Хроника кровавого века-9. Посеявшие ветер

В окружении этих военных была агентура Особого отдела ОГПУ, и чекистам стало ясно, что зреет антигосударственный заговор. Начальник Особого отдела Ян Ольский доложил о нём Ягоде. Генрих Григорьевич сфабриковал против Ольского компрометирующие материалы, и его уволили из ОГПУ. Ягода назначил Израиля Леплевского руководить Особым отделом. Тот был благодарен Генриху Григорьевичу за своё возвышение и не перечил Ягоде.

Генрих Григорьевич сообщил Смирнову о фрондёре Тухачевском. Иван Никифорович подвёл к нему члена ЦК ВКП (б) Авеля Енукидзе.

Тухачевский и Енукидзе быстро поладили, а вскоре Михаила Николаевича вернули в Москву, назначив начальником Управления вооружений РККА. Спустя несколько месяцев Тухачевский стал заместителем председателя Реввоенсовета. Его позиции усилились, и с этим Ягоде приходилось считаться. Потому и вышагивал Генрих Григорьевич по кабинету, размышляя: сообщать на Политбюро об информации Слуцкого или обождать?

«Берлинская резидентура Разведупра тоже могла получить такую информацию, - Ягода остановился напротив сейфа. Он потёр ладонью лоб: - Нужно прозондировать у Берзина это обстоятельство».

Генрих Григорьевич взял трубку прямой связи с начальником IV управления Штаба РККА.

***

Начальник Разведупра Ян Карлович Берзин писал аналитическую записку для председателя Реввоенсовета Ворошилова о ситуации в Германии. Раздался звонок по аппарату прямой связи с ОГПУ, и руководитель военной разведки взял трубку.

- Здравствуй Ян Карлович, хочу с тобой обсудить планы агентурной разработки руководства РОВС,7- Берзин узнал голос Ягоды.

- Всегда к твоим услугам Генрих Григорьевич, - начальник военной разведки отложил перо. Он взял карандаш и сделал пометку в настольном календаре: – Завтра я подъеду к тебе на площадь Дзержинского, и мы всё обговорим.

- Отлично! В два часа дня тебе удобно?

- Вполне, - кивнул Берзин. – Всего хорошего Генрих Григорьевич.

Положив трубку, Берзин обмакнул перо в чернила и продолжил писать:

«30 января Гитлер не завоевал власть, а был лишь допущен к ней. Несомненно, он имеет в настоящий момент наибольшее влияние на политику Германии».

Закончив писать, Берзин отдал перепечатать аналитическую записку машинистке. Получив от неё печатный экземпляр, Ян Карлович отправился на улицу Фрунзе. Там в бывшем особняке Апраксиных при царизме располагалось Александровское военное училище, а теперь размещались Реввоенсовет и Штаб РККА.

В коридоре особняка начальник военной разведки повстречался с Тухачевским. Он не любил его, считая болтуном и выскочкой. В апреле 1927 года Берзин проводил совещание сотрудников разведки военных округов. На нём выступил начальник Штаба Красной армии. В своём выступлении Тухачевский заявил: «Работники Управления Штаба РККА не уделяют должного внимания национально-освободительной борьбе, которая с каждым днём нарастает на Востоке».

Берзин пытался возразить, что основной задачей военной разведки является оценка боеспособности армий враждебных стран, а поддерживать национально-освободительную борьбу угнетённых народов Востока должен Коминтерн.

Тухачевский его резко оборвал. Потом настрочил жалобу в Центрально-контрольную комиссию ВКП (б) дескать, Берзин «не учитывает роль национально-освободительного движения в борьбе с империализмом». Два часа Ян Карлович давал объяснения по этому поводу председателю ЦКК ВКП (б) Григорию Орджоникидзе. С тех пор Берзин старался меньше соприкасаться с Тухачевским, не зря говорят: «Не трогай дерьмо, вонять не будет!»

