Под августовскими звёздами

Под августовскими звёздами

Рада К

© Рада К, 2026

ISBN 978-5-0071-3801-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. После бури. Лиам Соммер

2026 год, 1 Июня.

Эдинбург, Шотландия. Таунхаус. Центр.

В дом разразилась ссора. Все работники слышали, как родители и сын кричат друг на друга. Весь дом был взбудоражен. Слуги тихо ходили по комнатам, занимаясь делами, но не заходили в восточную гостиную, где прямо сейчас во весь голос кричала достопочтенная семья. Никто не знал, из-за чего возникла ссора, да и никто не желал об этом думать. Господа дома были людьми не злыми, но требовательными и серьёзными.

Панорамные окна открывали красивый вид на центральную улицу Эдинбурга. На улице было тихо и жарко. Лето было в самом начале своего пути. Июнь пылал жаждой утопить город в собственном зное. Но благодаря горам воздух оставался чистым, и можно было жить.

Когда голос хозяина дома стал ещё свирепее, работники аж подпрыгнули от страха. Все боялись, что он тотчас откроет двери гостиной и отыграется на них. Но никто не знал, что хозяин, как и его жена, был просто глубоко расстроен тем, что учудил их сын.

Работники постарались не обращать внимания на двери в гостиную и прошли вглубь дома, чтобы делать работу, за которую получали хорошее жалованье.

…

Восточное крыло, главная гостиная.

— Как ты мог всё это сотворить? — с негодованием Лилиана смотрела на собственного сына.

Перед всеми троими на столе стоял ноутбук, на экране которого застыл видеокадр. На видео её сын и двое других подростков глумились над мальчиком — более низким, сутулым и явно не из богатой семьи. Сын стоял над ним, удерживал за волосы и смеялся прямо в лицо.

Лилиана не могла поверить, что её сын на такое способен. Что её мальчик — красивый и добрый, как она думала до этого, — творит подобное за спиной родителей.

Сын молчал. Он не оправдывался и не просил прощения.

— Скажи хоть что-нибудь, Лиам! — это уже кричал отец. Высокий, статный мужчина в дорогом костюме. Его серые глаза буравили сына насквозь. Демиан Соммер смотрел на то, как его собственный ребенок буллит другого мальчика.

— Что ты хочешь от меня услышать? — голос Лиама прозвучал ровно и без запинки.

Лиам не сказал родителям, что этот «несчастный» мальчик, прежде чем попасть в объектив камеры, ударил девочку по голове так, что та упала и разодрала коленки. Лиам увидел это и решил вместе с друзьями проучить парня, преподав ему урок этики. Но сейчас он молчал. Он не проронил ни слова. Ему было больно. Он не хотел верить, что родители даже без объяснений начали кричать на него и осуждать. Было невыносимо от того, что они слепо поверили видеоролику.

— Милый?.. — голос Лилианы дрогнул. Мать беззвучно заплакала. Прижав руку к сердцу, она содрогнулась. Она обратилась к Лиаму, но смотрела при этом на мужа.

— Почему ты это сделал? — не унимался Демиан, морально давя на сына. Наследника империи Соммер. — Этому я тебя учил?! — ещё свирепее отчеканил он.

— Сходи в школу, — издалека начал Лиам. — Найди некую Мирабелу Коллин, спроси у неё об этом парне и узнаешь правду. После поговорим. А сейчас я тебе ничего не скажу.

— Дем, — умоляюще посмотрела на мужа жена. — Прошу, давай закончим на сегодня. У меня болит сердце.

У Лиама округлились глаза от услышанного. Он прекрасно знал, что у мамы слабое сердце. И сейчас в её приступе виноват он. Ему стало ещё больнее.

— Мама? — Лиам встал с дивана и подошел к ней. — Ты в порядке?

— Всё хорошо, милый. Поговорим потом. Про лагерь на Мальте — тоже потом. Сейчас нам всем нужно остыть и отдохнуть, — сын кивнул и посмотрел на отца.

— Поговорим завтра после школы, — так же холодно буркнул Демиан.

…

Демиан и Лилиана

На следующий день.

После школы. Таунхаус.

