Развод в 40. Хватит быть удобной

Глава 1

Увидев, что воскресным утром сообщений в родительском чате выпускников набралось под пять сотен, я чуть не выронила кружку с недопитым кофе. Чем ближе был выпускной, тем чаще у родителей сдавали нервы. Последние дни чат просто кипел.

— Вы серьёзно? — мои пальцы яростно стучали по экрану. — Мы уже третий день обсуждаем цвет ленточек, а дату репетиции так и не утвердили! Давайте голосовать!

Снова посыпались стикеры, комментарии.

Я почувствовала, что закипаю. Пора было привлекать к переговорам тяжелую артиллерию — моего мужа.

— Игорь! — крикнула я, не отрываясь от экрана. — Зайди в чат, посмотри, что пишут! Поучаствуй! Это же выпускной нашей дочери, в конце концов!

Ответом мне была привычная тишина.

— Дорогой, ну можешь ты хоть раз включиться? — снова позвала я громче. — Просто зайди в чат и проголосуй! Это займёт десять секунд!

— Я работаю! — заорал в ответ раздраженный муж.

— Утром в воскресенье?

— Не морочь мне голову ерундой! Сами разбирайтесь.

— Разберёмся, конечно, — пробормотала я себе под нос и крикнула: — Мне не хватает одного голоса. Это все, о чем я тебя прошу!

И как будто в ответ — в чате всплыло новое сообщение от Игоря.

Картинка. Я сразу же нажала на нее, решив, что это, наверное, фотка с ленточками. Успела даже обрадоваться, что муж наконец-то решил вмешаться и меня поддержать.

Никаких ленточек там, разумеется, не было…

Это был скриншот переписки с подписью «Глянь, какая соска меня теперь после работы встречает 😏🔥». В самой переписке обнажённое фото с подписью внизу: «Хочешь меня снова сегодня вечером?». А чуть ниже его ответ: «Ты даже вкуснее, чем в студенчестве».

Кто-то успел поставить смайлик. Кто-то запостить знак вопроса.

Тут же скриншот прямо на моих глазах растворился, исчез.

Я застыла. Палец завис над экраном.

Игорь хотел отправить скриншот своей переписки другу, чтобы похвастаться, но из-за того, что я все время его отвлекала, перепутал и случайно отправил в родительский чат…?

Я прикрыла глаза и в памяти сразу всплыла увиденная в скриншоте фотография. Женская грудь, едва прикрытая полотенцем. Без лица, только пухлые яркие губы, прикушенные хищными зубками.

А на плитке за спиной женщины — редкий узор. Мелкие серо-розовые разводы на молочном фоне. Мы выбрали его вместе с Жанной после многочасовых просмотров каталогов. Потом я лично ездила в Италию за плиткой. Моя лучшая бригада делала этот ремонт «от» и «до» по моему собственному проекту. Я тогда смеялась, что ванная у подруги выйдет гораздо роскошнее моей.

Даже это чертово полотенце, которым она прикрывалась, я тоже привезла ей из Италии.

Я резко встала. Нужно было дышать. Ходить. Понять, что делать. Как… жить теперь? В соседней комнате сидел мужчина, который предал меня самым гнусным образом.

В последнее время он часто задерживался на работе. А пару раз и вовсе приходил после полуночи, едва пробормотав что-то о срочных переговорах. Я верила, да мне и некогда было следить за ним — своих дел по горло. Вожу дочь по многочисленным кружкам и подготовкам, выбираю для нее университет, слежу за домом и параллельно строю свою карьеру в сфере дизайна.

Кроме того, мне всегда было важно сохранять доверие в отношениях. Я даже гордилась тем, что никогда не ограничивала свободу мужа. И при этом всегда твердо верила в то, что он верен мне так же, как я верна ему. Наши друзья, семейные пары, одни за другим разводились, но мы были незыблемы.

Только теперь до меня начало доходить — все это было ложью. Вся моя жизнь.

Мой двадцатилетний идеальный брак. Дружба, которую мы с Жанной пронесли через годы.

Я подошла к двери его кабинета и замерла. Оттуда не доносилось ни звука — как будто он тоже замер, затих, осознавая последствия своего поступка.

Я всё делала для них. Для него и для неё. Не жалея.

А они всё это растоптали. Мое доверие стало для них удобной ширмой.

Пальцы сжались в кулаки. Нет, я не закатила истерику, не влетела в его кабинет с криками.

Я должна была хорошенько подумать и решить, что же я буду делать дальше.

