Ами. Отыграть назад

Эйти Эйч

Ами. Отыграть назад

Пролог

– С днем рождения, сестрёнка! Мужа тебе хорошего и судьбы ласковой!

Звон дорогих бокалов, в тонком стекле которых отражается сияние тысячи маленьких бриллиантиков-звёздочек. Красивые элегантные женщины на этом празднике с ног до головы упакованы в камни, как в униформу. Все это смешит Амину, ей хочется поскорее уединиться с Катеринкой, университетской подружкой, что озорно подмигивает ей с того конца стола. Еще бы, им есть что обсудить: Серёжа наконец-то собрался с духом и открыл свои чувства, подарив Амине красивый и нежный букет орхидей сегодня на лекциях. "Ну, хоть в честь дня рождения перешли от вздохов к действиям", – улыбается девушка сама себе.

И снова объятия: щедрые и тёплые от брата с Софией, родителей; и сугубо деловые, формальные – от многочисленных друзей семьи и бизнес-партнёров отца. Амину это совсем не раздражает, она знает, что все эти приглашённые "нужны для дела", как всегда говорит папа. Вообще, их с Тимуром всю жизнь окружало большое количество людей, чьи имена они даже не трудились запомнить, но которые никогда не преминут отметить, что нянчили ребят с пелёнок. Сегодня девушке исполнилось двадцать лет, и как же прекрасна эта пора! Сердце выпрыгивает из груди от предвкушения завтрашнего празднования с подружками, от предстоящего в воскресенье долгожданного свидания с Сергеем, от того, что папа наконец-то сдался и позволил Амине самой сесть за руль! И в знак доверия к ней и признания, что она действительно уже выросла и может сама за себя отвечать, сегодня ей был подарен тот самый автомобиль, который она хотела! Ждала! Упрашивала. И вот он – её! И вся жизнь впереди, и весь мир перед ней открыт. Она с наслаждением кинула взгляд в одно из огромных полированных зеркал, коими были увешаны стены в этом шикарном ресторане. И как всегда, она увидела свои огромные, чуть раскосые смеющиеся глаза, которыми так часто восхищались мальчишки, парни, и даже зрелые мужчины.... Она и вправду считала глаза своим чуть ли не главным достоинством: теплые, карие, совсем как у бабушки, они так гармонично подходили к идеальному овалу лица и пышной гриве русых волос, так подчеркивали тонкие юные черты. Да, Амина полностью отдавала себе отчет в удивительной красоте, дарованной ей природой и родителями. На этой мысли она с нежностью и неприкрытым обожанием посмотрела на пару в центре стола: строгую, величавую, больше других выделяющуюся своей статностью и гармонией. Она обожала бы этот мир только за них двоих, всегда наполнявших её уверенностью в завтрашнем дне и неподдельной заботой.

Внимание её вернулось к своему отражению, она оценивающе оглядела платье, безукоризненно сидящее на легкой и гибкой фигурке. Амина удовлетворенно улыбнулась и подняла глаза. Взгляд её замер на паре светлых, каких-то манящих глаз стоящего за ней человека. Он замер в паре метров позади, и так же смотрел на неё в зеркало, как и она сама несколько секунд назад. Было что-то необычное в этом взгляде. Приковывающее внимание. Девушке показалось, что равномерный гул в ушах вытесняет из сознания музыку и смех, а люди двигаются как-то неестественно-медленно. Секунда – и человек резко двинулся дальше, в коридор, не оборачиваясь. Когда он скрылся из поля зрения, Амина даже не могла сказать, во что он был одет, и был ли лысым, высоким, угрюмым… Ничего, кроме того горящего, немигающего взгляда.

– Ами, девочка, сопроводи бабушку в уборную.

Она повернулась к бабушке – невысокой, полностью седой, но очень-очень красивой женщине, почтенной матери своего отца. Сегодня она была необыкновенно-празднично одета, а на шее у нее сверкало всеми спектрами и огнями, что только возможны, старинное ожерелье, их семейная реликвия. Амина знала, что если бабушка позволила достать его из сейфа, значит считает этот день чем-то совершенно особенным, исключительным. Она улыбнулась такому знаку внимания от бабули и взяла её под руку, словно подругу. Все в семье знали, как старается бодриться и держаться независимо Асият, и как сложно ей уже поддерживать прямую осанку и легкую моложавую поступь.

Вместе они неторопливо пробирались сквозь веселье и звон патетично соприкасающихся фужеров, расточали направо и налево белозубые улыбки. Почти все гости были знакомы между собой, поэтому разбрелись на группы по интересам и делились последними светскими новостями. Амине было привычно и комфортно в таком окружении, улыбки ее не были фальшивыми – здесь каждый жест был ей понятен и имел смысл. Да, это ее жизнь, жизнь ее родителей – привычная, выверенная годами. Такая, о которой половина ее одногруппниц могли только мечтать. Амина иногда разговаривала об этом со своим старшим братом, Тимуром, и они сходились в едином мнении, что весь внешний лоск, комфорт и безопасность – все, чем они могут беззаботно наслаждаться, целиком заслуга их многоуважаемого отца Дагира.

