Морская грань отчаянного круиза

Инициалы «А.Д.» Доминик прочёл вслух, и его лицо исказила гримаса чистого, неподдельного отвращения.

– Алиса Дюваль. Чёртова… – он скомкал приглашение, но затем разгладил его, раздумывая. Его взгляд упал на Марвина. – Она хочет показать свою власть. Показать, что даже здесь, в логове этих крыс, у неё есть доступ. И она хочет «тебя». Публично. – Он помолчал. – Мы пойдём.

– Капитан? – не понял Марвин.

– Стратегия, Стоун. Иногда нужно показать, что ты не боишься зайти на территорию врага. Иногда нужно дать врагу почувствовать себя победителем, чтобы он расслабился. И иногда… – его глаза сузились, – нужно посмотреть, на кого именно она будет охотиться при всех. Оденься. Что-нибудь… нейтральное. Не выгляди как официант.

Яхта «Пьетà» была вдвое больше «Анадиомены» и воплощала в себе идею плавучего дворца эпохи декаданса. Четыре палубы, обилие золота, мрамора, хрустальных люстр, отражавшихся в лакированном тике. Гул голосов, смех, музыка – не громкая, а струящаяся, как фонтан. Люди в вечерних нарядах, безупречные, улыбающиеся, с глазами, которые скользили по тебе, оценивая стоимость часов, кроя пиджака, уверенность в позе.

И среди этого мерцающего зверинца она была центром. « Алиса».

На ней было платье цвета запёкшейся крови, длинное, облегающее, с одним оголённым плечом. Волосы были убраны в сложную, слегка небрежную причёску, от которой тонкая шея казалась ещё более хрупкой и опасной. В руке она держала бокал с шампанским, но не пила, а как бы окунала в него кончики пальцев. Она разговаривала с седовласым мужчиной в смокинге, и тот слушал её, слегка наклонив голову, с выражением подобострастного интереса.

Увидев Доминика и Марвина на трапе, она прервала разговор. Её взгляд встретился с Марвиным, и она улыбнулась. Улыбка была тёплой, гостеприимной, но в глубине чёрных глаз плескалось торжество. Смотри, в каком мире я царствую.

– Капитан Доминик! Какая неожиданная честь! – её голос звенел, как хрусталь. – И вы привели вашего протеже. Марвин, не правда ли? Я слышала, ваш первый рейс прошёл безупречно. Поздравляю.

Она протянула руку. Марвин, чувствуя на себе десятки взглядов, пожал кончики её пальцев. Они были холодными. От её прикосновения по руке пробежал знакомый, противный холодок, но на этот раз смешанный с запахом дорогих духов – не пачулей, а чего-то цветочного и горького, как миндаль.

– Мадемуазель Дюваль, – кивнул Доминик, его голос был ровным, вежливым и абсолютно пустым. – Благодарю за приглашение. Позволите нам осмотреться? Моя команда редко видит такие… произведения искусства.

– Но конечно! Марвин, останьтесь на минутку. Я хочу представить вас кое-кому.

Доминик бросил на Марвина короткий взгляд – в нём было предупреждение и приказ: «Выдержи. Но не переигрывай» – и растворился в толпе, направляясь к бару, где его уже ждал какой-то знакомый с лицом, покрытым шрамами от бритья.

Алиса взяла Марвина под руку и повела по палубе. Её близость была оглушительной. Она представляла его людям: «Марвин, восходящая звезда капитана Доминика… Марвин, только что блестяще завершил сложный рейс…» Он улыбался, кивал, чувствуя себя манекеном. Эти люди смотрели на него как на диковинку, новую игрушку Алисы или перспективную инвестицию Доминика.

– Видишь? – прошептала она ему на ухо, когда они отошли к лееру, в относительное уединение. Её дыхание было тёплым и пахло тем самым горьким миндалём. – Здесь всё решают связи. Воля. Умение быть нужным. Твой капитан – наёмник. Полезный, но всегда в тени. А я… я могу поставить тебя на свет. Сделать так, чтобы тебя представляли ему .

– Она кивнула в сторону седовласого мужчины в смокинге.

– Это Жерар Деларош. Его слово может открыть или закрыть любой порт в Средиземноморье. Он считает меня очаровательной эксцентричкой с интуицией. И он слушает меня.

Искушение снова накатывало волной. Не мистическое, а вполне земное, из плоти, власти и признания. Он чувствовал вес денег в кармане. Семь тысяч. Здесь, на этой палубе, это были мелочь, чаевые. Но Алиса говорила о другом масштабе. О жизни, где он не будет юнгой, а будет тем, к кому обращаются «месье Стоун».

– Зачем тебе это? – спросил он, глядя не на неё, а на тёмную воду в порту. – Зачем я тебе?

Она рассмеялась тихо, ласково.

– Потому что ты настоящий. В этой толпе фальшивых жемчужин ты – настоящее, неотшлифованное зерно. В тебе есть честность. И это безумно ценно. И… – она прикоснулась пальцем к его виску, – потому что ты сопротивляешься. Это делает игру интересной.