Однако не разойтись в коридоре Апраксинского особняка, а Тухачевский уже руку протягивает:

- Здравствуй Ян Карлович, рад видеть тебя.

- Взаимно Михаил Николаевич, - нахмурился Берзин, но руку пожал. Он кивнул в сторону приёмной Ворошилова: - Извините, спешу.

Ян Карлович направился в приёмную председателя Реввоенсовета, а Тухачевский к себе в кабинет. Одевшись, он поехал к секретарю ЦИК СССР8 Авелю Сафроновичу Енукидзе. Предлогом для поездки в Кремль стало обсуждение планов по созданию Реактивного научно-исследовательского института.

***

Покончив с реактивными делами, Тухачевский сообщил:

- Егоров9 приступил к созданию особой роты, которая арестует и ликвидирует Сталина, Ворошилова, Кагановича, Калинина и Молотова.

— Это хорошо, - кивнул Енукидзе.

- Тут есть трудности, - Тухачевский покосился на дверь кабинета. - Петерсона10 напугала инициатива Егорова. Он говорит, что слишком много людей узнают о нашем деле, а это гарантия провала.

- Я успокою Рудольфа Августовича, - кивнул Енукидзе.

После ухода Тухачевского Енукидзе вызвал своего секретаря Зенкевича.

- Коля, я через полчаса пойду на обед.

- Понял Авель Сафронович, - кивнул секретарь и отправился на квартиру Енукидзе.

Николай Зенкевич был секретарём, водителем и экономом у Енукидзе. Тот был холостяком, жил и работал в Кремле. Имелась у Авеля Сафроновича одна низменная страстишка – он любил молоденьких девочек лет десяти-двенадцати. Учитывая, что Енукидзе ведал распределение должностей, квартир и прочих благ, то многие родители согласны были предоставить Авелю Сафроновичу своих дочерей для утех. Зенкевич возил девочек на свидание к старому педофилу.

Глава 3

Зенкевич обедал на кухне и болтал с кухаркой. Раздался звонок, Николай отправился открывать дверь. На пороге стоял невысокий субъект с массивным носом и щегольскими усами, именуемыми «карандаш». Два года назад в Соединённых Штагах вышел гангстерский фильм под названием «Секретная шестёрка» с Кларком Гейблом в главной роли. С него в Америке пошла мода на такие усы. Когда фильм увидели в Европе, это поветрие перекинулось на Европу. Советские специалисты, выезжавшие за границу, привезли моду на усы - «карандаш» в СССР. Зенкевич тоже подумывал над тем, чтобы отрастить такие же, но они требуют тщательного ухода, а Николаю лень напрягаться из-за растительности под носом.

- Здравствуйте, я корреспондент газеты «Известия» Владимир Ромм, хочу поговорить с Авелем Сафроновичем, - посетитель снял шляпу.

- Он обедает, - Зенкевич покосился на дверь гостиной.

- Очень сожалею, что не вовремя, но завтра я уезжаю за границу, а мне необходимо повидаться с Авелем Сафроновичем.

- Кто там Николай? – раздался из гостиной голос Енукидзе.

- Авель Сафронович это Ромм, - крикнул журналист.

Двери гостиной распахнулись, и в коридор влетел Енукидзе.

- Здравствуй дорогой, рад тебя видеть, - он обнял журналиста. – Снимай пальто, отобедай со мной.

- Покорно благодарю, я сыт, - Ромм приложил руку к груди. Он повесил шляпу на вешалку: - Только что из ресторана «Метрополь».

- Ну, хоть вина выпей, - улыбнулся Енукидзе. - Мне из Грузии прислали несколько бутылок киндзмараули и сыр тенили. Сочетание красного полусладкого вина с горчинкой тенили, даёт божественный вкус.

- Вы меня заинтриговали Авель Сафронович, - кивнул гость.

- Пойдём в комнату, - хлопнул его по спине Енукидзе. Он обернулся к Зенкевичу: - Коля принеси нам вина и сыр.

