Пока молчит сталь. Том первый

Даниил Корнаков

Пока молчит сталь. Том первый

Карты

Моей дорогой Клементине

В снегах

— Ну и лапищи! — занервничал молодой райданец Гроди. — Отродясь таких не видывал.

Старший охотник Хрольф встал на одно колено, стянул перчатку и приложил руку к найденному следу. Его широкая мозолистая ладонь едва ли не полностью вместилась в отпечатке.

Белоснежные брови старика задумчиво нахмурились.

— Волчьи это, — заверил он, вороша рыхлый снег между пальцев. — Утром здесь проходил. С ночной охоты возвращался.

— Что-то на волчьи они совсем не смахивают, — сглотнул Гроди. — Скорее, на медвежьи.

— Вон там еще следы, — отозвалась Альви, ученица старшего охотника. Девушка стояла на высоком булыжнике, с прищуром изучая обстановку впереди.

Хрольф с Гроди неспеша двинулись в указанном Альви направлении. Сама же охотница спрыгнула на землю, сняла с плеча лук и потянулась к колчану за стрелой.

Старший охотник остановился возле россыпи крупных отпечатков на снегу и бегло их осмотрел.

— Ну точно волки, стая, — заключил он и посмотрел на полностью вышедшее из-за горизонта солнце, — на восток ушли.

— Неужели мы за ними пойдем? — спросил настороженно Гроди.

Хрольф устало вздохнул:

— Что мы за эти три дня наохотили?

Юноша поглядел через плечо на трех навьюченных оленей.

— Несколько ворон, парочку белоснежных лис, с десяток кроликов…

— Ну и сам как думаешь, хватит этого богатства, чтоб семь сотен ртов прокормить? — неотрывно глядя на восток, произнес Хрольф.

Гроди поник головой, тихонько ею помотал.

— Вот-вот. — Хрольф откашлялся. Режущая сухость во рту мучала его вот уже несколько дней. С тех пор, как они стали гостями этих неприветливых земель. — Так что ступай готовь оленей, пойдем по следу.

Гроди побежал исполнять поручение. Хрольф проводил его взглядом: плохо закрепленное копье сползло, и древко болталось между ног лоботряса. Хотел его окликнуть, сделать замечание, да передумал. Вот еще — горло лишний раз морозить. Пускай спотыкнется и носом землю вспашет — будет урок. Мальчишка совсем зеленый, в охотничьем ремесле мало чего смыслил, да и не только в нем…

— Зверь-то большой, старший охотник, и не один, — произнесла Альви, поравнявшись с наставником. — Думаете, сладим?

— Надо сладить, Альви. Надо, милая. — Он невыносимо устал и сейчас более всего на свете хотел горячей похлебки с жирными кусками мяса и чтобы продрогшее тело укутывала теплая медвежья шкура. — Конунг и остальные надеются. Негоже будет совсем с пустыми руками возвращаться. Волчьей стаей не попируешь, оно и понятно — сожрут все в один присест. Но лучше уж так… — Резким выдохом он прогнал накопившиеся сомнения. — Ну, будем надеется, что остальным отрядам с дичью повезло больше, чем нам.

На молочного цвета лице райданки отразилось понимание.

Если бы такие черты, как спокойствие и терпение, можно было бы объединить одним словом, то оно непременно звучало бы «Альви». Но в последние несколько дней прирожденное самообладание девушки впервые на памяти Хрольфа дало трещину.

— Не узнаю я тебя, Альви, — произнес он. — Рукам покоя не даешь, кинжал то и дело нащупываешь, стрелу выхватываешь.

— Со мной все хорошо, старший охотник, — раздался твердый ответ. — Просто…

Охотница ответила не сразу. Хрольф не торопил.

— Предчувствие у меня плохое, — сказала она наконец.

Хрольф размял затекшую шею.

— А у меня вот, напротив, предчувствие очень даже хорошее, — подбодрил он ее и хлопнул по плечу: — Сделаем дело, и будет нам волчатина на ужин. Не самое благородное мясцо, конечно, но выбирать не приходится.

Вскоре троица верхом на оленях направилась вдоль вереницы следов, пока не вышла к небольшой сосновой роще. С тех пор как они оставили позади горы, деревья на их пути стали редкими гостями, сменившись сплошной снежной пеленой и булыжниками с белоснежными шапками. Здесь же сосны стояли кучкой, покрытые ледяной коркой.

Вот уже месяц они были в пути, и чем дальше на север от родных охотничьих угодий уходили, тем тяжелее становилось на сердце Хрольфа. Завидев деревья, он заскучал по соснам родного леса, запаху хвои и тропкам, знакомым сызмальства. В тенях тамошних крон он провел всю жизнь, прикончил немало оленей и бурых медведей под руководством теперь уже покойного наставника. Хрольф считался одним из опытнейших охотников Нордхаля, но очутившись в этих богом забытых землях, вновь ощутил себя щеглом, намедни впервые натянувшим тетиву.