Я пока не знала как, но уже была уверенна: безнаказанным это не останется!

Глава 2

Я резко вздрогнула от шороха — дочь, зевая, вышла в коридор и обнаружила меня, застывшую у кабинета отца.

— Мам, ты что это тут делаешь? Пошли, посмотрим платье. Я ночью еще парочку нашла.

— Ночью спать надо, — бросила я назидательно и поплелась вслед за дочерью.

Я с трудом могла сфокусировать взгляд на нарядах, которые она мне показывала. Тело гудело, как после удара.

Мой мир рассыпался, но никто этого не замечал.

Остаток воскресенья прошёл как в тумане.

Игорь вёл себя так, словно ничего не произошло. Ни словом, ни жестом никак себя не выдал. Улыбался за завтраком, нудно рассказывал о каких-то скидках на авиабилеты, мазал бутерброды.

А я сидела и думала: «Если бы кто-то сейчас увидел нас — сказал бы: идеальная семья.»

Да, наш фасад был безупречен. Только за ним скрывалась ложь.

Поев, Игорь сразу же ушел обратно в кабинет — перед этим мельком чмокнул меня в щёку. Дежурно, машинально. Раньше этот поцелуй был теплом. Привычной точкой отсчёта начала нового дня. А теперь…

Теперь от этого поцелуя меня передёрнуло. Хотелось вытереть щеку, стереть прикосновение. Содрать кожу.

Я стояла у раковины, раскладывая чистую посуду, когда зазвонил телефон. Номер знакомый — мама одноклассницы Миланы. Мне было страшно отвечать, но деваться некуда — не буду же я теперь вечно прятаться от всех родителей, которые были в чате и всё это видели. Однажды придется как-то все объяснить…

— Адель, привет, ты чего молчишь? — весело начала женщина. — Мы всем чатом переругались уже, а ты ни слова. Ты вообще с нами?

— Но ты же видела, — прошептала я. — Все видели. Этот скрин... с фото...

— Какой скрин? Я ничего не видела...

Кровь стучала в моих ушах от волнения. Что это значит? Мне, что показалось?

— Кто-то что-то скидывал, да, но я даже посмотреть не успела, там же столько всего накидали! Я думаю, это чья-то шутка. Я даже не поняла... Кто-то, кажется, сразу удалил. Что с тобой? Ты в порядке?

Сославшись на занятость, я быстро свернула разговор.

Милана писала эссе в своей комнате (ну или, как обычно, сидела в телефоне), Игорь заперся в кабинете, а я затеяла уборку, чтобы чем-то занять руки и успокоить мятущийся разум.

Или, может, я хотела найти какие-то улики? Какие-то реальные вещи, которые можно подержать в руках и которые явно свидетельствовали бы об измене? Нечто большее, чем глупый скриншот, растворившийся прямо на моих глазах.

Когда вечером мы легли в постель, Игорь сразу же отвернулся к стенке и быстро заснул. Пахло его шампунем, дезодорантом, его телом — знакомым до мелочей.

Я лежала с открытыми глазами на самом краешке, не желая даже к нему прикасаться. Рядом — человек, с которым я делила кровать долгие двадцать лет.

А теперь его прикосновение вызывало отвращение. Его теплое дыхание рядом — боль.

Рядом лежал предатель. А я всё ещё была его женой.

Утром я вдруг вспомнила — на прошлой неделе Милана принесла домой новый гаджет. Маленькое устройство размером с пуговицу, которое она хотела спрятать в рукав на экзамене, чтобы подслушивать ответы. Я, конечно же, запретила и спрятала в ящик с документами.

Сейчас он мог бы пригодиться.

Я торопливо прошла в спальню. Открыла ящик, нашла устройство и нажала на кнопку. Маленький светодиод мигнул — работает.

Я должна узнать правду. Не догадываться, не мучиться, не додумывать. Знать точно.

— Игорь, подожди, — позвала я, потому что муж уже собирался выходить. — Хочу пожелать тебе хорошего дня!

Муж удивленно обернулся. Я притянула его к себе и крепко-крепко обняла.

И прикрепила значок.

— Ну всё, я побежал, — сказал он, отстраняясь от затянувшегося объятия. — Уже опаздываю. До вечера.

Я подождала несколько секунд, накинула пиджак и вышла за ним следом.

Он ехал быстро, уверенно лавируя между машинами. Торопился. Но он не опаздывал на работу — до начала рабочего дня у него было еще целая куча времени, кроме того, владелец своей компании и не обязан приходить в девять ноль ноль.