Зенкевич направился на кухню, а Енукидзе с посетителем вошли в гостиную. Едва закрылись двери, Николай на цыпочках вернулся и стал подслушивать.

- Через год-полтора Сталин и некоторые его приспешники будут убиты. Для этого сейчас проводятся организационные мероприятия, —тихо сказал Енукидзе.

- Мне можно передать это нашему общему знакомому?

- Да, - кивнул Енукидзе. Он продолжил громко: - В какую страну едешь Владимир Георгиевич?

- В Берлин, буду освещать жизнь Германии при нацистах, - тоже звучно ответил Ромм.

Зенкевич понял, что больше ничего интересного не услышит и на цыпочках отправился на кухню. Спустя несколько минут он вошёл в гостиную с подносом в руках.

Владимир Ромм пробыл у Енукидзе около часа, потом Зенкевич отвёз его на площадь Коммуны, там располагалась гостиница Центрального Дома Красной Армии, в которой жил Ромм. Высадив его, Николай остановил автомобиль на Божедомке возле будки таксофона и позвонил по номеру И7-33-32. Это телефон уполномоченного Секретно-политического отдела ОГПУ Прохора Балакирева, чьим информатором был Зенкевич. Подписку о сотрудничестве он дал три года назад после того, как спьяну устроил стрельбу на Пятницкой улице.

Николай Зенкевич принадлежал к категории людей, которых в Новом Завете именовали «мужеложники». Несмотря на статью 154 Уголовного Кодекса РСФСР, по которой можно схлопотать пять лет лишения свободы, гомосексуалисты в Москве чувствовали себя неплохо, встречаясь друг с другом в саду «Эрмитаж». Те, кто причислял себя к сливкам общества, собирались на квартире у художника Петра Воздвиженского, которого в определённых кругах звали Баронессой. Жил он в двухкомнатной квартире на Пятницкой улице.

Приёмы у Петра Воздвиженского ценились в кругах любителей однополой любви. Исполнялись там танцевальные номера. Артиста звали Вася-стекольщица. Смазливый, белокурый паренёк нравился гостям Баронессы. По их желанию он в голом виде отплясывал «Цыганочку» или «Барыню».

Оказавшись впервые на приёме у Баронессы, Николай положил глаз на Ваську-стекольщицу. Но тот понравился ещё одному гостю. Разобраться между собой кавалеры вышли в подъезд. Зенкевич выхватил револьвер. Другие посетители званого вечера его скрутили, однако Николай успел выстрелить. Никого не задел, но соседи Воздвиженского решили, что это бандитский налёт и вызвали милицию.

Разбирался с этим инцидентом начальник третьего отделения МУР Александр Журавлёв. Разрешения у Зенкевича на оружие не было, и он попросил Енукидзе выручить его. Авель Сафронович надавил на начальника МУР Фокина. Дело прекратили, и крайним выставили Журавлёва. Тот обратился за помощью к своему знакомому - уполномоченному Оперативного отдела ОГПУ Прохору Балакиреву.

Припугнув Зенкевича перспективой возбуждения уголовного дела по статье 58–8 Уголовного Кодекса РСФСР – «Совершение террористических актов, направленных против представителей советской власти», уполномоченный Балакирев принудил Николая к сотрудничеству.

Зенкевич доносил на Авеля Енукидзе, а со временем пришёл к выводу: хорошо, что дал подписку о сотрудничестве с ОГПУ. Прислушиваясь к разговорам Енукидзе, Николай понял, что Авель Сафронович замышляет антигосударственный заговор. Если его прихватят, то Николаю тоже не поздоровится. Вот тут-то его и спасёт подписка данная уполномоченному Балакиреву.

После встречи с информатором Прохор в отделе кадров газеты «Известия» на всякий случай раздобыл фотографию Владимира Ромма.