Сидя в своём кабинете, Демиан узнал всё, что ему было нужно. Ему стало стыдно за свои обвинения и действия по отношению к собственному сыну. Конечно, сын тоже поступил неправильно, не рассказал учителям о случившемся, но отцу всё равно стало тяжело на душе.

После короткого совещания по видеосвязи Демиан встретился с женой. Лилиана сидела в оранжерее, слушала классическую музыку и вязала носки.

Тихо, чтобы не спугнуть жену, Демиан подошёл к Лилиане и присел рядом. Он смотрел на женщину, которая была с ним уже двадцать пять лет. Его жена, красивая и добрая. Длинные светлые волосы спадали на спину каскадом, а глаза, синие, как самое чистое небо, смотрели на него не мигая. Улыбка озарила её лицо, но в глазах он увидел переживание и страх. Демиан знал, что Лилиана очень сильно волновалась за своего шестнадцатилетнего сына. Он любил эту женщину сильнее всего на свете.

— Солнце моё, как ты себя чувствуешь? — Демиан взял жену за руку и поцеловал её ладонь.

— Дорогой, — Лилиана нежно оставила на губах мужа поцелуй со вкусом дыни. — Доктор утром была у нас и сделала несколько тестов. Со мной всё хорошо, только просила не нервничать слишком сильно.

— Прости меня, — голос Демиана прозвучал так же нежно, как оставленный на его губах поцелуй. Суровый мужчина становился «котом» рядом со своей любимой.

— Ничего, — помотала головой в знак несогласия Лилиана.

— Всё равно… — Демиан сжал руки жены, не сильно, чтобы не причинить боли, но так, чтобы была ощутима его поддержка и раскаяние. — Прости, что вспылил и накричал на Лиама. Я был не прав и не узнал сначала всё, прежде чем обвинять его. Мне стало стыдно сегодня за свои поступки.

— Всё хорошо, — в глазах Лилианы появились радостные слёзы. Ей было приятно, что муж понимает свои ошибки. Ей сразу стало легче на душе. — Скажи, что ты узнал? — с замиранием сердца спросила она.

— Подросток на видео издевался над девочкой из его же класса. Сегодня я поговорил с классным руководителем девочки и узнал, что этот мальчик буллит всех в классе, но никто не решался обратиться к директору. С девочкой я тоже поговорил. Мирабела сказала, что он ударил её по голове, и, падая, она разбила колени до крови.

— Боже, — охнула Лилиана, слушая слова мужа. — Вот же негодяй.

— С родителями мальчика я тоже побеседовал. Узнав, что их сын творит в школе, они извинились перед учителями, учениками и Мирабелой. Ещё его родители забрали мальчика из школы: он больше не будет там учиться.

— Это хорошо, — Лилиана сжала руку мужа. — Что насчёт Лиама? Его тоже ждёт наказание?

— Да, — Демиан глубоко вздохнул. — За угрозы и издевательства его ждёт отстранение от занятий на две недели. Плюс его друзей тоже наказали.

— Ну… хотя бы он защитил девочку.

— Конечно, милая. Я извинюсь перед ним позже, за ужином. А пока давай просто посидим здесь вместе.

— Спасибо, — Лилиана оставила поцелуй на лбу Демиана и прислонилась к его плечу. — Люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, солнце.

…

Лиам

Вечер. Главная столовая дома.

Лиам ждал, пока служанки поставят на стол блюда, приготовленные личным шеф-поваром семьи. Две молодые служанки ходили вокруг большого мраморного стола. На фоне тихо играла классическая музыка, любимая музыка Лилианы.

Весь день Лиам был мрачнее тучи. Он ходил хмурым и несосредоточенным. Уроки прошли перед глазами как пыль: ничего не запомнилось и не отложилось в голове. Весь день Лиам думал об отце и о его вчерашней вспышке гнева. Друзья спрашивали, в чём дело, но он не смог ответить толком. После школы его привезли на личной машине домой. Он принял душ, переоделся, сделал уроки. Через некоторое время он уснул и проснулся только к ужину.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, Лиам не ждал чего-то грандиозного. Он не ждал фанфар или новых криков. Голова гудела от боли. Ему было плохо, но, когда он дошёл до обеденного зала, нацепил на лицо лучезарную улыбку и вошёл внутрь.

