десятков убогих крестьянских хижин. Здесь не ставили таких длинных домов из дерева, как у них на севере, а строили крошечные домишки из жердей, обмазанных смесью камней и глины. Крышу же крыли соломой, отчего поджечь такие жилища не составляло никакого труда. Земледельцы наблюдали за своими соседями, опасаясь разбойничьего набега, но викинги мирно стояли лагерем неподалеку и нападать не собирались.

- Мы отдохнем здесь несколько дней, никого не трогать, - распорядился конунг. – А после отправимся к югу на поиски замка могучего Квентина Британского. Там нам предстоит самая жаркая сеча из всех, что случались прежде. Не тратьте теперь силы и гнев понапрасну! Отдыхайте.

- А что если деревенские предупредят замок?

- Им это не поможет, - самоуверенно усмехнулся Онн, - Пусть предупредят. Меч Одина с нами!

Брат одобрительно похлопал конунга по плечу, а тот продолжил:

- Пойду, прогуляюсь в деревню, может быть, там найдутся провожатые, кто знает дорогу к замку. Да и хочется побыть одному, вознести молитву царю богов.

- Не стоит ходить в одиночестве, вдруг что случится! Вдруг нападут! – в голосе брата послышалась тревога.

- Кто? - конунг лишь рассмеялся, – Кто посмеет на меня напасть? Местные землепашцы? Грош мне тогда цена, если не отобью их атаку! Если так – уже теперь ищите себе другого короля!

Онн взял свой тяжелый меч и в одиночку направился в деревню. Путь был недальний, но все же у него было время и полюбоваться необычными лиловыми цветами, и обратиться к отцу богов и людей с молитвой, попросив покровительства в грядущих битвах.

Когда конунг шел по деревне, жители с любопытством разглядывали его, расступаясь в стороны. Слава уже гремела по островам, опережая его воинов, никто не пытался связываться с могучим королем с севера, способным убивать врагов мечом, который другие не могли и от земли оторвать – воистину, он сын бога, спустившегося однажды на землю, а не простой человек! И потому они с любопытством поглядывали на него издалека, заискивающе кланялись и старались тут же скрыться в своих жалких жилищах, чтобы не вызвать его недовольства. Но он и не смотрел на них, эти слабые трусливые люди, как и их маленькие грязные хижины, не вызывали в нем никакого интереса. Внимание конунга лишь раз привлекла молодая девушка, одетая в длинное сиреневое платье, подчеркивающее стройную фигуру. Она шла, согнувшись под тяжестью огромной вязанки хвороста. У незнакомки были две длинные черные косы, доходившие почти до самой земли в таком положении, но если бы девушка выпрямилась, волосы все равно были бы очень длинны. Даже длиннее, чем у кюны Ингрид и Бломме! Проходя мимо, она подняла на него глаза и на мгновение их взгляды встретились. И да, чем-то неуловимым, чертами лица, большими черными глазами, очень смуглой кожей, чуть слишком пухлыми губами она напомнила ему мать. Но и не это привлекло внимание конунга, а скорее цвет ее платья – сиреневый, точно, как цветы, что покрывали эти земли!

Девушка прошла мимо, и Онн, не удержавшись, обернулся ей вслед.

Позже он и вовсе забыл о ней, заговорившись с сильными молодыми парнями, двое из которых согласились выступить в роли проводников, не преминув запросить за свое предательство хорошую плату. Онна всегда удивляли такие люди, он не любил предателей, презирал их в душе и не доверял им, однако исправно платил то, что было оговорено.

- Так вы покажете дорогу к замку короля Квентина? – переспросил конунг, чтобы скрепить договор.

- Покажем, - хором ответили парни. – Воюйте с господами, не жгите наши деревни и не трогайте наших девушек!

- Уговор есть уговор! – кивнул Онн согласно, однако от предложенного кубка меду вежливо отказался, мало ли, что подливают в кубок непрошеным гостям в этих краях! А капля яда способна свалить с ног и самого могучего воина, того, кого не берет меч.