Рощица закончилась быстро, сменившись опостылевшей белой пустыней и вечно серым тоскливым небом. Зависшее над головой солнце едва продиралось сквозь плотные облака. А ветер крепчал, холодными потокам просачивался под рукава шуб и ледяными зубами покусывал щеки.

— Спешить надо, а то того и гляди повалит и без следов останемся, — предупредил Хрольф.

Они пришпорили оленей и направились к вырастающим на горизонте скалам. Там, у их подножия, раскрытой пастью их встретил вход в пещеру, рядом с которым раскинулось целое кладбище: черепа и кости оленей, горных козлов и разной мелкой дичи.

— Вот и логово, — сообщил старший охотник.

Гроди потянулся к копью, не сводя беспокойного взгляда с ч черного устья.

— Альви, милая, то нехорошее предчувствие еще с тобой? — спросил Хрольф.

Альви посмотрела на него, но промолчала, тем дав исчерпывающий ответ.

Старший охотник задумчиво хмыкнул и спешился первым. Он направился к останкам зверья, положив ладонь на рукоять кинжала, заткнутого за пояс. Дойдя, остановился, посмотрел в пустые глазницы черепа козла, подметил рядом замерзшую лужицу мочи, а затем обратил взгляд к пещере и погрузился в размышления.

Хрольф, сын Вигго, за свои семьдесят два года не привык доверять суевериям. Для райданцев эти годы были лишь серединой жизни, если до старости им позволяли дожить войны, болезни и холод. И все же теперь, стоя перед пещерой, он впервые понимал тревогу ученицы. Из непроглядной глубины веяло чем-то древним и… зловещим? Холодок пробежал по спине. Будь это простая охота, он плюнул бы, развернулся и ушел прочь. Да только вот эта охота такой не являлась, и страх явиться к конунгу с пустыми руками ощущался куда острее, нежели страх перед пещерой.

— Ну в самом деле, Хрольф, старший ты охотник или кто? — пробубнил он себе в бороду.

Еще немного поразмыслив, Хрольф сделал выбор.

Он вернулся к ученикам и ответил на вопросительные взгляды:

— Начнем, пожалуй, с огня.

Он пошарил в седельной сумке, достал крохотный флакон с черной вязкой жидкостью, а затем нанес немного на обмотанную тряпкой палку. Альви уже приготовила кремень и огниво и по команде Хрольфа высекла искру. Ветошь охватило яркое пламя и приятное тепло лизнуло их обмерзшие щеки. То же самое Альви проделала с наконечником своей стрелы, брызнув пару капель на холодную острую сталь.

— Смотри не попади на древко. — Взгляд Альви скользнул по дрожащим рукам Гроди, наносившего жидкость на наконечник копья. — Попадет хоть капля, и нет у тебя копья. Ксахкинское масло горит сильнее простого огня…

— Да знаю я, — огрызнулся юноша.

— Ага, знает он…

— А ну цыц. — Хрольф помог поджечь оружие Гроди. Огонек затанцевал на остром лезвии. — Оленей привязал?

— Да, — ответил Гроди.

— Надеюсь, крепко, а не как в тот раз? — Живо было воспоминание, как еще в лесах Скайрира этот охламон слабо обмотал узду вокруг деревца, и на следующий они до полудня искали забредших в чащу животных.

— Крепче некуда, старший охотник. Клянусь местом в чертогах.

— Ну смотри мне, а не то сам будешь их искать по этой холодрыге. Я и с места не сдвинусь.

Хрольф развернулся к пещере и выставил перед собой зажженный факел.

— Волчья порода страсть как боится огня, так что держитесь рядом и от меня ни на шаг. — Этим знанием он делился, скорее, с Гроди. У Альви оно высеклось в мозгу навсегда, еще когда той и десяти не исполнилось. — Усек?

— Да, старший охотник. — Голос парня дрогнул.

— Ну все, тогда за мной.

Густой мрак обволок охотников. Слепящий белый овал за их спинами — вход в пещеру — сужался с каждым шагом, пока и вовсе не пропал. Утих и посвистывающий ветер, и теперь раздавались лишь неторопливые шаги троицы, и ритмичные удары капель, чье эхо, как и оранжевые отблески огня, отражали каменные стены.

Хрольф поднял факел и разглядел десятки сталактитов, висевшие над их головами. Носок сапога пнул подвернувшуюся под ногу кость неизвестного животного.

Дыхание Гроди участилось, Хрольф это заметил.

— Дыши ровно, малец.

Юный охотник быстро и нервно закивал.

— Я и не думал, что пещера настолько глубокая. — Он сглотнул застрявший в горле комок.

Хрольф и сам того не ожидал. Пещера уходила все дальше, а тьма вокруг только сгущалась. Вновь скользнула в голове предательская мысль: не повернуть ли назад?

Но тут в ноздри ударил ядреный мускусный запах.

— Ну и вонища… — сморщился Гроди.

— А ты чего ожидал в волчьем логове? Запах сладкой медовухи? — с отчетливым раздражением прошептала Альви.

