Гарем Хюррем. Две реальности переплетаются

Все ключевые решения требовали двух подписей.

Его и её.

Ни одна не стояла выше другой.

Селим прочитал последнюю страницу, снял очки и отложил их рядом с договором.

— Вы оставили мне возможность построить дом, но не позволили владеть им.

— Именно.

— И если мы не договоримся?

— Строительство остановится.

— Даже если я буду знать, как его спасти?

— Даже тогда.

Он постучал пальцем по столу.

— Не слишком ли дорогая цена за равноправие?

— Равноправие всегда дороже подчинения. Подчинение удобно: отвечает только один, а второй перестаёт существовать.

Селим посмотрел на неё поверх сложенных рук.

— Вы действительно думаете, что я хочу вашего исчезновения?

— Нет. Думаю, вы хотите сделать меня частью того, что построите. Но я не часть дома, Селим. Дом — часть моей жизни.

— Вы могли бы мне доверять.

— Доверие не отменяет границ.

Она подвинула к нему ручку.

Некоторое время он не двигался. За окнами ветер гнал по дорожкам опавшие листья. В восточном крыле работали специалисты: глухо стучали молотки, скребли лопаты, иногда раздавался звон складываемого камня.

Наконец Селим взял ручку.

— Хорошо.

— Что именно?

— Я войду в ваш проект, Анна. Не в вашу жизнь и не во владение вами.

Он поставил подпись.

Анна расписалась рядом.

На бумаге их имена выглядели почти одинаково весомыми. Её подпись была широкой, стремительной. Его — строгой, собранной, похожей на чертёж.

Между ними оставалось несколько сантиметров белого пространства.

Анна подумала, что именно оно и есть свобода.

Не расстояние, разделяющее двух людей, а место, которое ни один не пытается присвоить.

Селим закрыл папку.

— Поздравляю. Теперь у вас есть инвестор, которого вы заранее лишили власти.

— Нет. У меня есть партнёр, которому я оставила его половину.

Он усмехнулся.

— Вы всегда должны сказать последнее слово?

— Только когда мужчина приходит со своим первым.

Селим поднялся и протянул ей руку.

На этот раз в его жесте не было приглашения следовать за ним. Он не собирался поднимать её с земли, вести к дверям или подтверждать её право находиться в собственном доме.

Это было предложение встать рядом.

Анна пожала его руку.

И сразу почувствовала толчок.

Не в теле Селима — глубже.

Под полом.

Стакан на столе дрогнул. Где-то в восточном крыле раздался сухой треск, а затем крик рабочего:

— Остановите технику!

Анна и Селим одновременно бросились к двери.

В восточном крыле пахло известковой пылью и влажным камнем.

Рабочие столпились у стены, за которой, по предположению Селима, когда-то мог находиться внутренний двор. Часть кладки сняли, обнажив старые кирпичи. Между двумя рядами обнаружилась вертикальная трещина.

— Что произошло? — спросил Селим.

Прораб указал на основание стены.

— Камень провалился. Там пустота.

Селим присел, направил фонарь в отверстие и несколько секунд молча смотрел внутрь.

— Инструменты.

— Стена нестабильна, — предупредил прораб.

— Поэтому вручную. Никакой техники.

Анна встала рядом.

— Что там?

— Полость. Небольшая. Возможно, строительный тайник.