Дракон и лотос. Мягкая сила Китая в Юго-Восточной Азии

Если исходить из «принципа одного Китая», то помимо исследователей из КНР можно также обратиться к наработкам их тайваньских коллег. В то время как на континенте исследователи стремятся конкретизировать определение «мягкой силы» и найти единый её источник, на Тайване «мягкую силу» определяют более абстрактно. Термин «мягкая сила» ими тоже переводится по-разному; слово «мягкая» как «жоу син»/«жуань син» (кит. róuxìng / ruǎnxìng), а «сила» как «цюань ли» (кит. quánlì), «го ли» (кит. guólì), «ли лян» (кит. lìliàng)17. Первое появление термина в средствах массовой информации Тайваня можно найти в статье 1992 года, в которой говорилось, что материковый Китай опасается «мягкой силы» и «мирной эволюции» западных стран. Научное сообщество острова представило эту концепцию, когда китайская риторика о «всеобъемлющей национальной мощи» привлекла внимание Тайваня в середине 1990-х гг. Одним из самых известных случаев использования риторики о «мягкой силе» на острове служат выступления и заметки бывшего вице-президента Республики Китай (Тайвань) Аннетт Лу, также известной как Люй Сюлянь (кит. Lǚ Xiùlián). Она определяет «мягкую силу» как совокупность пяти элементов: это права человека, демократия, мир, любовь и высокие технологии. При этом права человека являются наиболее фундаментальным элементом, потому как из них вытекают остальные компоненты «мягкой силы»18. Будучи сторонником независимости Тайваня Аннетт Лу в своих речах говорит преимущественно о характере тайваньской же «мягкой силы». Стоит заметить, что в реалиях Тайваня развитием концепции «мягкой силы» часто занимаются именно бывшие или действующие политические деятели и госслужащие19.

Большинство тайваньских исследований оперируют определениями Ная и рассматривают «мягкую силу» как «кооптационную силу», способную изменить настроения других посредством убеждения и уделяют внимание политическим последствиям данной концепции20. На Тайване также считают, что любую силу, кроме военной и карательных санкций, следует рассматривать как «мягкую силу»21. Как следствие, экономическая мощь в их представлении является одним из компонентов «мягкой силы». Это отличается от первоначальной формулировки концепции Ная, в которой «мягкая сила» является феноменом противоположным военной и экономической власти.

В вопросе основных источников «мягкой силы» большинство тайваньских учёных говорят о политической привлекательности, культуре и дипломатии, что идёт в русле изначальной трактовки концепции самим Наем. Однако наиболее важными выделяются внутриполитические ценности и культура. Учёные, политологи и политические деятели сходятся во мнении, что демократия является самым ценным активом Тайваня на международном уровне. В этом мнении обе главные партии Тайваня — Гоминьдан и Демократическая прогрессивная партия — поразительно солидарны, а их представители подчёркивают в своих выступлениях эту ценность общества. Явно цитируя Ная, член ДПП Чэнь Шуйбянь (кит. Chén Shuǐbiǎn) во время своего президентского срока называл демократию и гражданское общество «мягкой силой» Тайваня22. Во время своей поездки в Европу в феврале 2006 года будущий президент Китайской Республики и на тот момент председатель партии Гоминьдан Ма Инцзю (кит. Mǎ Yīngjiǔ) заявил, что демократия, мир и процветание — это три основных элемента «мягкой силы» Тайваня23. Представители Тайваня делают акцент на «демократичности» острова и его населения. Можно сказать, что демократия — это общая ценность для США и Тайваня. На американскую общественность произвела очень сильное впечатление мирная смена правящей партии на выборах 2000 года24. Ряд учёных и политиков предположили, что Тайвань с его демократическими институтами мог бы стать отличным примером для недемократических государств в регионе, каким он уже является в плоскости экономических достижений.

Так же как и на континенте, на острове сильна позиция о важности культуры в становлении «мягкой силы». Существуют, однако, определённые разногласия. Так как традиционная китайская культура ассоциируется в первую очередь с КНР, на Тайване в качестве компонента «мягкой силы» чаще используют продукты современного искусства и традиционной культуры народов-аборигенов острова. К примеру, как успех «мягкой силы» в исследованиях приводят театр танца «Облачные врата» (кит. Yúnmén Wǔjí, «Юньмэнь Уцзи») и перчаточный кукольный театр (кит. bùdàixì)25. Не прекращаются попытки сепаратистских политических сил на государственном уровне сформировать новую тайваньскую идентичность на основе культуры аборигенов и современного искусства. Некоторые оппозиционные Гоминьдану издания поддерживают эти устремления. Некоторые сторонники сепаратизма на острове возлагают надежду, что эта новая тайваньская идентичность поможет им сохранить свою государственность26. Другие же предлагают конкурировать с Китаем в культурной привлекательности основываясь на сохранении традиционной китайской культуры и письменности27.

