Как перестать жить на автопилоте и найти себя. Точка перезагрузки

Вот об этом голосе мы сегодня и поговорим. И о том, как отличить его от здравого смысла.

Как я познакомился со своим внутренним прокурором

Я долго не понимал, что со мной происходит. Я думал, что я просто осторожный. Разумный. Взвешенный. Я гордился этим. «Я не принимаю импульсивных решений». «Я сначала думаю, потом делаю». «Я реалист».

А потом я понял: я не реалист. Я трус. Просто хорошо замаскированный.

Я сидел на своей «нормальной» работе. Делал «нормальные» дела. Получал «нормальные» деньги. И каждый день говорил себе: «Ну, это же не навсегда. Я просто пока здесь. Я найду что-то лучше. Потом. Когда буду готов».

Я не был готов. Никогда.

Потому что готовность — это не про навыки. Это не про знания. Это не про дипломы. Это про разрешение. Разрешение себе сделать шаг, даже если ты не уверен. Даже если страшно. Даже если можешь провалиться.

А разрешения у меня не было. Потому что внутри сидел прокурор. И он говорил: «Кто ты такой, чтобы хотеть большего?»

Что такое синдром самозванца (и почему он есть почти у всех)

Термин придумали в 1978 году психологи Полин Клэнс и Сюзанн Аймс. Они изучали успешных женщин, которые считали, что их успех — случайность. Что они просто оказались в нужное время в нужном месте. Что на самом деле они не такие умные, как все думают. И что рано или поздно все поймут, что они — обманщицы.

С тех пор термин разошёлся по миру. И выяснилось, что синдром самозванца — это не про женщин. Не про неудачников. Не про людей с низкой самооценкой. Это про всех. Про миллионеров. Про лауреатов Нобелевской премии. Про людей, которые сделали себя с нуля.

Майя Энджелоу, поэтесса, писательница, активистка, однажды сказала: «Я написала одиннадцать книг, но каждый раз думаю: а вдруг я больше не смогу? Вдруг это была случайность?»

Тина Фей, одна из самых успешных сценаристов и актрис Америки, говорила: «Я всегда думаю, что меня вот-вот разоблачат».

Альберт Эйнштейн называл себя «случайным открывателем» и говорил, что его работа не заслуживает такого внимания.

Вот вам и «недостойные». Вот вам и «неудачники».

Синдром самозванца — это не про реальные достижения. Это про ощущение. Ощущение, что ты не на своём месте. Что ты не заслужил. Что ты — самозванец в собственной жизни.

И когда вы в кризисе, этот синдром становится громче. Потому что кризис — это время, когда вы пересматриваете всё. И первое, что вы ставите под сомнение, — себя.

Как это выглядит в жизни (три истории)

История первая: Ирина, тридцать три года, маркетолог

Ирина работала в крупной компании. Хорошая должность. Хорошая зарплата. Хороший коллектив. И каждый день — ощущение, что она «попала сюда случайно».

— Я не понимаю, за что мне платят, — говорила она. — Я просто делаю то, что делаю. Ничего особенного.

Ирина хотела уйти во фриланс. У неё были клиенты, которые просили её работать с ними напрямую. У неё были навыки. У неё было желание. Но она не уходила.

— А если не получится? — говорила она. — А если через полгода я останусь без денег? А если я не смогу сама себя организовать? А если я не так хороша, как думаю?

Ирина не уходила. Год. Два. Три.

А потом случилось то, что случается со всеми, кто долго не решается. Компанию сократили. Её отдел расформировали. Ирина осталась без работы. И — о чудо — через месяц она уже работала на фрилансе. С теми самыми клиентами, которые ждали её годами.

— Знаешь, что самое смешное? — сказала она мне потом. — Я боялась этого три года. А когда это случилось, я поняла, что боялась зря. Всё получилось. И даже лучше, чем я думала.

История вторая: Максим, тридцать восемь лет, инженер

Максим работал на заводе. Пятнадцать лет. С восемнадцати. Он знал там всё. Каждый станок. Каждый процесс. Каждого человека.

И он ненавидел это место.

— Я не могу уйти, — говорил он. — Кто меня возьмёт в тридцать восемь? Я же ничего не умею, кроме этого.