Балакирев работал в Секретно-политическом отделе около месяца. СПО ОГПУ с помощью информаторов отслеживал политическую ситуацию в стране. На каждого внештатного агента заводилось накопительное дело, однако агентурной папки на Николая Серафимовича Зенкевича в СПО не было. Он являлся персональным агентом уполномоченного Балакирева. Кроме службы в ОГПУ, Прохор работал в личной разведке Иосифа Виссарионовича Сталина. Про эту организацию в Советском Союзе осведомлено мало людей. Прохор узнал о ней три с лишним года назад.

В то время Балакирев работал в Оперативном отделе ОГПУ. Он расследовал убийство грузинского коммуниста Авеля Гоглидзе. В портфеле покойного, кроме служебных бумаг, лежало сообщение Особого отдела Департамента полиции Российской империи. В нём указывалось, что Иосиф Сталин является внештатным агентом полиции.

В ноябре 1929 года в Москве проходил Пленум ЦК ВКП (б) на котором Николай Бухарин, Алексей Рыков и Михаил Томский критиковали программу коллективизации сельского хозяйства. Всплыви на пленуме бумага, которую обнаружил Прохор в портфеле Гоглидзе, позиции Сталина и его сторонников сильно бы ослабли. В этих условиях Николай Бухарин мог поднять вопрос о доверии к товарищу Сталину. Как дальше развернутся события в стране, трудно предсказать. Однако Прохора не занимал вопрос политики. Его интересовало другое: не фальшивку ли он обнаружил в портфеле Гоглидзе?

За консультацией Балакирев обратился к заместителю министра внутренних дел Российской империи Владимиру Джунковскому. Тот, взглянув на бумагу, сразу заявил, что это «липа», и аргументировано объяснил свою позицию. После встречи с Джунковским, Прохор спрятал найденную бумагу и на следующий день обнаружил за собой слежку сотрудников Информационного отдела ОГПУ. Спустя несколько дней Балакирев был арестован. Его допрашивал уполномоченный ИНФО ОГПУ Борис Рабинович. Он настойчиво пытал Прохора: где бумага, которую Балакирев нашёл в портфеле Гоглидзе?

Во время допроса Прохор был избит, и брошен в камеру внутренней тюрьмы ОГПУ. Больше на допрос его не вызывали. Потом неожиданно привезли в Кремль к Сталину.

Иосиф Виссарионович поинтересовался: почему Прохор так упорно скрывал, куда он спрятал бумагу, найденную у Гоглидзе? Балакирев ответил, что это фальшивка и рассказал про Джунковского. Вот тогда-то Сталин и поведал ему, что некоторые партийные и государственные руководители намеренно вредят Советскому Союзу. Возможно, даже в этом замешено начальство ОГПУ. Необходимо во всём разбираться и Сталину требовались преданные люди. Так Прохор стал работать в личной разведке Иосифа Виссарионовича. Непосредственно его действиями руководил заведующий Секретным отделом ЦК ВКП (б) Иван Павлович Товстуха.

После беседы со Сталиным, Балакирева освободили из внутренней тюрьмы ОГПУ, и он вернулся в свой отдел. В тот день, когда Прохор покинул камеру внутренней тюрьмы, уполномоченный ИНФО Борис Рабинович был расстрелян «как член шпионско-подрывной организации».

Несомненно, Рабинович являлся всего лишь исполнителем, а его руководители остались в тени. Пытаясь выявить их, Прохор вышел на группу Смирнова. Тот был арестован, но Иван Никитич утаил от следствия масштаб антигосударственного заговора. ОГПУ не смогло выйти на главных заговорщиков. Так и не выяснили: сколько их и какие посты они занимают? На эти вопросы пытался найти ответ Балакирев.

Позвонив по телефону Товстухе, Прохор сообщил, что у него есть важная информация. Александр Николаевич ответил: в восемь часов вечера на Пятницкой улице возле аптеки, расположенной в жилом доме завода «Геодезист», Балакирева будет ждать автомобиль. Его отвезут в Кремль.

***

Мартовская ночь окутала город. Часы в кабинете Сталина отбивали двадцать один удар, Иосиф Виссарионович смотрел в окно, обдумывая всё услышанное от Балакирева. Он закурил папиросу «Герцеговина Флор».