Существует мнение о необходимости развивать публичную дипломатию страны на международном уровне. Такой позиции придерживаются, например, многие учёные из Института международных отношений (кит. guólì zhèngzhì dàxué guójì guānxì yánjiū zhōngxīn), престижного тайваньского аналитического центра. По их мнению, Тайвань с его ограниченными материальными ресурсами должен сосредоточиться не на политически сложных вопросах, а на осязаемых целях, таких как участие в региональном сотрудничестве и использовать другие инициативы, такие как безопасность человека, для усиления своей власти через влияние на международный дискурс28. Существует предположение, что несмотря на свой неофициальный статус союзнические отношения с США и Японией также прибавляют острову привлекательности благодаря экономическим и политическим связям с этими государствами.

Из принесённых в концепцию «мягкой силы» новшеств из Тайваня можно назвать включение нескольких форм невоенного потенциала нации. Чэнь Шуйбянь (кит. трад. Chén Shuǐbiǎn), первый глава администрации Тайваня не от партии Гоминьдан, включал в состав «мягкой силы» национальные достижения в различных сферах общественного развития29. Называют частью «мягкой силы» экономическую модель Тайваня и связанные с ней экономические достижения30, а также человеческие ресурсы — например, уровень образования31. Развитие IT и Интернет-ресурсов в эпоху глобализации также называет частью «мягкой силы»32.

Очевиден интерес к «мягкой силе» со стороны как научной среды, так и действующих политиков на всех китайских территориях. Её изучают и развивают исходя из особенностей и целей местного общества. Похоже, что идея «мягкой силы» вписывается в текущие процессы государственного строительства как Тайваня, так и КНР. Китайская интерпретация идей Ная во многом уникальна: перед другими странами чаще всего не стоит настолько остро проблема национального единства или единой национальной идентичности, в условиях существования более одного правительства, претендующего на одни и те же территории и выражение мнения одного и того же народа. Таким образом, теоретические исследования КНР в области «мягкой силы» сосредоточены не только на её эффектах в международной среде, а прежде всего на её потенциале как эффективной коммуникативной стратегии решения вопросов внутреннего развития Китая. Китайский вариант концепции обнаруживает дуалистичный (интровертный и экстравертный) характер реализации. Сегодня «мягкая сила» в Китае реализуется на государственном уровне как внутри страны, так и на международной арене. Китайские исследователи разрабатывают национальную теорию «мягкой силы» и наполняют её содержанием, отвечающим требованиям внутренней и внешней политики.

Исторически любая страна в мире в определённые отрезки времени поддерживала свой мировой статус и мощь за счёт таких факторов, как политика, экономика, культура и т. д. К примеру, так называемый «расцвет величия династии Тан» — период c VII по X века, когда Китай был одной из самых сильных держав мира — это отражение не только его статуса экономического гегемона, но и распространения влияния его культуры. Даже сегодня районы по всему миру, где компактно проживают выходцы из КНР и которые обычно называются «чайнатаун», сами китайцы называют «танские улицы» (кит. «tángrénjiē»), что показывает, насколько в их восприятии велико было культурное влияние танской эпохи. Культурный компонент «мягкой силы» является ключевым: такие функции «мягкой силы» как убеждение и привлекательность в основном находятся в «поле ответственности» культуры. Научная полемика по вопросу первичности политического или культурного компонентов стала возможной, поскольку «сила политики», равно как и «сила культуры» — нематериальные «активы» «мягкой силы», которую и саму трудно измерить. Поле их взаимодействия — абстрактное.