Демиан и Лилиана уже ждали сына за столом. Блюда ещё не были поданы, так как они хотели сначала немного поговорить с сыном.

Лиам поприветствовал отца кивком, а матери оставил поцелуй на щеке. После этого он присел на своё место за столом.

— Мы можем поговорить? — как-то неуверенно спросил отец у Лиама. Сын удивился: отец, который никогда не терял самообладания, сейчас выглядел нерешительным.

— Конечно, — ответил Лиам. Краем глаза он заметил на лице матери улыбку.

— Во-первых, — его отец слегка прокашлялся в кулак, — прими мои извинения за вчерашнее. Я был груб и несправедлив.

— Принимаю, — на душе у Лиама стало чуть легче.

— Во-вторых, я узнал всю правду. Парня родители забрали из школы. Девочка, которую ты защитил, получила компенсацию за моральный ущерб. Дальше всё будет хорошо. Но…

— Но?

— Тебя тоже решили наказать. Две недели отстранения от учёбы. Но это не должно тебя сильно волновать. Всё же ты учишься на отлично и ничего не упустишь.

— Да.

— Я был не прав, сын. Конечно, я не рад твоему поступку, но сам я не буду тебя винить или наказывать. Мои вчерашние слова я забираю обратно.

— Спасибо, отец, за всё. Ты меня тоже прости.

— Прощаю, — отец глухо улыбнулся.

— Милый… — Лиам повернул голову к матери. — Прости… — Лиам аж встал с места, когда увидел в уголках глаз матери слёзы.

— Солнце, — тихо обратился к Лилиане отец.

— Прости, что в моей душе появились такие мысли — злые и отвратительные про тебя. Ты мой сын, и… я… — она запнулась. Демиан тоже поднялся со своего места. — Мне стыдно за свои мысли. Простишь меня?

— Мама, прошу тебя, не надо слёз. Я не сержусь, — Лиам подошёл к матери и обнял её за плечи. Демиан вслед за сыном тоже обнял жену и поцеловал её в лоб.

Всё-таки у Лиама хорошие родители. Да, они могут нагрубить, накричать, неправильно понять, но они умеют извиняться и признавать свои ошибки. Он любил своих родителей.

После ужина отец Лиама снова заговорил, но уже о хорошем, о лагере на Мальте через две недели. Получалось, что Лиам вернётся в школу только в середине августа.

— Ты не изменил своего решения? — отец в упор посмотрел на сына.

— Нет, — твёрдо ответил Лиам. — Мне нужен этот лагерь. Я хочу почувствовать лагерную атмосферу. Да и к тому же, — он улыбнулся, и его улыбка дошла до самых ушей, — вы сможете попутешествовать вдвоём, пока у тебя отпуск, отец.

— Ты точно не хочешь полететь с нами в Китай? — Лилиана с грустью посмотрела на сына.

— Точно. Побалуйте себя обществом друг друга. Со мной всё будет отлично, будем на связи. Вы же не теряете меня навсегда. Я ведь не отправляюсь на необитаемый остров, — смешок вырвался из уст Лиама.

— Хорошо, — твёрдо сказал отец. — Пусть будет так. Надеюсь, тебе там понравится. Может быть, ты даже встретишь свою судьбу?

— Отец, не надо!

— А что такого? — он удивлённо посмотрел на сына, а потом улыбнулся, услышав смех жены.

После того как они поговорили и приняли окончательное решение, семья не сразу разошлась по своим комнатам. Они переместились из обеденной зоны в домашний кинотеатр и принялись за просмотр американской комедии.

Глава 2. Потеря. Иесиния Соль

2025 год, 18 августа.

Андалусия, Испания. квартал Севилья.

Подруга Иесинии стояла позади неё и смотрела на красивого парня. Тот сидел за столом на открытой террасе любимой кофейни девушки.

Вокруг раскинулся старый квартал Севильи. Узкие, мощеные камнем улочки утопали в послеполуденной андалусской жаре. Солнце заливало ярким светом белые стены домов с коваными балконами, с которых свисали пышные цветы, а в воздухе сладко пахло цветущими апельсиновыми деревьями. Город вокруг жил своей ленивой, неспешной жизнью, прячась в тени старинных арок.