- Заговорщики рассчитывают, что политика коллективизации вызовет восстания среди крестьян. Слишком много было перегибов при организации колхозов, - сказал Прохор, едва часы пробили в последний раз. Он посмотрел на Сталина: - Енукидзе, будучи в гостях у балерины Большого театра Марии Семеновой, которая является любовницей Карахана,11 говорил последнему, что коллективизация больно ударила по крестьянам.

- Печалился о колхозах, – поморщился Иосиф Виссарионович. Он затянулся папиросой: - Да какое ему дело до колхозов?! Видите ли, ему стало жалко крестьян! Этому мерзавцу Енукидзе, который в восемнадцатом году согнал крестьян Витебской губернии и восстановил помещичье хозяйство. Ему теперь стало жалко крестьян! Тогда на заседании пленума он прикинулся простачком и заплакал, покаявшись в своих ошибках. Ему поверили, а он вновь повторил это уже в Крыму! Этот мерзавец снова согнал с земли крестьян и восстановил какого-то дворянчика. Я ещё тогда представлял его к исключению из партии, а мне не верили. Считали, что я грузин, очень строго отношусь к грузинам. А русские, видите ли, поставили себе задачу «защищать этого грузина»! Какое ему дело, вот этому мерзавцу, который восстанавливал помещиков, какое ему дело до крестьян?!

Сталин затушил папиросу в пепельнице. Он подошёл к рабочему столу, открыл папку с бумагами:

- Ладно, Прохор, время позднее, отправляйся домой. Я приму к сведению твою информацию.

- До свидания Иосиф Виссарионович, - Балакирев вышел из кабинета.

На следующий день после оперативного совещания начальник Секретно-политического отдела Иван Запорожец попросил Прохора задержаться.

- Балакирев, ты в нашем отделе единственный, кто имеет высшее образование, - Запорожец закрыл на ключ ящик стола. Он подошёл к Прохору: - Следовательно, в вопросах науки должен разбираться. Этим направлением у нас занимается Мария Герасимова. Но что-то у неё плохо идёт дело, может от того что болеет часто. Теперь ты будешь курировать вопросы науки и образования.

- Хорошо Иван Васильевич, - кивнул Прохор и вышел из кабинета начальника.

Секретно-политический отдел размещался на четвёртом этаже нового корпуса. Кабинет Запорожца находился рядом с приёмной Ягоды. Когда Прохор проходил по коридору, из приёмной вышли Ян Берзин и Владимир Ромм.

«Какое отношение Ромм имеет к начальнику Разведупра?» - подумал Балакирев. Откуда Прохору было знать, что Владимир Георгиевич являлся сотрудником 2-го (агентурного) отдела IV управления Штаба РККА.

Выйдя из ОГПУ, Ян Берзин и Владимир Ромм поехали в Большой Знаменский переулок. Там в бывшем особняке купца Щукина располагалось Разведывательное управление Штаба РККА. Когда автомобиль остановился у входа в особняк, Берзин сказал Ромму:

- Владимир Георгиевич моя машина отвезёт вас на вокзал. Счастливого пути.

Берзин вылез из автомобиля.

- Спасибо Ян Карлович, - крикнул ему вслед Ромм. Он захлопнул дверцу и велел водителю ехать на площадь Коммуны. Следовало забрать вещи из гостиничного номера и отправляться на Белорусско-Балтийский вокзал. До отхода поезда Москва – Берлин оставалась два часа.

Глава 4

Приехав в Берлин, Владимир Ромм остановился в отеле «Вилла Аммонит». Пробродив по городу, из таксофона он позвонил в пансион, где жил Лев Седов.

Лев Львович Седов - сын Троцкого. За границу он уехал вместе с родителями. Пожил с ними, а потом перебрался в Берлин для учёбы в университете. Место жительства было выбрано не случайно. СССР поддерживал с Германией тесные экономические связи, советские специалисты часто приезжали в Берлин. Среди них попадались сторонники Троцкого. Через Седова они поддерживали контакт со Львом Давидовичем. Владимир Ромм тоже являлся связным заговорщиков. Приезжая в Берлин, он обязательно встречался с Седовым.