Но он ехал не на работу. Не туда, где находился его офис.

Я знала этот маршрут. Но всё равно на что-то надеялась…

Пожалуйста, пусть это окажется неправдой. Пусть я сошла с ума. Пусть я сейчас увижу, что он просто пошёл пить кофе с партнёрами или ему нужно что-то купить… или… Пусть будет какое-то разумное объяснение этому.

Но машина свернула на знакомую улицу. У меня пересохло в горле.

Да, мы направлялись прямиком к Жанне.

Игорь припарковался возле ее подъезда и почти побежал к двери, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

Я встала рядом, включила звук на телефоне — приложение ловило сигнал с устройства.

И спустя несколько тягостных минут услышала:

— Я так соскучился! Эти два дня без тебя — это не выходные, это пытка. Надо было плюнуть на всё и приехать. А ты еще посылаешь такие фотки… Я не выдержал, сорвался к тебе до работы, хоть на десять минут тебя обнять…

Раздался знакомый смешок, потом звуки сочных, слюнявых поцелуев. Её голос:

— Обнять? Только обнять или…

— Мы успеем! — муж жадно засопел в микрофон. — Давай быстренько… Задирай халатик. О, ты там уже голенькая…

— Ты с ума сошёл... — заливисто смеялась Жанна. — Теряешь голову! А если Адель догадается?

Он рассмеялся:

— Адель ничего не видит дальше своего носа... Ей не до этого. Совсем уже чокнулась со своим выпускным.

Я даже не сразу поняла, что по щекам текут слезы.

Я не сошла с ума. И не ошиблась. Это действительно происходило. Прямо сейчас.

Звук в телефоне продолжал идти — её смех, его голос, шёпот, стоны, от которых меня замутило.

Я задыхалась от боли. Мне казалось, что я не смогу этого перенести. Что мое сердце разорвется, и я умру прямо здесь, в машине, под окнами моей лучшей подруги и, по совместительству, любовницы моего дорогого супруга. Под звуки поцелуев и стонов, которые доносились с динамика так четко, словно я сама была там.

И вдруг — раздался тихий, осторожный стук в стекло со стороны водителя.

От неожиданности я вскрикнула, дёрнулась всем телом. Телефон выскользнул и с грохотом упал куда-то вниз.

Глава 3

Я увидела за стеклом лицо и снова вскрикнула. Кто-то стоял возле моей машины, держа ладонь на стекле и глядя прямо на меня.

— О господи… Ты так меня напугал!

Это был Макс — сын Жанны. Он сильно изменился с тех пор, как я видела его в последний раз, поэтому я с трудом его узнала. И меня поразило то, каким взрослым он стал.

Если бы двадцать лет назад существовала передача «Беременна в 16», Жанна, несомненно, стала бы ее героиней. Поначалу сына помогала растить ее мать, потом отец ребенка проявил инициативу. Последние несколько лет Макс жил один — с тех пор, как поступил в университет. Он вообще был не по годам взрослым и самостоятельным. Совсем не походил на непутевую маму.

Я быстро вытерла лицо и опустила стекло.

— Простите. Я не хотел напугать, — сказал Макс. — Я просто шел к матери, а тут вы...

Я не успела ответить — из-под сиденья донёсся громкий, сладострастный стон. О нет, только не это. Что, если он узнает голос матери? Я резко дернулась вниз, судорожно зашарила руками по коврику.

— Всё нормально? — спросил Максим, наклонившись ко мне.

Покраснев до кончиков ушей, я бросилась искать телефон с утроенной энергией.

Где он? Где, чёрт побери?!

— Адель… — Макс открыл дверь машины. — Вам плохо?

— Нет! Нет, не подходи! — мой голос сорвался на визг. Я запаниковала.

А эти двое бесстыжих продолжали стонать. Звуки разносились по всему салону.

Выключить. Выключить сейчас же!

Наконец я нащупала телефон и воцарилась долгожданная тишина. Я посмотрела на чёрный экран и с облегчением выдохнула.

Потом вытерла оставшиеся слёзы, убрала волосы с лица.

— Извини за грубость. — пробормотала я, избегая его взгляда. — Просто... тяжёлый день.

Его взгляд снова скользнул по моему лицу, по заплаканным глазам, по дрожащим рукам, сжимающим телефон.

— Это видно. Может… я отвезу вас домой?

— Нет. Спасибо. Я доеду сама. Просто… мне нужно немного времени, чтобы успокоиться.

