Архив чужих снов

Или не одного и того же. Вера была аккуратна. Она не торопилась с выводами. Она слушала, смотрела, читала, и каждый раз находила различия. В одних записях коридор был шире. В других у стен были скамейки. В третьих потолок был ниже, и сновидцу приходилось пригибаться. В четвёртых двери были не по обеим сторонам, а только по одной. В пятых звук из-за дверей был не гулом, а музыкой, неясной, далёкой, как радио, которое ловит станцию из другого города. В шестых темнота наступала не сзади, а спереди, и сновидец бежал от неё, и бежал по кругу, и возвращался к началу.

Но ядро было одно. Белый коридор. Двери. Кто-то спит за ними. Шаги. Темнота. Пробуждение.

Вера составляла краткие описания для каталога и вела свой блокнот. В блокноте она записывала всё, что казалось ей важным, а важным ей казалось многое. Она записала, что записи были сделаны не в лабораторных условиях. Это было слышно по фону: на аудио за голосами сновидцев звучали разные шумы, то шаги, то разговор, то музыка, то ветер, и Вера предположила, что записи делались дома, у людей, которые приходили к сновидцам и просили их рассказать сон сразу после пробуждения, и сновидцы рассказывали, и рассказ был записан на кассету, и кассета была положена в коробку, и коробка была пронумерована и поставлена на полку, и так сорок семь тысяч раз.

Кто делал эти записи? Кто создал этот архив? Зачем?

Пер Олссон не отвечал на эти вопросы. Он появлялся один раз в день, в обед, спускаясь на первый этаж, где была кухня, и Вера тоже спускалась, и они ели вместе, и он говорил о погоде, о дороге, о том, что крыша протекает в северо-западном углу и нужно вызвать мастера, и Вера слушала и думала, что он говорит о чём угодно, только не о том, что находится в коробках, и это было не уклонение, а политика, и Вера чувствовала, что политика эта выстроена давно и держится крепко.

На третий день Вера набралась смелости и спросила напрямую.

"Пер, кто собирал эти записи?"

Он посмотрел на неё так же, как в первый день, поверх очков, и сказал:

"Институт."

"Но кто именно? Кто основал институт? Кто проводил запись сновидений? Сорок семь тысяч единиц, это не один человек мог собрать."

"Институт," повторил Пер Олссон. "Это всё, что я могу сказать. Если вас интересует история, в библиотеке на третьем этаже есть папка. Она называется "История института". Можете прочитать."

После обеда Вера поднялась на третий этаж. Здесь коридор был уже, и дверей было меньше, и одна из них была с табличкой "Библиотека". Вера вошла. Комната была маленькая, и в ней стояли два стеллажа с книгами и папками, и у окна стол, и на столе лампа, и Вера нашла папку "История института" на втором стеллаже, между книгой о нейрофизиологии сна и отчётом Нобелевского комитета за 1987 год.

Папка была тонкая. В ней было семь листов, машинописных, и Вера села за стол, включила лампу и стала читать.

"Шведский институт сновидений был основан в 1962 году по инициативе профессора Каролинского института Акселя Фернё, психиатра и сомнолога, автора теории "коллективного бессознательного сна", согласно которой сновидения отдельных индивидов в определённых условиях могут резонировать, формируя общее сновидческое поле. Институт занимался сбором и фиксацией сновидений жителей Стокгольма и прилегающих территорий в период с 1962 по 1989 год. Сбор производился методом "домашней фиксации": волонтёры посещали сновидцев в утренние часы и записывали их сны на аудионосители. В 1989 году деятельность института была приостановлена в связи с кончиной профессора Фернё. С 1989 по 2024 год фонд находился в законсервированном состоянии. В 2024 году принято решение о систематизации и каталогизации фонда. Для этой цели привлечён архивный специалист."

Вера перечитала последний абзац. "Для этой цели привлечён архивный специалист." Она. Это была она. Специалист. Не по имени, не по квалификации, а просто "архивный специалист", как будто любой годился, как будто это была работа, которую мог сделать кто угодно, и от этого она почувствовала лёгкий холод, не от текста, а от того, как текст был написан: безлично, безразлично, безличностно, как будто человек, писавший его, знал, что специалист это функция, а не человек, и функцию можно заполнить кем угодно, и кем угодно оказалась она.