Рандеву состоялось в закусочной около вокзала Гезундбрунен, Седов жил там неподалёку. Ромм рассказал ему о готовящемся покушении на Сталина. Лев Львович решил, что такую новость следует рассказать отцу и отправился в Турцию.

Три года назад Константинополь был переименован в Стамбул. Таким образом, турецкий президент Мустафа Кемаль Ататюрк хотел показать, что страна полностью отказывается от османского имперского наследия. Стамбул перестал быть столицей, но всё же это крупнейший город в Турции. Его население вместе с окраинами составляло свыше восьмисот тысяч человек. В предместьях Арнавуткёй и Гебзе обитали бедняки, третий пригород - архипелаг Принцевы острова в Мраморном море облюбовали богачи. Там очень красиво: шумят хвойные рощи, пряный воздух пьянит из-за обилия травы. Вдобавок тишина, непривычная для суетливого Стамбула. В средневековье императоры ссылали сюда принцев, которые могли претендовать на византийский престол. Отсюда и название архипелага. С конца XIX века турецкие буржуа стали строить здесь загородные виллы.

Бююкаде - самый большой остров архипелага, там турецкое правительство поселило Льва Троцкого с его женой Натальей Седовой. В середине марта к ним приехал сын.

После ужина отец и сын поднялись в кабинет. Лев сообщил родителю о готовящемся покушении на Сталина и членов Политбюро.

- Ты привёз интересные новости, - улыбнулся Троцкий. Он кивнул на книжный шкаф: - На досуге я перечитывал Шопенгауэра и наткнулся на одну его мудрую мысль. Он писал: «То, что люди называют судьбой, является, в сущности, лишь совокупность учинённых ими глупостей».

- Я тебя не понимаю папа!

- Покушение на главу государства, это мероприятие, в котором задействовано множество людей. Любая глупость или неосторожность одного из них, приводит к краху всего предприятия. Я в этом убедился, когда РОВС пыталось устранить Сталина, - Троцкий встал и прошёлся по кабинету. Он остановился возле окна: - Тогда Иван Никитич Смирнов уверял что всё подготовлено наилучшим образом. Однако дело сорвалось.

- Не одобряешь идею Енукидзе?!

- Ты неправильно меня понял сынок, - Троцкий протёр пенсне замшевой тряпочкой. Он водрузил его на нос: - Я лишь хочу сказать, что нельзя надеяться только на Енукидзе.

- Что ты предлагаешь?

- Приход к власти Адольфа Гитлера позволяет нам открыть внешний фронт борьбы со Сталиным, - Троцкий прошёлся по кабинету. Он остановился перед сыном, сидящим в кресле: - Я читал книгу Гитлера «Моя борьба». Он утверждает, что немцам для расширения своего жизненного пространства необходимо идти в завоевательный поход на Восток, как это делали германские рыцари. Следовательно, Германия обязательно нападёт на СССР. В борьбе с Советским Союзом немцам не обойтись без нашей помощи. Необходимо наладить контакты с представителями рейхсвера. Тебе окажет содействие Иван Крейпо. Он уже работает в этом направлении.

- Хорошо отец, - кивнул Седов.

- Сейчас события будут разворачиваться быстро. Сидя на Принцевых островах, я не смогу уследить за их развитием. Мне необходимо перебираться во Францию, - Троцкий сел за письменный стол.

- Когда переезжаешь?

- Через несколько месяцев, - Лев Давидович посмотрел в настольный календарь. – Нужно всё уладить с французским правительством.