Максим не видел своих навыков. Он видел только то, что «не умеет». Он не замечал, что за пятнадцать лет он стал экспертом. Что он может управлять процессами. Что он знает, как решать проблемы. Что он умеет работать с людьми.

Он хотел уйти в IT. Давно. Ещё лет пять назад. Он даже начал учиться. Но бросил.

— Слишком поздно, — сказал он. — В двадцать пять надо было начинать. А сейчас уже нет смысла.

Через год его завод закрыли. Максим остался без работы. И — вот ирония — он пошёл работать в IT. Не программистом, конечно. Менеджером проектов. Потому что его навыки — управление процессами, работа с людьми, решение проблем — оказались нужны. И через год он получал больше, чем на заводе.

— Я думал, что я никто, — сказал он. — А оказалось, что я просто не смотрел на себя со стороны.

История третья: Света, тридцать один год, врач

Света работала в больнице. Хороший врач. Пациенты её любили. Коллеги уважали. И каждый день — ощущение, что она «недостаточно хороша».

— Я не могу уйти в частную практику, — говорила она. — Там же конкуренция. Там же надо быть лучшей. А я — обычная. Я не лучшая. Я просто… нормальная.

Света боялась. Не неудачи. А успеха. Потому что успех — это ответственность. Это ожидания. Это «а вдруг я не справлюсь?» Это «а вдруг они поймут, что я не такая?»

Она оставалась в больнице. Терпела. Уставала. Злилась. И говорила себе: «Ну, это же благородная профессия. Я помогаю людям. Разве этого мало?»

Мало. Для неё — мало. Потому что она хотела большего. Не денег. Не статуса. А реализации. А свободы. А возможности делать то, что она умеет, — без потолка.

Через два года Света всё-таки ушла. В частную практику. И — да — было страшно. И — да — были сложные месяцы. И — да — она до сих пор иногда думает, что её «разоблачат».

Но она больше не сидит на кухне и не смотрит в стену.

— Я поняла одну вещь, — сказала она. — Никто не придёт и не скажет: «Ты достаточно хороша. Можешь начинать». Это разрешение надо дать себе самому.

Российская специфика: почему у нас это особенно больно

На Западе про синдром самозванца говорят открыто. Там это — «нормальная проблема». Там об этом пишут книги. Там ходят к терапевту. Там говорят: «Я чувствую себя обманщиком» — и это не стыдно.

У нас — по-другому.

У нас сказать «я боюсь» — это слабость. У нас сказать «я не уверен» — это «ты что, не мужик?». У нас сказать «я не знаю, чего хочу» — это «с жиру бесишься». У нас сказать «мне страшно» — это «соберись, тряпка».

У нас не «синдром самозванца». У нас — «синдром выжившего». Который должен. Который обязан. Который не имеет права. На страх. На сомнение. На «я не могу». Потому что — девяностые. Потому что — родители выживали. Потому что — «мы в твоём возрасте». Потому что — «а как же ипотека». Потому что — «а как же дети». Потому что — «а как же мама». Потому что — «а что люди скажут». Потому что — «а вдруг». Потому что — «а если». Потому что — «а как же». И — молчишь. И — терпишь. И — «всё нормально». И — «я справлюсь». И — «я сильный». И — «я могу». А внутри — страх. И — боль. И — «кто я такой». И — «а имею ли я право». И — «а заслужил ли я». И — «а можно ли мне». Хотеть. Большего. Жить. Лучше. Быть. Счастливым. Просто. Без — «а как же». Без — «а что люди». Без — «а вдруг». Просто — быть. Собой. Настоящим. Живым. Свободным. Счастливым. Своим. Навсегда.

И это — не «психология». Это — история. Наша. Российская. Которая — в генах. Которая — в крови. Которая — в голове. У каждого. У меня. У вас. У всех. И — с этим. Надо. Что-то. Делать. Потому что — иначе. Никак. Никогда.

Почему мы боимся перемен (и почему это нормально)

Страх перемен — это не слабость. Это эволюция. Наши предки выживали, потому что боялись. Боялись уйти с насиженного места. Боялись незнакомых людей. Боялись новых территорий. Те, кто не боялся, — умирали. Те, кто боялся, — выживали и передавали свои гены нам.