И все было бы как обычно, - ведь Онн-конунг привык твердо держать слово: раз уж пообещал никого не трогать, то пообещал, и ручался за себя и своих людей, - но когда возвращался к шатрам северян через вересковое поле, ему снова встретилась девушка, та, что в сиреневом платье.

Она опять несла хворост, кажется, ходила за ним непрестанно, туда-сюда, и не замечала конунга, наблюдающего за издали. Тот укрылся за большим валуном, недоумевая, почему девушка одна в поле. Разве так принято на здешних островах? Нет, здесь так же, как и на севере, девиц всегда сопровождают или родичи, или жених, или хотя бы подруги! Только ведьмы да трольчихи ходят одни! Но эта – ни та, ни другая. И чудо, как хороша! Глядя на нее, конунг вдруг вспомнил, что давно уже не было у него женщины, он забыл о них, увлеченный походами, покорением новых земель, обустройством замков, опьяненный своей властью и завоеванными сокровищами, но сейчас при мысли об этой девушке почувствовал неудержимый огонь, разливающийся по всему телу. Онн не привык отказывать себе в исполнении желаний, разве не король он на здешних островах? Разве не принадлежит ему все это: земли, дома, сиреневые цветы, и странная красивая девушка, разгуливающая в одиночку по полям? Да и раньше в походах викинги всегда забирали женщин побежденного врага, не спрашивая их согласия, и конунг не смог бы и пересчитать всех пленных рабынь, что были с ним после сражений. Раньше он не думал о побежденных, просто брал то, что ему нужно, но с годами пламя желаний сделалось более ровным, пленницы уже не так привлекали, куда сильнее интересовали новые земли, новые походы. О них он мечтал днями и ночами. Но, если задуматься, разве не для того они воюют, чтобы забирать сокровища, земли и женщин? Да он обещал никого не трогать. Но не эту. Эта достанется ему. Конунг отстегнул свой тяжелый меч, прислонив его к камню, выпрямился и пошел прямо к девушке. Та, наконец, заметила его, испуганно вскрикнула, а потом пустилась наутек, бросив весь хворост, что собрала. Онн успел увидеть страх в ее черных глазах, но азарт погони уже захватил его, и он бросился за убегавшей, которая мчалась через вересковое поле, так быстро, как только могла. Потеряв голову от страха, она почему-то бежала не к деревне, а, напротив, от нее, в бескрайнее поле. На что она рассчитывала? На помощь своих богов? На быстрые ноги? В таком длинном платье, как у нее, бежать неудобно, да разве может девушка мчаться быстрее него! Она задыхалась, силы покидали ее, сердце бешено стучало и готово было вырваться из груди. Погоня была краткой, Онн настиг девушку и сбил ее с ног, крепко прижав к земле. Девушка громко закричала, пытаясь вырваться, отбивалась, даже залепила ему пощечину, но это лишь распалило мужчину сильнее. Наконец она затихла, и, всматриваясь в ее испуганные черные глаза, Онн поднял рукой подол платья, оголяя ее стройные ноги. Осознав бесполезность своих попыток, девушка затихла и больше не издавала ни звука.

Конунг остался крайне доволен своей победой и итогом сражения и теперь чувствовал спокойствие и тихую радость: он повернулся и приподнялся на локте, глядя на девушку. Та сидела рядом на траве, по ее лицу текли слезы. Она опустила подол платья, прикрыв ноги.

- Почему не уходишь? – спросил Онн удивленно. Обычно девушки, которых брали силой, кидались наутек, стоило лишь их отпустить, частенько поливая всеми возможными проклятьями и, грозя карой богов, а эта тихо сидела на том же месте, лишь размазывала по щекам слезы и никак не могла их унять.

- Чего ты плачешь? – снова заговорил конунг, - Больно тебе?

Девушка снова не ответила.

- Скажи хоть, как тебя зовут? – спросил он странную молчаливую девушку, так похожую на его мать.