— Вы приехали к маме? — Макс кивнул в сторону подъезда. — Пойдемте вместе?

Я испуганно замотала головой. Нет, ни за что. Мне туда не надо!

— Ну ладно, — тихо добавил он. — Тогда я пошел.

Макс развернулся и направился к дому.

— Нет! Послушай, — заговорила я торопливо, — сейчас не лучший момент. Жанна… возможно, она сейчас не одна.

— Не одна? — он прищурился.

— Я не хочу, чтобы ты туда шёл.

— Почему?

— Макс… Пожалуйста. Просто… доверься мне. Сейчас — не надо.

— Адель, вы ведете себя странно... Вы точно в порядке?

Я снова вытерла слёзы, но только размазала растекшуюся тушь. Щёки горели от стыда, хотя мне-то как раз стыдиться было нечего. Я, в отличии от этих двоих любовничков, не сделала ничего противозаконного. Пока.

— Всё хорошо, Максим. Правда.

— Но вы плакали…

— Да брось… — я выдавила улыбку. — Подумаешь, заплакала.

Он покачал головой, не отрывая от меня взгляда:

— Вас что-то сильно ранило. И если кто-то причинил вам боль…

— Макс… — я нервно засмеялась, прерывая его. — Это не твоё дело...

— Может, и не моё, но мне не всё равно. Я не могу оставить вас одну, зная, что вы сидите здесь в машине и плачете. И вас даже некому утешить…

От его слов сжалось горло.

— Давай я лучше тебя подвезу, — предложила быстро.

— К университету? Адель, вам точно это удобно…?

— Да. Садись.

Сначала мы ехали молча. Я сцепила руки на руле и пыталась склеить мысли, отдышаться, прийти в себя после шока. И Макс словно почувствовал это — и первый начал говорить.

Про университет, про какого-то чудака-преподавателя, про соседа по квартире. Он говорил легко, рассказывал интересно, с иронией. И я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Ты умеешь отвлекать! — сказала я.

— Просто не люблю, когда грустят, — мягко ответил он. — Особенно, когда грустят красивые женщины.

— Ну спасибо за комплимент…

— Там за углом есть маленькое кафе для студентов, — перебил меня Макс. — Очень уютное. Пойдёмте? У них яблочный с корицей — фирменный. А кофе — с коронным сердечком.

Я чуть улыбнулась и отрицательно покачала головой. Не стоит мне никуда с ним идти.

Я и раньше замечала, что Макс относится ко мне по-особому. И не собиралась это поощрять.

Мне хватает своих проблем.

Глава 4

— Аделина Сергеевна… вы с нами?

Я вздрогнула.

Словно вынырнула из глубины, где не было ни воздуха, ни света — только гул собственных мыслей. На миг я даже забыла о том, где нахожусь.

Офис. Большой стол для переговоров. Экран на стене с открытым макетом. Несколько пар глаз, обращённых ко мне.

— Простите, — я слегка покачала головой и прижала пальцы к виску. — Немного задумалась. Продолжайте!

После короткой заминки собрание продолжилось, а я снова провалилась в свои мысли. Его голос — такой живой, искренний, тёплый… для неё.

«Я так соскучился… Выходные — это пытка… Не мог дождаться, сорвался к тебе…»

Их стоны в унисон. Горячий шепот. Казалось, эти звуки навсегда отпечатались в моей памяти — как ожог. Как проклятие.

Мне так больно, что трудно дышать. Но я вынуждена сидеть здесь с умным лицом, хотя внутри у меня прямо сейчас разбивается сердце. И режет своими острыми осколками легкие.

Глупо, как всё совпало — я узнала об измене накануне финальной презентации. Как назло, именно сейчас горит этот проект. Самый важный для меня. Самый дорогой в моей карьере. Квартира в Москва-Сити целиком «под ключ» для столичного инвестора Роберта Ильязова. Он сам вышел на нас — ему посоветовал кто-то из друзей. Это была неожиданная удача. Не шаг даже, а целый скачок на новый уровень.

Только вот всё это теперь казалось мне совсем неважным по сравнению с душевной травмой, которую мне нанес любимый муж.

Я силой заставила себя включиться на работу. Только она способна меня сейчас вытянуть из этого болота бесконечных переживаний.

Сейчас не время для чувств. Не время для боли.

Работай, Адель. Работай. Деньги тебе точно еще пригодятся.

После презентации, которая прошла на удивление удачно благодаря моей способности в нужные моменты брать себя за горло и доводить задуманное до конца, Роберт задержался.