Так что, когда вы боитесь что-то менять, — вы не трус. Вы нормальный человек с нормальной психикой. Ваш мозг делает свою работу: защищает вас от опасности. Проблема в том, что он не различает реальную опасность и воображаемую.

Для мозга «уйти с работы» и «встретить саблезубого тигра» — это примерно одно и то же. Опасность. Неизвестность. Смерть.

Но у нас есть кое-что, чего не было у наших предков. Способность думать. Анализировать. Различать. И — главное — действовать, несмотря на страх.

Здоровый страх vs паника: как отличить

Это, пожалуй, самое важное в этой главе. Потому что многие путают. И из-за этого либо не двигаются, либо делают глупости.

Здоровый страх — это когда вы боитесь, но понимаете, чего именно. Он конкретный. Он говорит: «Это может быть опасно, потому что…» И вы можете проверить, так это или нет.

Пример: «Я боюсь уходить с работы, потому что не уверен, что найду новую с такой же зарплатой».

Это здоровый страх. Он конкретный. Его можно проверить. Можно посмотреть вакансии. Поговорить с людьми. Понять, реальна ли угроза.

Паника — это когда вы боитесь, но не понимаете, чего. Она размытая. Она говорит: «Всё будет плохо. Просто потому что». И вы не можете это проверить. Потому что нет фактов. Есть только чувства.

Пример: «Я боюсь уходить с работы, потому что… ну, а вдруг? А если? А как?»

Это паника. Она не про реальность. Она про ваши фантазии. И обычно эти фантазии гораздо страшнее, чем то, что происходит на самом деле.

Как отличить одно от другого.

Спросите себя: «Что конкретно я боюсь потерять?» Если можете ответить — это здоровый страх. С ним можно работать. Если не можете — это паника. С ней надо не работать, а успокаиваться.

Второй вопрос: «Что самое худшее может случиться?» Если можете описать конкретно — это здоровый страх. Если ответ «всё будет ужасно» — это паника.

Третий вопрос: «Что я могу сделать, чтобы это предотвратить или смягчить?» Если есть ответ — это здоровый страх. Если нет — паника.

Упражнение: «Худший сценарий»

Это, пожалуй, самое мощное упражнение в этой книге. Я делал его сам. И оно меня, честно говоря, отрезвило.

Шаг первый: определите, чего вы боитесь.

Не вообще. А конкретно. Что вы боитесь потерять, если решитесь на перемены?

Например: «Я боюсь уйти с работы, потому что потеряю стабильный доход».

Шаг второй: опишите худший сценарий.

Не «всё будет плохо». А конкретно. Что именно случится, если худшее произойдёт?

Например: «Я уйду с работы. Не найду новую. Деньги закончатся через три месяца. Я не смогу платить за ипотеку. Меня выселят. Я останусь на улице. Я умру под мостом».

Шаг третий: оцените вероятность.

По шкале от 1 до 100. Насколько вероятно, что это случится?

Например: «Умереть под мостом — 1%. Остаться без работы на три месяца — 30%. Найти работу с меньшей зарплатой — 50%. Найти работу с такой же зарплатой — 40%. Найти работу лучше — 20%».

Шаг четвёртый: что вы будете делать, если худшее случится?

Это самый важный шаг. Потому что он превращает страх в план.

Например: «Если я останусь без работы на три месяца, я буду жить на сбережения. Если сбережения закончатся, я возьму подработку. Если не найду работу по специальности, пойду на любую. Если совсем плохо — попрошу помощи у друзей. Если и это не поможет — перееду к родителям. Это не смертельно. Это неприятно. Но это не конец».

Шаг пятый: что я могу сделать, чтобы снизить вероятность худшего?

Например: «Я могу начать искать работу до увольнения. Могу создать подушку на шесть месяцев. Могу поговорить с друзьями заранее. Могу составить план на случай, если всё пойдёт не так».

Когда вы сделаете это упражнение, вы поймёте одну вещь. Худший сценарий почти никогда не бывает смертельным. Он бывает неприятным. Неудобным. Страшным. Но не смертельным. А значит — с ним можно жить. А значит — можно рискнуть.