- Хэзер, - еле слышно ответила та. – Как цветок.

С этими словами она сорвала ветку вереска и протянула ему.

- Вот так, срываешь цветок, и все, - тихо сказала она. – А ведь раньше он рос…

С этими словами она вытерла слезы, застилавшие глаза, поднялась на ноги и, не оборачиваясь, пошла прочь, пытаясь пригладить растрепавшиеся косы.

Конунг долго смотрел ей вслед, и что-то шевельнулось в его душе, что-то, чего не было раньше. Онн никогда не вспоминал о таких девушках-пленницах, считая, что лишь для того они и нужны. И сейчас впервые задумался, что жизнь некоторых из них заканчивалась, как у этого цветка, сорванного бездумной человеческой рукой.

Конунг поднялся и отправился за мечом, что оставил у валуна, пристегнул его к поясу и тронулся в обратный путь.

Поздно вечером со своими дружинниками Онн сидел у костра, на котором жарилась туша козы купленной в деревне, и задумчиво глядел на рыжие языки пламени, озарявшие темноту ночи. Ночи на британских островах были куда темнее, чем на родине! Но и всполохов северного сияния здесь не увидишь. Зато сколько звезд!

Олаф, сидевший рядом, заметил, что брат неразговорчив сегодня. Неужели, что-то пошло не так? Или тревожится перед сражением? Поверил в непобедимость Квентина?

- Что с тобой? – спросил Олаф с тревогой. – Ты молчишь с тех пор, как вернулся из деревни. И почти ничего не ел. Ты здоров? Они не наливали тебе отравленного питья? Не заколдовали тебя?

- Нет, - Онн покачал головой и поднялся. – Я здоров, просто что-то устал. Идти пришлось дальше, чем мне думалось. Пойду в шатер, пусть никто меня не тревожит.

Когда конунг так говорил, это означало лишь одно: входить в шатер до самого утра строго запрещалось любому, даже Олафу. Может быть, ему нужно подумать над тем, как именно пойдут они на замок, ведь война – это тоже наука!

- Спи спокойно, - кивнул брат. – Я выставлю дозор.

Внутри шатра Онн задернул полог, снял сапоги, отложил оружие, а после опустился на шкуру медведя, что была расстелена на земле и служила в походе постелью. Конунг прикрыл веки, но сон не шел. Он никак не мог забыть полные слез глаза девушки, ее слова и цветок, который она ему протянула.

Тем временем караульные, что поставил принц Олаф, от нечего делать обсуждали предстоящий поход.

- Я слышал, завтра выдвинемся! – сказал один, тот, что был помоложе.

- Вечно ты сочиняешь, Арнольв, - откликнулся его товарищ. – Вовсе не завтра! Мы постоим здесь какое-то время. Конунг и сам не знает, чего делать надо…

- Не сочиняю! Мне рассказали… – запальчиво крикнул Арнольв, но не успел раскрыть, откуда получил тайные сведения, потому что товарищ жестом остановил его.

- Тихо! Я что-то слышу…

- Что? – Арнольв тоже прислушался. И точно из темноты отчетливо доносились шаги, по дороге к лагерю приближался человек. Скоро его фигура, завернутая в темный плащ, была уже отчетливо видна дозорным.

- Эй! А ну, стой! – крикнул Арнольв. – Кто идет? Кто ты?

С факелом в руках он направился навстречу путнику. Тот приблизился, раскрыл плащ, и Арнольв с удивлением увидел молодую девушку, из местных.

- Что тебе нужно здесь, девушка? – удивленно спросил он. – Чего разгуливаешь по ночам одна? Или захотела нашей компании? Так иди сюда, если замерзла, мы тебя вмиг согреем!

- Мне нужен ваш предводитель, - Хэзер решительно остановила его, вытянув ладонь вперед.

- Что?! – второй дозорный рассмеялся, - Что еще за глупости! Зачем тебе наш предводитель?