Но парень за столиком будто ничего этого не замечал, он был весь сосредоточен на книге. Каштановые волосы слегка трепались на теплом ветру, на носу у него были очки, и он каждые пять секунд поправлял их.

Клариса смотрела жадными глазами на этого парня. Иесиния не понимала, как её подруга могла влюбиться в такого правильного мальчика, когда сама была бунтаркой, вообще не любила читать и учиться, а богатые родители покупали ей всё, что она пожелает.

— Мне нужно вернуться домой, родители сказали, что нам нужно поговорить. А мы стоим тут и смотрим на твою пассию, — буркнула сквозь сжатые губы Иесиния.

— Да ладно тебе, — весело ответила Клариса, глядя только на парня.

— Клариса, — Иесиния развернула подругу к себе. — Ты либо идёшь и знакомишься с парнем, в которого влюбилась на прошлой неделе, либо мы идём домой. Вот увижу, как ты сядешь к нему, и тогда со спокойной душой уйду. Давай!

— Но мне страшно, — уже не так весело ответила та.

— Побори свой страх. Иди.

Подруга кивнула. Сжала руки Иесинии, потом снова кивнула и в конце концов решительно направилась в сторону столика, за которым сидел парень. Клариса улыбнулась и что-то ему сказала. Тот приветливо улыбнулся в ответ и указал на стул рядом. Клариса встретилась с Иесинией глазами, беззвучно, одними губами произнесла «спасибо» и присела.

Увидев, что всё прошло хорошо, Иесиния написала ей сообщение, что они увидятся в школе, и поспешила домой.

Домой она вернулась быстро и сразу же пошла к родителям. Увидев дочь, они улыбнулись, но Иесиния успела заметить в их глазах нервозность.

…

На следующий день.

Утром Иесиния начала собираться в школу. Первый день всегда приносил легкий мандраж, но в этот раз всё было иначе. Выглаженная форма висела на плечиках у окна, залитого утренним солнцем Севильи.

Прежде чем натянуть блузку, Иесиния торопливо схватила телефон. Пальцы быстро застучали по экрану, ей не терпелось узнать, как Клариса провела вечер с тем парнем в очках и готова ли её безумная подруга к новому учебному году. Нажав «отправить», Ния уставилась на дисплей.

Ответа не последовало. Это не на шутку разозлило бы кого угодно, но Иесинию не насторожило. Клариса была ходячим хаосом и вечно забывала проверять уведомления. Отложив мобильный, Иесиния быстро оделась, заколола волосы и нанесла легкий макияж. Из зеркала на неё смотрела уверенная в себе, красивая девушка. Результат её полностью устроил.

Схватив сумку и телефон прямо с кровати, Иесиния даже не взглянула на экран была уверена, что подруга всё ещё спит. Она вихрем спустилась по лестнице, на ходу напевая любимую песню, и бодро шагнула на кухню.

Улыбка сорвалась с её лица мгновенно. Родители стояли посреди комнаты, словно каменные статуи. Но Иесинию испугало не то, что они ждали её, а их лица. Оба выглядели мрачнее грозовых туч. Отец смотрел на неё тяжело, сурово, стиснув челюсти, а мать… в её глазах застыли дикий страх, жгучая боль и жалость. Столько жалости, что у Иесинии внутри всё сжалось.

— Доброе утро… — неуверенно вытолкнула из себя девушка, замедляя шаг. — Что-то случилось?

— Милая, — выдавила мать.

Карлита Соль, всегда такая высокая, статная и несгибаемая, сейчас казалась надломленной и болезненно осунувшейся. Её карие глаза блестели от подступающих слёз, а пальцы судорожно терзали край кухонного полотенца. Руки матери ходили ходуном.

— Мама, ты меня пугаешь. Что стряслось? — голос Иесинии сорвался на шепот.

— Когда в последний раз ты видела Кларису? — перебил Хьюго.

Генеральный директор «Аэтерн Фарма», мужчина с железной хваткой, сейчас смотрел на дочь с такой беспомощной скорбью, словно видел, как под её ногами рушится мир, но ничем не мог помочь.

— Вчера вечером, — сердце Иесинии пропустило удар и забилось где-то в горле. — Она осталась с парнем в нашей кофейне. Почему ты спрашиваешь? Что с ней?