А что если я действительно не готов?

Это нормально. Не все готовы увольняться завтра. Не все готовы менять жизнь прямо сейчас. И это не значит, что вы проиграли.

Иногда «не готов» — это честно. Иногда — это отмазка. Как отличить?

Спросите себя: «Что должно произойти, чтобы я стал готов?»

Если можете ответить конкретно — например, «накопить шесть зарплат», «закончить курс», «найти первого клиента» — это честно. Это план. Работайте над этим.

Если ответ «не знаю» или «что-то» — это отмазка. Потому что готовность не придёт сама. Она не свалится с неба. Она не появится в один прекрасный день. Она не будет ощущаться как «всё, теперь я готов».

Готовность — это решение. Принятое вопреки страху. Вопреки голосу в голове. Вопреки прокурору.

Как заглушить внутреннего прокурора (хотя бы на время)

Полностью его заглушить не получится. Он будет с вами всегда. Но можно сделать так, чтобы он говорил тише.

Способ первый: дайте ему имя.

Серьёзно. Назовите своего внутреннего критика. Например, «Борис Петрович». И когда он начнёт говорить: «Кто ты такой?», — ответьте: «Спасибо, Борис Петрович. Я тебя услышал. Но я всё равно сделаю».

Это звучит глупо. Но работает. Потому что вы отделяете себя от голоса. Это не вы. Это Борис Петрович. А вы — можете делать.

Способ второй: соберите доказательства.

Прокурор говорит: «Ты ничего не добился». А вы возьмите и выпишите всё, что вы сделали за последние пять лет. Всё. Даже мелочи. Закончили курс. Сменили работу. Вырастили ребёнка. Написали отчёт. Помогли другу. Всё.

Это не хвастовство. Это факты. И когда прокурор скажет: «Ты никто», — вы посмотрите на список и скажете: «Ну, вообще-то, вот».

Способ третий: вспомните, что все боятся.

Все. Абсолютно все. Ваш начальник. Ваш успешный одноклассник. Блогер с миллионом подписчиков. Все они боятся. Все они сомневаются. Все они думают: «А вдруг я не справлюсь?»

Просто они делают. Несмотря на страх.

Способ четвёртый: разрешите себе ошибаться.

Ошибка — это не провал. Это информация. Вы попробовали. Не получилось. Вы узнали, что не работает. Это ценно. Это опыт. Это шаг вперёд.

Способ пятый: начните с малого.

Не увольняйтесь завтра. Не меняйте жизнь за один день. Начните с маленького шага. Одного. Сегодня. И завтра — ещё одного. И так далее. Через год вы оглянетесь и поймёте, что прошли путь.

А что если я всё равно боюсь?

Тогда я скажу вам одну вещь. Страх не проходит. Никогда.

Вы не станете смелее. Вы не перестанете бояться. Вы просто научитесь действовать, несмотря на страх.

Я до сих пор боюсь. Когда я писал эту книгу, я боялся. Когда я уходил с работы, я боялся. Когда я начинал что-то новое, я боялся. И сейчас боюсь. Потому что каждый раз — это новый шаг. И каждый раз — неизвестность.

Но я знаю одну вещь, которую не знал раньше. Страх — это не сигнал остановиться. Это сигнал, что вы идёте в правильном направлении. Потому что если вы не боитесь — значит, вы не растёте. Значит, вы стоите на месте. Значит, вы в зоне комфорта.

А зона комфорта — это место, где ничего не происходит. Где вы не меняетесь. Где вы не живёте. Где вы просто существуете.

Я не хочу существовать. Я хочу жить. Даже если это страшно.

И вот что я понял про страх. Он не враг. Он — попутчик. Он идёт рядом. Он смотрит. Он шепчет. Он пугает. А вы — идёте. Не слушаете. Не верите. Не останавливаетесь. Просто идёте. Шаг за шагом. День за днём. Пока не дойдёте. Пока не получится. Пока не станете тем, кем хотите. Несмотря на страх. Вопреки страху. Но — с ним. Потому что он — часть вас. Часть вашей жизни. Часть вашего пути.