- У меня есть к нему дело, - настойчиво продолжила девушка. – Отведите меня к нему.

Дозорные переглянулись, девушка выглядела уж очень уверенной, а что если она и правда с важным донесением по поводу завтрашнего похода?

- Я отведу ее к костру, к принцу Олафу, а там разберемся, - сказал, наконец, Арнольв. – А ты карауль здесь, вдруг ловушка! Девушка, иди за мной!

Хэзер снова прикрыла лицо и волосы и последовала за Арнольвом вглубь лагеря, между шатров, с живым интересом их разглядывая.

Когда они приблизились к костру, сидевшие вокруг одновременно подняли головы и уставились на Арнольва, явившегося в компании незнакомой девицы.

- Кто эта девушка? Арнольв, зачем ты ее привел? – строго спросил Хлодвиг-ярл.

- Она говорит, что хочет видеть конунга, - Арнольв пожал плечами. – Говорит, у нее есть к нему дело.

- И что за дело у тебя к моему брату? – пренебрежительно оглядев ее бедное платье, бросил Олаф.

- Об этом я скажу лишь ему, - с достоинством откликнулась Хэзер.

- А мне сдается, что у моего брата не может быть дел с местной ведьмой! – все так же лениво ответил принц, не хватало еще, чтобы эти нищие британки заявлялись в лагерь среди ночи, да требовали, чтобы их отвели к королю, ишь размечталась! - Поди прочь, девушка!

- Принц, мне нужен твой брат, - девушка даже не шелохнулась. Так ведут себя люди, которым нечего терять, которые и под страхом смерти не сделают ни шагу назад, - Отведи меня к нему.

- Он спит, - чуть раздраженно ответил Олаф. – Да и нам пора бы. Конунг просил не тревожить его. Все, что хочешь сказать ему, можешь сказать мне.

- То, что хочу сказать ему, тебя не касается! – с вызовом произнесла Хэзер.

Олаф даже подскочил от неожиданности, да как она смеет, эта деревенская замарашка, так разговаривать с принцем!

- Вот дерзкая пастушка! – изумленно воскликнул он, широко раскрыв глаза.

- Просто спроси его, - примирительно попросила вдруг Хэзер. – Прошу тебя, пожалуйста! Если он не захочет меня видеть – я тут же уйду.

Олаф нехотя поднялся.

- Нет, - покачал он головой, - Никуда ты не уйдешь. Если мой брат не захочет тебя видеть, я прикажу хорошенько всыпать тебе плетьми за нахальство! И еще долго потом не сможешь ходить!

С этими словами принц направился к шатру конунга, проклиная себя за уступчивость, а дерзкая девушка поспешила следом. Как есть колдунья!

Глава 5. Единственная

Олаф осторожно откинул полог и зашел внутрь, ожидая увидеть брата спящим. Но, к его удивлению, тот сидел на медвежьей шкуре, обняв колени и неподвижно глядя куда-то в пустоту. При виде вошедшего конунг нахмурился, а глаза угрожающе сузились.

- Я же приказал не тревожить!

- Прости брат, - Олаф сокрушенно кивнул. – Я знаю. Но там пришла какая-то местная девчонка. Явилась в лагерь и говорит, что ей очень нужно тебя видеть! Пытался прогнать, но она стоит на своем и никак не уходит. Вдруг, и правда, знает что важное! Говорить хочет только с тобой, мне ничего не сказала. Может, приказать отстегать ее хорошенько, чтоб знала свое место?

- Какая еще девчонка?! – только сильнее разозлился Онн. – Что ты несешь! Совсем спятил, ложись-ка спать!

- Не знаю, - Олаф растерянно пожал плечами. – Какая-то местная хэкса. Волосы черные, длинные очень, неприбранные. И глаза такие же черные. Как есть колдунья!

С неожиданной стремительностью конунг вскочил на ноги и бросился к брату.