3. Концепция «мягкой силы» во внешнеполитической доктрине КНР

Официальным Пекином понятие «мягкая сила» впервые было озвучено в ноябре 2006 года на восьмой Всекитайской конференции представителей литературы, где председатель КНР и генеральный секретарь ЦК КПК Ху Цзиньтао призвал «увеличить международную конкурентоспособность культуры страны и повышать „мягкую силу“ государства»33. В этом же выступлении была озвучена необходимость повышать различными средствами доступность китайской культуры иностранцам. С 2007 г. стратегия «мягкой силы» также стала частью партийной идеологии, когда 15 октября на XVII съезде КПК в докладе Ху Цзиньтао34 прозвучал призыв повышать «мягкую силу культуры» государства в создании гармоничного общества внутри Китая и гармоничного мира за его пределами35 — причём такая формулировка соответствовала китайским наработкам в рамках концепции. 8 ноября 2012 года на XVIII всекитайском съезде КПК Ху Цзиньтао в своём отчётном докладе среди «задач полного построения среднезажиточного общества и всестороннего углубления реформ и открытости» отдельно выделил задачу «усиления роли культуры как „мягкой силы“ государства». В докладе подчёркивалась необходимость укоренения в сознании людей основных ценностей социализма, повышения культурного уровня граждан и цивилизованности общества. Отмечалась необходимость активного содействия распространению китайской культуры за рубежом. По мнению Ху Цзиньтао, «всё это позволит заложить прочный фундамент для создания социалистической культурной державы»36. «Мягкая сила» является важным инструментом китайской внешней политики, направленной на привлечение иностранцев к активному сотрудничеству с китайским бизнесом и повышение заинтересованности китайской культурой (в частности, кинематографом), вовлечение молодых умов в развитие китайской науки и на гуманитарные связи. При этом, как следует доклада на XVII съезде КПК, «мягкая сила» является и инструментом стабилизации внутренней обстановки в многонациональном китайском обществе. Опыт Китая как одной из ведущих развивающихся стран безусловно интересен для других государств с подобным социально-экономическим статусом. Особый интерес для тех стран, которые ещё не выбрали для себя оптимальный путь развития, может представлять модель быстрого экономического роста КНР.

Внешняя политика Китая направлена на реализацию двух долгосрочных целей. В первую очередь это всё ещё создание и сохранение благоприятных условий для долгосрочного развития китайского государства. Для осуществления этого Китаю необходимо избегать прямых вооруженных столкновений и продолжать развивать свою экономическую базу для привлечения инвестиций и технологий, а также открытия новых рынков. Важнейшими объектами в реализации этого направления китайской внешней политики неизбежно становятся соседние государства и регионы. Как отмечает американский исследователь Джошуа Курланцик, в последнее время китайские дипломаты ещё лучше овладели языками принимающих их стран, стали более открытыми, активными, внимательными к общественности тех государств, где они живут и работают37. Вторая важная цель — стремление к становлению КНР как одного из полюсов нового многополярного мира, который должен прийти на смену старому однополярному во главе с США и продвигаемыми ими либеральными мировоззренческими установками. Ряд китайских исследователей усматривает в продвижении «мягкой силы» Китая инструмент, необходимый для увеличения мощи КНР в глобальном масштабе, что невозможно без благоприятного образа государства. В их варианте концепция «мягкой силы» крайне китаецентрична: продвижение благоприятного имиджа и создание «справедливого мирового порядка» направлено прежде всего на создание плодотворной международной обстановки для мирного развития Китая в качестве мировой державы38. Китай стремится создать и поддержать у стран Юго-Восточного региона чувство общности на основании общего исторического прошлого, особый упор он делает на азиатскую идентичность региона. Этим можно объяснить и некоторую заинтересованность Пекина развитием АСЕАН как организации. Способствует взаимному пониманию и исторически обусловленная схожесть ценностей, которые можно найти в китайской концепции «гармоничного мира». Некоторым государствам региона вполне близки и понятны некоторые политические установки, характерные для устройства КНР, которые идут в противоречие с либеральными идеями. При этом континентальный Китай в реализации внешней политики в регионе использует и национализм народов государств региона, когда дело касается вопроса противодействия влиянию западных стран — в частности, США. Во внешнеполитическом измерении руководство Китайской Народной Республики отводит «мягкой силе» особую функцию повышения общего авторитета страны в глазах международного сообщества, закрепления за китайским государством статуса великой державы.

Весьма примечательна аналитическая записка по книге профессора Шанхайского международного университета связи и академии государственных дел, заместителя директора Центрального Тихоокеанского научно-исследовательского центра, докторанта, заместителя председателя Шанхайского исследовательского общества по исследованию проблем международных стратегий, эксперта зарубежных событий в Шанхае Го Шуюна «Стратегия „мягкой силы“ Китая»39. В частности, в этом документе открыто признаётся, что усиление дипломатии КНР «представляет собой весьма важный момент повышения международной конкурентоспособности страны. Межгосударственная конкуренция — это конкуренция не только в отношении ресурсов, но и в отношении мудрости их использования. „Мягкой силой“ оказывается мудрость, выраженная в ходе применения „жёсткой силы“. Таким образом, усиление „жёсткой силы“ можно компенсировать усилением „мягкой силы“»40.