Неспешные размышления девушки прервала трель мобильного в её клатче. Вырвавшись из своих раздумий, она одной рукой продолжала придерживать Асият за локоть, второй попыталась достать смартфон. Бабушка с нежностью улыбнулась внучке:

– Ответь на звонок, дорогая. Я скоро вернусь, – и скрылась за дверью с роскошной золотой табличкой с нарисованным изящным женским силуэтом. Амина благодарно ей улыбнулась и ответила на звонок. Это оказалась Лиля, её университетская приятельница, которой не терпелось узнать нашумевшие в студенческом кафе новости о том, что Серёжа наконец сделал первый шаг к сближению.

Девушка отвечала на бесконечным потоком льющиеся вопросы, когда вдруг почувствовала движение воздуха сзади. Это было похоже на то, как если бы кто-то резко втянул носом воздух прямо над ее макушкой. Она тут же повернулась, но успела заметить только, как в сторону туалетов метнулось что-то белое, и хлопнула дверь, за которой до этого скрылась бабушка. Амина тут же выбросила то из головы и залилась веселым смехом в ответ на смелые предположения разошедшейся не на шутку Лили.

***

Алексей действовал по четко продуманному плану, за одним досадным исключением: он не смог пройти мимо этой пигалицы. Встала прямо на проходе между дверьми туалета. Повинуясь какому-то звериному инстинкту, проходя мимо нее, он с силой вдохнул, прямо в нескольких сантиметрах от её головы. Пряный, ни на что не похожий запах прошиб сознание, Алексей буквально проследил его путь от носа прямиком в пах. Скулы сжались сами собой, правая кисть напряглась, как если бы она потянулась к её шее. В голове запульсировала одна мысль: "Заказ. У тебя заказ. Быстро!" и он, переключившись, шагнул внутрь.

***

Асият вышла из кабинки, разгладила и без того безупречную блузу и подняла глаза на свое отражение. Её лицо, будто карта собственной жизни, смотрело каждой морщинкой и каждой черточкой вглубь души. Лучистые складочки, образующиеся вокруг глаз, напоминали о том, как часто она смеялась от счастья, прогуливаясь за руку с малышом Дагиром, в то время как рука её дорогого и горячо любимого супруга Багдасара трепетно обнимала её плечи. Эти моменты были самыми незабываемыми, самыми дорогими её воспоминаниями. А вот глубокие складки вокруг рта – это свидетельства её незабвенного горя, когда она потеряла Багдасара. Двенадцать ночей она провела у его кровати, не выпуская горячую могучую ладонь, целуя каждый сантиметр и упрашивая не оставлять её. Небесам было угодно иначе, и еще несколько лет Асият оставалась каменной, неспокойной, одинокой, болезненно вздрагивающей при звуке чьих-либо шагов в её доме. И только любовь к Дагиру, их любовь со Светланой, вылившаяся в необыкновенных и обожаемых Темура и Ами, заставила каменные плиты на ее душе подняться и впустить туда новый божественный свет. Надежды, любви, радости, восторженного детского смеха от малышки, которую она качала на своих руках – Асият мягко провела ладонью по венкам и морщинкам на своей кисти и прижала ту к щеке. "Наша любовь и наша с тобой жизнь, Багдасар, в этих детях. А значит, ты всё еще рядом со мной".

Глаза заблестели, Асият краем глаза уловила движение у двери. Гордо вскинув голову, она смахнула рукой слезинки, будто поправила умело нанесенную тушь. Припудрилась. Зашедший неподвижно замер у двери. Она посмотрела на человека сквозь отражение в зеркале – это был официант. Казалось, он покорно ждет, пока гостья ресторана покинет помещение, и, наверное, примется менять бумажные полотенца в богатых сверкающих подставках.

***

– Асият Нурланбековна. Добрый вечер.

Голос какой-то глухой, идеально ровный. Глаза в глаза. Прикованы.

– Вы замечательно выглядите. Вам много пришлось потрудиться, верно?

Что за глупые вопросы?! Возмущение. Но не отвернуться.

– А вспоминаете ли Вы, как в детстве, в прекрасной горной Абхазии… Среди простора и скошенной травы… Родные запахи… Как вы спокойно закрывали глаза и счастливо улыбались новому дню.. В нем нет забот… В нем так спокойно… Спокойствие, доверие. Солнечный полдень…Зной… Клонит в сон.....

Звон в ушах. Переходит прямо в ультразвук. Хочется закрыть глаза и встряхнуть головой. Спокойствие…Зной.... Клонит в сон…

***

Дагир с удовольствием принимал комплименты и поздравления жене и дочери. В этот вечер все было ровно так, как он запланировал. Изысканный стол, дорогие вина, светские гости, его малышка блистала. Его цветочек. Он поцеловал ладонь Светланы, которую не выпускал из рук весь вечер. Она мягко и чуть удивленно приподняла брови, он озорно подмигнул в ответ. Жена улыбнулась счастливо, даже глаза засияли. Его девочка. Такая же, как и тридцать лет назад, надо же!