И это — нормально. Это — по-человечески. Это — жизнь. Настоящая. Ваша. Навсегда.

Упражнение: «Письмо от внутреннего прокурора»

Это упражнение — продолжение предыдущего. Но оно другое. Оно про то, чтобы услышать свой страх. По-настоящему.

Напишите письмо от имени своего внутреннего прокурора. Пусть он скажет всё, что думает. Всё, что он говорит вам каждый день. Все страхи. Все сомнения. Все «а вдруг». Без цензуры.

Потом — прочитайте. И ответьте на три вопроса.

Первый: что из этого — правда обо мне? Не о моих фантазиях, а о реальности. Не «я неудачник», а «я не сделал вот это конкретное дело». Разница огромная.

Второй: что из этого — просто страх, который можно проверить? Не «всё будет плохо», а «я боюсь, что не найду работу». Это можно проверить. Посмотреть вакансии. Поговорить с людьми. Узнать.

Третий: что бы я сказал другу, который получил такое письмо? Потому что мы часто говорим себе то, что никогда не сказали бы другому. Мы жёстче к себе, чем к кому угодно. И это несправедливо. Особенно когда речь идёт о нашей жизни.

А если прокурор не замолкает?

Тогда — ещё один шаг. Напишите ответ. От себя. Прокурору. Не «заткнись». Не «ты не прав». А — «я тебя слышу. Я тебя понимаю. Ты боишься. Я тоже. Но я всё равно сделаю. Потому что — это моя жизнь. Не твоя. И я — решаю. Я — иду. Я — живу. Даже если страшно. Даже если больно. Даже если — „а вдруг“. Потому что — „а вдруг“ — это не факт. Это — страх. А страх — это не я. Это — ты. Борис Петрович. И я — тебя — слышу. Но — не слушаю. Потому что — я — сильнее. Не потому что — не боюсь. А потому что — делаю. Несмотря на страх. Вопреки страху. Но — с ним. И — иду. Дальше. К себе. К жизни. К — „навсегда“».

Глава 5. Социальные ожидания: родители, друзья, соцсети

Или почему ваша тётя на каждом застолье спрашивает, когда вы уже наконец станете нормальным человеком

Есть одна категория людей, которая знает о вашей жизни всё. Лучше вас. Это ваши родственники.

Они знают, что вам надо делать. Когда жениться. Сколько зарабатывать. Какая работа подходит. Какой вы человек. И они с удовольствием вам об этом расскажут. Обычно за столом. Обычно когда вы жуёте. Обычно когда вы меньше всего этого ждёте.

— Ну а когда?..

Вот это «ну а когда» самый страшный вопрос на свете. Он может быть про что угодно. Когда свадьба. Когда дети. Когда вторая квартира. Когда повышение. Когда ты уже наконец возьмёшься за ум. И вы сидите с салатом во рту и думаете: «Я же взрослый человек. Мне тридцать четыре. Почему я чувствую себя школьником, которого отчитывают за двойку?»

А потому что социальные ожидания это не просто чьи-то слова. Это фон. Это воздух. Это то, чем мы дышим с детства. И чем старше мы становимся, тем плотнее этот воздух. Тем труднее дышать своим.

Родители

Я люблю своих родителей. Правда. Они хорошие люди. Они хотели как лучше. И именно поэтому они давили на меня всю жизнь.

— Ты должен быть лучшим.

— Ты должен быть сильным.

— Ты должен быть успешным.

— Ты должен.

— Ты должен.

Я вырос с этим «должен». Оно было в каждом разговоре. В каждом взгляде. Я приносил четвёрку — «а почему не пятёрку?» Я приносил пятёрку — «а почему не отлично по всем предметам?» Я получил работу — «а почему зарплата не как у сына тёти Люды?»

И знаете что? Я до сих пор слышу этот голос. Хотя папа уже пять лет как умер. А мама говорит: «Да я ничего не говорю! Ты сам придумываешь». Придумываю. Конечно. Как будто это я сам себе говорю: «А почему у тебя до сих пор нет второй квартиры?»