- Где она? – крикнул он, так что Олаф подскочил от неожиданности, изумленный его нетерпением. Бедный принц окончательно перестал понимать, что происходит, и потому, растерянно помедлив, откинул полог шатра и сделал Хэзер знак войти. Та осторожно вступила внутрь и застыла, опустив голову. Онн велел брату оставить их, а после крикнул вслед:

- Олаф!

Тот обернулся.

- Смотри, чтоб никто не смел зайти сюда! Тому, кто осмелится, не помогут даже боги!

Кивнув, Олаф, не привыкший задавать вопросы и все-таки безмерно потрясенный неожиданным оборотом, который приняло дело, скрылся, опустив полог. Онн и Хэзер остались одни. Девушка молчала, конунг заметил, что ее бьет дрожь. И не от холода: незваную гостью буквально трясло от страха и волнения, нелегко было ей явиться сюда! Так чего она хочет?

- Зачем пришла? – нарушил он затянувшееся молчание. Хэзер продолжала смущенно теребить прядь своих черных волос, все так же склонив голову. И она по-прежнему дрожала, словно травинка на ветру. Онн и сам чувствовал себя неловко в ее присутствии после всего, что случилось днем.

- Говори! – прикрикнул он. – Чего тебе нужно? Хочешь о чем-то просить?

Скорее всего, девица решила, что можно теперь заявиться к конунгу и получить у того еды или новое платье. Что ж, пусть берет все, что захочет. Девушка кивнула.

- Да, - прошептала она еле слышно, почти прошелестела, ее голос прерывался от волнения, - Пришла просить…

- И чего хочешь?

Она снова не ответила.

- Почему все время молчишь? - не выдержал конунг, потеряв терпение. – Что ты за странная девица такая? И там, в поле, молчала, ни звука не проронила… Другие кричат, будто их режут! Но говори же, я разрешаю. Не бойся теперь.

- Я не боюсь, - девушка еле заметно улыбнулась, - Но… Не так-то просто о таком сказать. Хорошо, раз уж пришла, раз решилась, буду говорить... Я внебрачная дочь у отца. Мать умерла в родах. Живу с отцом и его женой. Та ненавидит меня. Ведь я - лишний рот, да еще напоминаю об измене мужа. С детства видела от нее лишь побои, била всем, что под руку попадет. Отцу нет до меня никакого дела. Братья и сестры оскорбляют, так их мать научила. Ни один парень в деревне не смотрит на меня, ведь я – никто. Меня будто и нет. Ни одна девушка не хочет быть моей подругой. Никто со мной даже не заговорит. Я хуже последней нищенки. Делаю всю работу по дому, но за всю жизнь слышала лишь ругань, да угрозы…

На глазах Хэзер выступили слезы, и она задрожала еще сильнее.

- Ты пришла просить о мести? - мрачно кивнул Онн. – Да будет так. Завтра мы сожжем деревню, убьем твоего отца и мачеху, а братья и сестры будут на коленях молить тебя о прощении. Ты этого хочешь?

- Нет-нет! – испуганно крикнула девушка, поднимая на него свои большие темные глаза, - Не надо мести! Я не хочу мести! В мире и так слишком много зла!

- Так чего же ты хочешь? - спросил конунг с недоумением, теперь он уж точно совсем ничего не понимал. Что нужно этой странной девушке, явившейся ночью в его лагерь? Если она не хочет подарков, не просит помощи или мести, так зачем пришла?

Хэзер снова помолчала, а потом, собравшись с силами, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

- Там в поле… - тихо сказала она, - Ты пошел за мной. Ты смотрел на меня… И потом… То, что ты сделал…Никто никогда не был ласков со мной. Никто меня не любил. И я думала, может, здесь найду это… если, конечно, ты захочешь?

Она, смущенно покраснев, ждала его ответа, ее губы приоткрылись от волнения, и сейчас девушка была очень хороша в свете факелов, еще лучше, чем тогда в поле. Но он этого не заметил. Конунг почувствовал, как что-то вдруг сжалось у него в груди, а глаза странно защипало. Король викингов не может плакать, что угодно, только не это! И потому он стремительно отвернулся.