— Мне так жаль, Ния…

Иесиния похолодела. Мама назвала её этим детским именем. В последний раз она слышала его четыре года назад, когда насмерть разбился её любимый щенок.

Внутри у Иесинии что-то оборвалось. Пальцы онемели, и школьная сумка с глухим грохотом полетела на пол.

— После этого ты её не видела? — отец сделал шаг вперед, резко притянул мать к себе и крепко обнял. Карлиту буквально колотило от рыданий.

От этого зрелища Иесинии стало по-настоящему жутко. Воздух в кухне стал густым, удушливым.

— Нет! Я только что написала ей! — в панике закричала она, дрожащими руками разблокируя телефон. Ногти царапали стекло. Из глаз брызнули первые слезы, застилая экран. — Вот, смотрите, сообщение не прочитано! Это же ничего не значит, да? Она просто спит! Она всегда спит до последнего!

— Ния… — Карлита рванулась к дочери, мягко, но настойчиво забрала из её слабеющих рук телефон и намертво заключила в объятия.

Эта воинственная, сильная женщина рыдала так громко и безутешно, что Иесиния окончательно потеряла связь с реальностью. Она оцепенела, уставившись в пустоту.

— Иесиния, посмотри на меня, — глухо позвал отец. Он едва держался на ногах, навалившись всем телом на край столешницы. Его лицо побледнело. — Кларису нашли сегодня утром. На окраине города. Она стала жертвой преступления.

Слова отца долетали словно сквозь толщу воды. Иесиния расслышала их, но разум наотрез отказался принимать смысл. Она начала неистово мотать головой, пытаясь вытряхнуть из ушей этот кошмар. Ноги мгновенно превратились в вату и подкосились, но мать удержала её, увлекая за собой на пол.

— Нет… — из груди Иесинии вырвался хриплый, полный нечеловеческой боли крик, заполнивший всю кухню. — Нет! Это неправда! Это не она!

Перед глазами замелькали картинки: детский сад, начальная школа, секреты под одеялом, общий смех. Они ведь были неразлучны. Всю жизнь.

«Это моя вина, — дикая, уродливая мысль вонзилась в сознание, выжигая всё изнутри. — Если бы я не заставила её подойти к тому столику… Если бы не я, Клариса была бы жива!»

— Это я виновата… — заходясь в рыданиях, сквозь судорожные всхлипы закричала Иесиния, впиваясь пальцами в плечи матери. — Это из-за меня!

— Нет, девочка моя, нет! — Карлита целовала её в макушку, сжимая в тисках так сильно, что едва можно было дышать. — Ты не могла знать! Слышишь? Не смей себя винить!

— Это… моя… вина… — из последних сил прошептала она.

Стены кухни поплыли, звуки маминого плача начали отдаляться. Сил бороться с нахлынувшей тьмой больше не осталось. Разум Иесинии милосердно отключился, и она тяжело обмякла на руках у матери, проваливаясь в глухое небытие.

…

Через несколько дней. Больница.

Открыв глаза, Иесиния поняла, что всё ещё находится в больнице. Её держали на успокоительных. Она до сих пор отчетливо помнила, как очнулась здесь в первый раз: тогда она еще не понимала, где находится и что произошло. Но затем к ней в палату вошли родители Кларисы и подтвердили, что страшные слова о смерти их дочери — правда, и что в скором времени состоятся похороны. Иесиния отказалась в это верить. Она закричала так сильно и отчаянно, что, казалось, задрожали больничные окна. Обезумевшие от горя родители подруги не знали, что делать, и позвали врачей. Те вкололи девушке сильное успокоительное, и Иесиния мгновенно провалилась в сон, успев лишь едва слышно прошептать: «Мне очень жаль… это моя вина».

Когда она проснулась во второй раз, рядом уже были её собственные родители. Они ни на шаг не отходили от дочери и бесконечно повторяли, что она ни в чём не виновата, но сама Иесиния не верила ни единому слову.

Сегодня к ней должны были прийти офицеры полиции, чтобы расспросить о дне, когда она в последний раз видела подругу.

Медсёстры помогли Иесинии принять душ, расчесать волосы и почистить зубы. Девушка пребывала в состоянии глубокой апатии и не могла делать самостоятельно даже самые простые вещи.