Нет, мам. Это ты. Просто ты это говоришь не словами. Ты говоришь это молчанием. Вздохом. Паузой. Тем самым «ну-у-у…». И это работает лучше любого прямого текста.

Почему родители это делают? Не потому что злые. А потому что боятся. Они боятся, что с вами случится то, что случилось с ними. Они боятся, что вы повторите их ошибки. Или что ещё страшнее — что вы не повторите их пути, а пойдёте своим. И тогда окажется, что они всю жизнь жили не так.

Это не оправдание. Это объяснение. И оно помогает не злиться. Потому что за критикой родителей почти всегда стоит страх. Их собственный страх. Не ваш.

Друзья

С друзьями сложнее. Потому что друзья это не родители. Они не обязаны вас любить. Они вас выбрали. И если они вас критикуют, то вроде как по делу. Вроде как «мы же друзья, я тебе правду говорю».

Мой друг, назовём его Сергей, однажды сказал мне:

— Ты странный.

— В смысле?

— Ну, ты мечешься. Работаешь не пойми кем. Не покупаешь квартиру. Не женишься второй раз. Живёшь как-то… не по-людски.

— Не по-людски это как?

— Ну, как все.

Вот это «как все» самая страшная фраза в русском языке. Потому что она означает: будь как мы. Не высовывайся. Не выделяйся. Не живи свою жизнь. Живи нашу.

Сергей хороший человек. Он хотел мне добра. Но его представление о счастье это дом, жена, дети, стабильная работа. И всё, что не вписывается, это «странно».

Почему друзья это делают? Потому что если вы меняетесь, а они нет, им становится некомфортно. Если вы уходите с нелюбимой работы, а они терпят, они начинают задумываться. А задумываться больно. Проще сказать: «Ты странный». И закрыть тему.

Так что критика друзей это не про вас. Это про них. Про их выбор. Про их страх, что они выбрали не то.

Сцена в машине

Я ехал с женой. После очередного застолья. Где мама опять спросила про вторую квартиру. Где Сергей опять сказал, что я странный. Где все опять говорили, как надо.

Я молчал. Смотрел в окно. И чувствовал, как внутри всё сжимается. Как будто я не живу. А играю роль. В чужом спектакле. По чужому сценарию.

Жена спросила:

«Ты чего?»

Я сказал:

«Ничего».

Она сказала:

«Ты врёшь».

Я сказал:

«Я устал».

Она сказала:

«От чего?»

Я сказал:

«От того, что все знают, как мне жить. Кроме меня».

Она молчала. Долго. Потом сказала:

«А ты знаешь?»

Я сказал:

«Не знаю. Но хочу узнать. Сам».

Она сказала:

«Тогда перестань спрашивать».

Я спросил:

«Кого?»

Она сказала:

«Всех. Кроме себя».

И это было лучшее, что я слышал. За много лет. Потому что это была правда. Не «гуру говорит». Не «психолог советует». А жена. В машине. Ночью. Которая просто сказала то, что я боялся сказать себе сам.

Соцсети

Соцсети это отдельный вид ада. Причём добровольного.

Вы открываете ленту. И видите: одноклассница вышла замуж за миллионера. Друг детства купил дом на Бали. Бывший коллега запустил стартап. Сосед стал блогером с миллионом подписчиков. Все успешные. Все счастливые. Все на Мальдивах.

А вы в трусах. На кухне. С макаронами. И с ощущением, что вы единственный неудачник в мире, где у всех всё получилось.

Я как-то сидел в соцсети и листал ленту два часа. Два часа! Я смотрел, как живут другие люди. И чувствовал себя всё хуже. А потом закрыл приложение и понял: эти два часа я мог потратить на что угодно. На книгу. На прогулку. На разговор с женой. На сон. Но я потратил их на то, чтобы убедить себя, что я ничтожество.

Почему соцсети это делают? Потому что соцсети это не реальность. Это витрина. Лучшее из лучшего. Никто не выкладывает, как он плакал в ванной. Никто не постит ссоры с женой. Никто не показывает счета за кредиты. Соцсети это реклама. Реклама чужой жизни. И вы потребитель. Вы смотрите и думаете: «А почему у меня не так?» А потому что у них тоже не так. Просто вы этого не видите.