- Дымно здесь как, очаг чадит, - торопливо проговорил Онн, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

Слова девушки поразили его: впервые ему встретился кто-то, для кого насилие, совершенное врагом, стало избавлением. Что же за жизнь она изведала? Через какие кошмары прошла? Онн снова повернулся к Хэзер, которая продолжала напряженно ждать.

- Бедная, - грустно усмехнулся он, - Ты приняла за ласку мою грубость? Я думал, что обидел тебя!

- Не в моем положении обижаться, - прошептала девушка, смущенно опуская голову. – Так что ты мне скажешь? Если скажешь, чтобы уходила, я уйду… Молчишь... Хорошо, уйду…

Она торопливо сделала шаг к выходу, но рука конунга, сжавшая запястье, остановила ее.

- Весь день вспоминал тебя, - сказал Онн охрипшим от волнения голосом, - И рад, что ты пришла. Не знаю, что случилось в поле, не знаю, почему пошел за тобой. Со мной такого не было прежде, я будто потерял покой. А теперь ты здесь – и я снова обрел его!

Хэзер чуть испуганно улыбнулась в ответ на его слова, и Онн приблизился и обнял девушку, прижимая к себе.

- Не бойся меня теперь, - ласково сказал он, осторожно проведя пальцами по ее лицу, - Больше не будет, как раньше. Клянусь, ты не пожалеешь, что встретила меня.

- Я уже не жалею, - твердо ответила девушка и крепко обняла конунга.

На следующее утро Онн вышел из шатра, лишь когда солнце уже высоко стояло в небе, а викинги готовились к приему пищи.

Он вывел с собой Хэзер и, собрав все войско подле центральных костров, произнес:

- Братья мои, видите эту женщину? Посмотрите на нее и запомните хорошенько! Она будет жить в нашем лагере. Ходить, куда ей вздумается. Делать, что ей вздумается. И пойдет с нами к замку. Если кто осмелится хоть пальцем коснуться ее, хоть словом, хоть взглядом обидеть – кара настигнет его немедля.

Заметив недовольство на лице брата, Онн усмехнулся и продолжил:

- И да, в поход выступим на три дня позже. Отдыхайте!

С этими словами он снова скрылся в своем шатре, а женщина последовала за ним.

- О, тролли, - прошептал Олаф сокрушенно, - Эта ведьма его приворожила!

А конунг не мог ни на миг расстаться со своей возлюбленной, не мог насмотреться на нее, и теперь вспомнились ему слова той старой хэксы, что встретилась в лесу. Провидица сказала правду: викинги нашли новые земли, а он - свою любовь. Глядя на Хэзер, конунг знал, что ему больше не нужны ни пастушки, ни служанки, ни пленные красавицы. Отныне он хотел видеть подле себя одну лишь Хэзер, только ее. Она стала единственной.

Три дня прошли, словно во сне, и наконец, дружина двинулась в поход, к замку, которым владел Квентин Британский. Онн ехал впереди войска, и губы его не оставляла счастливая улыбка. Хэзер скакала рядом с ним, рука об руку, словно всю жизнь провела в военных походах. Никогда прежде не чувствовала она себя так, как сейчас: все изменилось, словно над ее темными доселе днями, наконец засияло солнце.

Некоторое время спустя вдали, на равнине в излучине реки, показался замок, и возглас восторга вырвался у викингов: то была мощная каменная крепость, с высокими непреступными стенами из серого камня, с прочными, обитыми железом воротами, каких им еще не доводилось видеть прежде. Не обманул Седрик! Ее башни были круглыми, устремленными в небо, а бойницы узкими, не позволяющими атаковать тех, кто защищал стены. Крепость окружал ров, заполненный водой, через ров обычно перекидывали мосты, но сейчас все они были подняты. Да, этот замок не захватить с наскока! Онн задумался: такую крепость можно взять лишь осадой, но готовы ли его люди к продолжительной осаде?