Поправив подушки, медсёстры ушли и оставили её одну. Карлита тоже ненадолго покинула палату, но обещала вернуться к началу допроса. Отец же был вынужден уехать обратно в компанию.

Раздался негромкий стук. В палату вошли двое мужчин в полицейской форме, а следом за ними — бледная мать Иесинии.

— Здравствуй, Иесиния, — негромко произнес старший из офицеров, снимая фуражку. — Мы понимаем, как тебе сейчас тяжело, но нам нужно задать тебе несколько вопросов. Нас интересует парень, с которым осталась Клариса…

…

2026 год, 1 июня. Дом Соль.

Год прошёл, а Иесиния так и не отпустила Кларису. С ней работали — и до сих пор работают — лучшие психологи, пытаясь помочь ей пережить утрату и вспоминать подругу только как что-то светлое и хорошее. Главное — заставить её перестать верить, будто она виновата в смерти Кларисы. Но Иесиния не могла простить себя.

Весь этот год она не ходила в школу, запершись в четырех стенах дома. Родители не знали, как спасти дочь. Они делали всё возможное, чтобы Иесиния не чувствовала себя одинокой, но они не могли заменить ей погибшую подругу.

Каждую ночь Хьюго и Карлита слышали, как Ния плачет в своей комнате. Они видели, что её дух угасает, а сердце болит каждый божий день. Её душа разорвалась на части в то кошмарное утро, и склеить её заново не получалось. Иесиния сама умоляла родителей отправить её в закрытый пансионат или психиатрическую клинику, но те наотрез отказывались, боясь, что там ей станет только хуже. Что там одиночество поглотит её окончательно.

В один из вечеров родители позвали дочь на ужин. Они ели в полном молчании. Иесиния едва притронулась к еде. Она понимала, что её истощение разрывает родительские сердца, но ничего не могла с собой поделать, аппетита не было уже год.

После ужина им подали чай.

— Милая, мы бы хотели предложить тебе одну поездку, — медленно начал отец, нарушая тишину. — Летний лагерь. На Мальте.

— Не хочу, — безжизненно отозвалась она, глядя в одну точку.

— Ния… — в уголках глаз матери мгновенно скопились слёзы. — Прошу, послушай, что хочет сказать отец.

— Мне всё равно, — тихо бросила Иесиния, хотя внутри прекрасно понимала, как сильно ранят близких её равнодушие и пустота.

— Дочка, — Хьюго выглядел невероятно уставшим. — Этот лагерь — очень хорошее место. Ты сможешь увидеть другую страну, встретить новых людей, почувствовать себя свободнее, а не чахнуть здесь взаперти.

— Ния, посмотри на меня, умоляю, — тихо попросила Карлита.

Иесиния через силу подняла голову и встретилась взглядом с матерью. Та беззвучно плакала. Отец сжал ладонь жены в своей руке, и на его лице тоже читался глубокий, изматывающий страх за их единственного ребёнка.

— Ради нас… прошу тебя, дай себе шанс, — мать протянула руку, взяла ладонь Иесинии и бережно вложила её в их общие с отцом руки.

— Если тебе там не понравится, мы сразу же заберём тебя домой, обещаю. Но ты должна попытаться вернуться к счастливой жизни. — так же мягко, как и мать, добавил отец.

— Я не знаю… — неуверенно пробормотала Иесиния, чувствуя, как под натиском их любви её глухая оборона дает трещину.

— Поверь в себя, у тебя всё получится. Сделай это ради нас. И ради себя, — с надеждой прошептала Карлита.

— Хорошо, — едва слышно ответила она.

— Ты у нас самая сильная, — одновременно выдохнули родители, и в их глазах впервые за долгое время блеснул лучик облегчения.

Вот так Иесиния приняла решение отправиться в летний лагерь на северном побережье Мальты. Туда, где её ждала неизвестность.

Глава 3. Красная нить. Лиам

2026 год, 20 июня.

Северное побережье Мальты.

Отель Сент-Полс-Бей,

На время летних каникул отель становился лагерем для подростков от четырнадцать до восемнадцать лет. Но не для всех подростков, а только для богатых. Да… может прозвучать эгоистично и появляется неравенство. Но именно в этот отель могут попасть только влиятельные люди.