На фоне конфликтов в Южно-Китайском море представляется важным реализация подобного баланса для сохранения спокойствия у границ и стабильного развития китайской государственности с развитием выгодного сотрудничества со странами региона, с которыми у Пекина есть территориальные споры. Вопреки мнению, что у КНР из-за якобы отсутствия развитого гражданского общества и демократии по либеральному образцу нет «мягкой силы» можно заметить, что в осмыслении китайцами собственной внешней политики, особенно в конфликтных регионах, «мягкой силе» выделено достаточно важное место в качестве стабилизирующего фактора, способствующего росту и «жёсткой силы».

На XIX съезде коммунистической партии, прошедшем в октябре 2017 года «мягкой силе» было уделено особое внимание. В докладе Си Цзиньпина она была включена в раздел, посвящённый культуре и идеологии. В рамках этого доклада получил своё продолжение лозунг Ху Цзиньтао о развитии «гармоничного общества» внутри Китая и «гармоничного мира» заграницей. Китайский лидер акцентировал внимание на практике, институтах и инструментах концепции «мягкой силы» и в ходе своей речи подчеркнул важность культуры в деле развития общества и построения «китайской мечты о великом возрождении китайской нации». Цитата: «За прошедшие годы в Китае была проделана колоссальная работа в сфере предоставления массовых мероприятий, продолжали расцветать литература и искусство, непрерывно улучшалось развитие Интернета, управление им и его использование. Повсеместно развёртывались общенародные мероприятия по укреплению здоровья, всесторонне развивался профессиональный спорт. Всё это способствовало значительному усилению воздействия „мягкой силы“ Китая и влияния китайской культуры, прочнее стали идейная сплоченность и единство партии и общества»41. Одной из задач на ближайшую перспективу на своем выступлении он назвал уверенность в собственной культуре и укрепление этой уверенности, так как культура — это «душа государства и нации». «Расцвет культуры означает процветание страны, а сила культуры — силу нации. Без твёрдой уверенности в собственной культуре, без расцвета и процветания культуры не может быть и речи о „великом возрождении китайской нации“».

Исходя из изученного материала можно сделать следующие выводы. Китайская политическая элита, как и научные круги были весьма заинтересованы в исследовании и развитии собственной концепции «мягкой силы», основанной в том числе на китайской истории и общей культурной специфике китайского менталитета. Это усматривается в том, как часто в научных трудах стал упоминаться в том или ином варианте перевода этот термин и какие вокруг него шли дискуссии. Китайская концепция «мягкой силы» развивается и применяется, в том числе регулярно упоминается в официальных заявлениях первых лиц государства. В китайской теории «мягкой силы» выделяются следующие компоненты: сила культуры, сила политики, сила общества и сила дипломатии. Китайские учёные (как в КНР, так и на Тайване) в большинстве своём особенно подчёркивают значимость культурного компонента. Именно культурная составляющая считается определяющей в вопросе внешнего и внутреннего воздействия «мягкой силы» КНР. В Китайской Народной Республике существуют специальные исследовательские институты по изучению влияния «мягкой силы», причём и на материковой, и на островной части Китая интересуются наработками друг друга и эффективностью их исполнения.

4. Китайская община в странах ЮВА

История формирования и дальнейшего развития китайской диаспоры на территории Юго-Восточной Азии заслуживает отдельного исследования. По китайской традиции принадлежность к китайской нации определяется не гражданством, а кровным происхождением, а потому те китайцы, которые уже множество поколений проживают за границей, признаются частью китайского народа. Согласно данным китайских СМИ общая численность китайского населения за пределами Китая к 2010 году составила приблизительно 50 млн. человек. Из них 73% проживало на территории стран Юго-Восточной Азии42.

Переселение китайского населения в Юго-Восточную Азию имеет многовековую историю. В ходе завоевательных походов больших и малых китайских царств северные районы Индокитайского полуострова попадали в подчинение китайских правителей — иногда надолго, иногда нет. Помимо переселявшихся добровольно солдат, торговцев или чиновников на Юг также бежали от голода, произвола и болезней простые крестьяне. Однако вплоть до XII века китайские поселения остаются непостоянными, но затем начинается процесс консолидации китайских этнических групп как постоянного компонента населения стран региона. Уже в начале XVII века в странах Юго-Восточной Азии проживало около 100 тыс. китайцев, одним из основных занятий которых было преимущественно торговля и ремесленничество. К середине XIX века число китайских эмигрантов за пределами Цин (китайского государства того времени) приблизилось к полутора миллионам, при этом большая часть обосновалась в Юго-Восточной Азии, где они сумели обустроить свой быт и научиться сосуществовать с местным населением и постепенно прибывающими европейцами, стремившимися колонизировать регион. Китайские диаспоры были в том числе одними из основных источников финансирования китайских революционеров, боровшихся с маньчжурской императорской властью в конце XIX — начале XX вв.