— Аделина, — сказал он мягко. — С вами всё хорошо? Сегодня вы словно… сами не своя. На предыдущих наших встречах вы были куда более разговорчивы.

— Простите. Да, я просто… — я на секунду замялась. — Сложный день. Семейные обстоятельства…

— Понимаю, — он кивнул. — Семейные обстоятельства бывают беспощадны. Я сам недавно прошёл через развод.

Развод? Это слово ударило как гром среди ясного неба. До этого момента я и не думала о нем. Все мои мысли зациклились на неожиданном предательстве самых близких мне людей.

Но ведь Игорь, наверное, действительно захочет развода. Хотя нет, это же я должна этого самого развода захотеть! Подача заявления, суд… Дележ имущества. Самое тяжелое для меня только начинается.

— Да нет, — соврала я почти автоматически.— Я не про эти обстоятельства. У меня дочь выпускница. Понимаете, как оно бывает… Подготовка, экзамены, поступление. Дочь вся на нервах, а я вместе с ней. Но спешу вас заверить, что на качестве моей работы это никак не отразится!

— О! — Роберт заметно оживился. — Понимаю! У меня тоже сын выпускник. Это безумие! Еще большее безумие чем ремонт с нуля в новой квартире.

Он заглянул в свой смартфон и развернул ко мне экран:

— Вот, смотрите. Я сделал ему таблицу: направления, вузы, бюджет, проходные баллы. Ещё выделил разными цветами — как-то же нужно его вовлекать.

Я неожиданно расплылась в улыбке. Таблица была, правда, впечатляющей. В ней были даже пометки «мнение папы» и «мнение сына» в отдельных колонках.

— Вау. А вы… прямо включены в этот вопрос. На полную.

— А как иначе? Мне не хочется быть тем воскресными папой, которому говорят: «у нас всё нормально» и вешают трубку. Я стараюсь поддерживать нашу связь. Мы видимся почти каждый день. То обед, то прогулка, то хотя бы просто контрольный звонок. Не хочу быть картонной фигурой с алиментами.

И в этот момент внутри меня что-то оборвалось.

Игорь. Мой муж. Отец нашей дочери. Которому как будто всё равно на то, что сейчас она на пороге, возможно, самого важного выбора в своей жизни.

Он только один раз спросил: «Ну чё, она уже выбрала?» — и уткнулся в свой телефон, когда ему наскучило слушать мои рассуждения.

Он живёт в нами в одной квартире, одной семьей, но сам является кем-то вроде… сожителя с отдельной экосистемой. Его кабинет — его крепость. Там он проводит большую часть жизни, выходит только поесть. И иногда поорать на меня или Милану.

Физически он рядом, но душой — в соседней галактике. Иногда мне кажется, что я — мать-одиночка при живом муже.

А тут — мужчина, который сам составляет таблицы для своего сына, потому что ему это действительно важно.

— Вы классный отец, — сказала я.

Он чуть смутился, провёл рукой по затылку:

— Стараюсь. Знаете, мне кажется, что это единственный проект в жизни, который нельзя завалить. Всё остальное можно переделать, закрыть, исправить. А ребёнок — один. Срок сдачи — лет через двадцать. И лучше бы сдать в плюс.

Я усмехнулась:

— Говорите, как заправский строитель.

— Я и есть строитель. Я с этого начинал. Сейчас уже отошел от дел, но всё ещё в акционерах своей первой строительной компании.

— У мужа тоже свой строительный бизнес. Правда, пока не очень большой.

Еще некоторое время мы взахлеб говорили про университеты. И я готова была бесконечно его слушать, чтобы хотя бы ненадолго забыть про тупую непроходящую боль в груди.

— У дочери уже истерики каждый раз, когда я «завожу свою шарманку», как она это называет! — призналась я своему неожиданному единомышленнику.

— Понимаю. Сын, правда, не в истерике, а в отрыве от реальности.

— Моя считает, что сможет хорошо устроиться и без образования. Хотя ей хорошо известно, что я, например, долго училась, чтобы сейчас зарабатывать на достойную жизнь.

— Вы в этом хороши, — сказал вдруг Роберт, лукаво прищурившись. — Я имею в виду… В дизайне.

Я чуть смутилась. Витала всю презентацию в своих мыслях — и вот в награду получила комплимент от заказчика.

— А вы тоже хорош — как заказчик. Не срываетесь из-за сроков, не критикуете форму розеток, не устраиваете драму из-за оттенка белого. Это редкость. Вы настоящий бриллиант.