В Берлин Лев Седов возвращался через Париж, там его поджидал Иван Крейпо, сын столяра-краснодеревщика из французского городка Ла-Рош-сюр-Йон. В выпускном классе Крейпо вступил в марксистскую организацию, за что был исключён из школы. Он сбежал в Париж. Там вступил во Французскую коммунистическую партию. Среди французских коммунистов шла дискуссия: возможно ли в СССР построение социализма? Часть из них была согласна с позицией Троцкого, что социализм в отдельно взятой стране невозможен. Их лидером стал двадцатипятилетний инженер-химик Пьер Франк. К этому времени Троцкий был выслан из СССР и осел на Принцевых островах. Франк с Иваном Крейпо поехали к нему. Зачарованные речами Льва Давидовича, они вернулись в Париж, основали Коммунистическую лигу и журнал «La Verite» (Правда), в котором печатали статьи Троцкого. По его заданию Иван Крейпо связался с руководителем РОВС Евгением Миллером и предложил послать агентов в Москву для убийства Сталина. Покушение не удалось, Иван Крейпо уехал на Принцевы острова. Он год с лишним проработал секретарём Льва Давидовича. С приходом к власти национал-социалистов, Троцкий отправил его в Германию налаживать контакт с германскими военными.

***

Седов и Крейпо приехали в Берлин в первый день апреля, когда по всей Германии проводился бойкот еврейских магазинов и фирм. На следующий день Иван пришёл в пансионат к Седову.

- Сегодня в три часа дня тебя будет ждать человек в Романском кафе на Курфюрстендамм. Зовут его Ганс Пикенброк, - Иван закурил крепчайшие «голуаз». Он выдохнул сигаретный дым: - На столике у него будет лежать журнал «Анналы физики». Передашь ему привет от меня, это будет являться паролем.

В кафе Лев сразу увидел того, с кем назначена встреча. Лопоухий, плешивый господин лет сорока, одетый в серый костюм, пил кофе. Седов подошёл к нему и передал привет от Ивана Крейпо. В начале беседы с немецкой прямолинейностью Ганс Пикенброк приступил к главному:

- Господин Седов наш общий друг сказал, что вы заинтересованы в сотрудничестве с нами.

- Оно выгодно для обеих сторон.

- Это так, если ваши слова искренни, - кивнул Пикенброк. Он допил кофе: - У нас говорят: «Доверие – хорошо, контроль – лучше».

- Аналог нашей пословицы: «Доверяй, но проверяй», - улыбнулся Седов.

- Так и поступим, – Пикенброк достал из кармана пиджака листок бумаги сложенный вчетверо. Он протянул его Льву: - Господин Седов прочитайте это письмо и ответьте на несколько вопросов.

Развернув листок, Лев Седов прочитал:

«Правительство названной вами страны гарантирует вам визу и неприкосновенность лишь в случае захваченной вами власти в известные вам руки. Материальная сторона совершенно обеспечена. Переписка признана недопустимой. Указанный вами проект вашего активного участия в борьбе с Кинто будет конечно принят, хотя пока встречает сомнения - не переоцениваете ли вы своей популярности и его бездарности?

Абрам».

Человека скрывавшегося под псевдонимом Абрам, звали Мартин Эберн. Он происходил из семьи еврейского торговца, которого в румынском городе Бэрлад знали под фамилией Абрамовиц.

В 1902 году Иосиф Абрамовиц из Румынии перебрался в Соединённые Штаты, там взял фамилию Эберн. Его сын Мартин являлся одним из основателей Коммунистической партии Америки. Прожив почти всю жизнь в США, Мартин так и не стал гражданином этой страны. В 1920 году Эберна как коммуниста арестовало ФБР. Министерство юстиции стало готовить документы на депортацию. Перспектива оказаться в нищей Румынии без знания румынского языка стала кошмаром для Эберна. На этом его зацепили агенты полевого офиса ФБР в Миннеаполисе. Мартин стал информатором Федерального бюро расследований в партии американских коммунистов. Эберн входил в состав Исполнительного комитета Коммунистического интернационала (Коминтерн). Часто приезжал в Москву. По заданию американского финансового магната Джона Пирпонта Моргана он наладил контакт со Львом Троцким.