Отношения между китайским правительством и диаспорами в странах Юго-Восточной Азии с момента образования Китайской Народной Республики носили неоднозначный характер. Правительство старалось адаптироваться под меняющиеся политические условия таким образом, чтобы сохранять некие позитивные отношения с государствами региона и при этом завоёвывать симпатии китайцев, проживающих за границей. С началом проведения курса «четырёх модернизаций» в 1970—80 гг. КНР начинает не только сближение с Западом, но и первые шаги по налаживанию экономического сотрудничества со странами Юго-Восточной Азии. Китай стремился заручиться поддержкой и помощью китайской диаспоры в достижении поставленных экономических задач. С 1970-х гг. на фоне популярной в регионе политики «экономического национализма» китайские бизнесмены стали объединиться в различные экономические, фамильно-родовые (по одинаковым фамильным иероглифам), а затем и этнические организации — сначала региональные, а затем и международные. Самая крупная подобная организация, Всемирный конгресс китайских предпринимателей, была создана в 1991 году. Естественно, что правительство КНР стало стараться оказать им всяческую поддержку, но правительствами Юго-Восточной Азии подобные акты самоорганизации были встречены негативно. Это было вызвано соображениями национальной безопасности, так как, по их мнению, это ведёт к обособлению хуацяо (кит. huáqiáo — «китайцы за рубежом») от экономики стран региона. Стоит учитывать, что подобные действия этнических китайцев положительно повлияли и на экономику Китайской Республики, базирующейся на Тайване.

С 1979 года Пекин начинает политику активного привлечения инвестиций хуацяо в КНР. Активное сотрудничество с экономически активными китайскими диаспорами позволяет расширять сотрудничество в регионе в сфере культуры и научно-технического прогресса. 1980-е годы стали периодом бурного экономического роста в ряде стран Юго-Восточной Азии — Сингапуре, Таиланде, Малайзии, Индонезии, Вьетнаме, на Филиппинах. Некоторые отечественные исследователи выделяют несколько основных причин привлекательности сотрудничества с КНР для хуацяо. Во-первых, в этот период времени материковый Китай начинает свои рыночные реформы, тем самым открывая огромный рынок с богатым потенциалом развития. По данным Национального бюро статистики Китая с 1979 по 2010 гг. средний рост ВВП страны был равен 9,91%. Другим важным фактором является знание языка, культуры, понимание психологии партнёров, наличие родственных связей и реформы по упрощению регистрации и ведению бизнеса в КНР43

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Nye J. (Jr.), Bound to Lead: The Changing Nature of American Power // Basic Books, New York, 1991.

2

Nye J. (Jr.), Soft Power // Foreign Policy, №80, 1990, p. 167.

3

Nye J., (Jr.), America’s soft learning curve // The Economist, 20.11.2003 [Internet resource] URL.: http://www.economist.com/node/2188803 (дата обращения 18.12.2024)

4

Nye J. (Jr.), The Paradox of American Power: why the world’s only superpower can’t go it alone // Oxford: Oxford University Press, 2002

5

Nye J. (Jr.), Keohane R., Power and Interdependence in the Information Age // Foreign Affairs, September / October, 1998 [Internet resource] URL.: https://www.foreignaffairs.com/articles/1998-09-01/power-and-interdependence-information-age (дата посещения 18.12.2024)

6

Nye J. (Jr.) The Future of Power // New York: Public Affairs, 2011

7

Ван Хунин. Цзовэй гоцзя шилидэ вэньхуа: жуань цюаньли = Культура как государственная мощь: мягкая власть // Фудань дасюе сюебао. 1993. №3. С. 23—28

8

Электронная база научных данных Китая (кит. «中国知网», англ. «China Knowledge Resource Integrated Database» (далее по тексту: «Чжунго чживан») — это наиболее широко используемая академическая база данных в КНР. Она включает в себя наибольшее количество оцифрованных научных журналов, диссертаций, газет, книг, материалов конференций, ежегодников, ссылок; предоставляет тезисы материалов на английском языке [электронный ресурс]. URL.: kns.cnki.net (дата обращения:18.12.2024)

9

Го Цземинь. Дантянь вого жуань лилян яньцзю чжун чжоугань наньдянь вэньти цзици сыкао = Некоторые мысли о трудностях исследования «мягкой силы» в Китае // Вэньхуа жуаньшили лань пишу. Чжунго вэньхуа жуаньшили яньцзю баогао, 2010. [Электронный ресурс] URL: http://news.china.com.cn/2011-06/02/content_22700389.htm (дата обращения: 14.01.2022)