— Я вообще не люблю драмы. А ваша дочь не хочет пойти на дизайн? По вашим стопам?

— На самом деле, она пока не знает чего хочет. И я, кажется, переживаю больше, чем она.

—У меня то же самое. Я знаю программы всех университетах лучше моего оболтуса… Кстати, — Роберт взглянул на экран телефона, — в субботу мы с сыном идём в МГУ на день открытых дверей. Его пока качает, так что бегаем по всем фронтам.

— Моя тоже мечется. То «буду журналистом», то «хочу в психологи», то вообще «ничего не хочу, хочу замуж».

— Вот и познакомим их.

Я чуть опешила. Приглашение прозвучало очень ненавязчиво и в тему, но всё равно…

— Спасибо, но… Наверное, не стоит. Мы же всё-таки… Вы мой клиент.

Я болтала с Робертом, совершенно позабыв о необходимой дистанции — слишком животрепещущей была тема, которую мы обсуждали. Я ему жаловалась, делилась личным, смеялась. Это не рабочий тон. Это неприемлемо.

— Ну и что? — Роберт пожал плечами. — Мы оба родители. И я вас пригласил не в ресторан, а на день открытых дверей. Это скучнейшее мероприятие. Не хочу мучаться одному.

Я невольно улыбнулась.

— Я подумаю.

— Хорошо. Тогда увидимся на согласовании планировки. Надеюсь, вы лично приедете на замеры квартиры. Прошу, не делегируйте никому этот важный процесс.

И подмигнул.

— А это мой личный номер, — Роберт протянул мне визитку. — Напишите, если все-таки надумаете ехать на день открытых дверей… Ну или по любому другому поводу.

Когда дверь за Робертом закрылась, в воздухе остался тонкий, терпкий шлейф его парфюма — уверенного, сдержанного, как и он сам.

А на меня снова опустилась вся та темнота, от которой я весь день убегала. Сначала меня отвлекала болтовня Макса, потом презентация, потом неожиданно душевный диалог с Робертом. Но всё это было как шумная обёртка, скрывающая один-единственный неприглядный факт.

Я вздохнула, глядя на дизайн-проект квартиры в Москва-Сити, которая должна была стать моим профессиональным триумфом, моей визитной карточкой, вершиной карьеры.

А в голове — только Игорь с его фальшивым дежурным поцелуем этим утром.

Мне скоро возвращаться домой, где я снова его увижу… И мне нужно было решать что-то с этим прямо сейчас.

Глава 5

Я была уже на пол пути к дому, когда настойчивая вибрация телефона вдруг выдернула меня из вязкого потока мыслей. Я машинально ответила.

— Ты не забыла? — с напором спросила Жанна, даже не потрудившись с приветствием.

— Забыла… — честно призналась я. — А о чем?

— Ну конечно! Куда тебе помнить о дне рождения лучшей подруги! Ты же вся в своих заботах… Сегодня в восемь. Ресторан «Шатон». И смотри! Чтобы обязательно явилась. Ты очень нужна мне в этот вечер!

— В восемь, ага… Я буду, — я резко притормозила и свернула на ближайшем повороте. У меня еще есть время для того, чтобы привести себя в порядок и прибыть на место битвы во всеоружии.

И, кажется, у меня получилось. Волосы, уложенные мягкой волной, сияющая кожа, губы — сдержанно алые, чуть хищные. Белое шелковое платье с открытой спиной. Строгое, элегантное и одновременно с этим почти неприлично эффектное.

Когда я подъехала к ресторану «Шато», только гудящая боль в висках напоминала мне о том, каким сложным выдался для меня сегодняшний день.

Да, день был ужасным, но вечер должен стать моим триумфом.

Неужели я смогу притворяться, когда внутри меня все воет от боли?

Я расправила плечи и улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида. Что за сомнения, конечно, смогу! Я ни за что не позволю этим двоим увидеть мои слезы. Не доставлю им такого удовольствия. Они меня не сломают. Я им не по зубам.

Когда я перешагнула порог ресторана, на меня обрушилась мешанина из громкой музыки, смеха и звона столовых приборов. Жанна закатила роскошную вечеринку, на которую позвала всех, до кого только смогла дотянуться, и, наверное, рассчитывала стать королевой вечера. Её платье было до неприличия коротким и показывало все и сразу — и грудь, и ноги. На лице сияла уверенная улыбка женщины, которая празднует победу.