— Тихо! — шикнул старший охотник и замер. — Прислушайтесь.

Они обратились в слух.

— Слышите что-нибудь? — Голос Хрольф стал еще тише.

Первым ответил Гроди:

— Я ничего не слышу.

— Альви?

— Только тишина, старший охотник, — ответила райданка.

— Вот именно, тишина. Волчьей шерстью разит за версту и свежего помета здесь на каждом углу, а сами-то хозяева где?

Тревожная тишина на время связала им языки.

— Может, опять охотиться ушли? — сделал предположение Гроди.

— Исключено, — ответила Альви. — Следы снаружи совсем свежие и ведут только внутрь пещеры. Волки точно должны быть здесь.

Охотница сделала шаг к Хрольфу, не спускающему взгляда с черноты впереди.

— Что будем делать, старший охотник? — спросила она.

Свет факела теперь пробивал тьму лишь на пять шагов, может, и того меньше, хотя прежде доставал на все десять. Тьма этого места казалась Хрольфу живым существом, чьи могучие объятия сдавливали их все сильнее.

— Не нравится мне все это, ребятки, ох и не нравится… — ответил он и повернулся к ученикам: — Давайте-ка убираться отсюда.

— А как же конунг? Что мы ему скажем? — забеспокоилась Альви.

— Я что-нибудь придумаю. — Он развернулся и прошел между ними, тщетно пытаясь скрыть душащий его страх. — Уходим.

Женский вопль раздался неожиданно, и троица вздрогнула. Скрипнула натянутая тетива Альви. С глухим стуком упало выроненное Гроди копье. Хрольф вышел вперед, держа в руках зазубренный охотничий клинок.

Альви громче обычного прошептала:

— Это еще что за?..

Глотка пещеры разразилась умоляющим стоном, что эхом заскакал от стены к стене, пробуждая в сердце старшего охотника первобытный ужас.

— Сцапали кого-то из наших? — предположили Альви.

— Не думаю… — пробормотал Хрольф.

— М-может, кто-нибудь из других охотников? — осипшим голосом выдал Гроди.

И здесь Хрольфу словно камнем по башке двинули. А парень-то, скорее всего, прав!

— За мной, — твердо и уверенно сказал старший охотник.

Альви и Гроди подчинились.

Женский вопль не смолкал. Становясь громче с каждым их шагом, он заставлял их ускоряться. Хрольф все пытался вспомнить: присутствовали в других охотничьих отрядах женщины?

— Эй! Меня слышно?! — крикнул старший охотник в неизвестность перед собой.

Ему ответил только визг.

К сапогу Хрольфа прилип клочок белого меха. Охотник потянулся к нему разглядеть получше, но сквозняк сорвал его, словно оставленный у раскрытого окна лист, и утащил за собой в мрак.

Мерзкий смрад усиливался, и к запаху сырой шерсти, мочи и затхлости примешалась резкая необъяснимая вонь, легшая терпким привкусом на язык.

Впереди показалась узкая расселина, ведущая глубже в пещеру. Женский стон доносился именно оттуда.

— Так, Гроди, ты оставайся здесь, — сказал старший охотник. — Альви, давай за мной.

Гроди вжался в стену, громко дыша.

— Вы там только побыстрее, л-ладно? — теперь уже совсем не скрывая страха, попросил их молодой охотник.

Хрольф втянул живот и протиснулся в щель, держа перед собой факел. Альви затушила наконечник стрелы, плеснув на него водой из фляги, и последовала за старшим охотником.

Еще немного, и Хрольф выбрался в довольно просторный грот. Каменные стены сплошь покрывал мох и лишайник. В самом центре журчал небольшой ручеек, который слабо освещало пробивающееся через дыру в своде солнце. Самое что ни на есть подходящее местечко для волчьего логова.

Но затем взгляд старшего охотника упал вниз, и удерживающие факел пальцы онемели.

— Хрольф? — Альви протиснулась вслед за ним. — Ты…

Она осеклась, проследив за его взглядом.

Волки размером со взрослого осла были разорваны на мелкие куски. Останки зверья были разбросаны по всему каменному полу. В алом от крови ручье валялась оскаленная волчья голова, а у подножия сталагмита — выпотрошенная туша с вывернутыми кишками.

Альви села на корточки и окунула два пальца в разорванное волчье брюхо.

— Плоть еще горячая… — Теперь голос начисто лишился привычного ее натуре спокойствия.

Хрольф встретился с Альви взглядом и увидел, как в синеве ее глаз блестит огонек ужаса.

Очередной дикий раскатистый вопль донесся из-за их спин. На этот раз не женский.

— Гроди! — закричал Хрольф.

Первым обратно в расселину ввинтился Хрольф, следом — Альви.

— Не отходи от меня ни на шаг, слышишь? — Стиснутый стенами, он с трудом выговаривал слова. — Ни на шаг!

Наконец щель выплюнула его громоздкое тело.

— Гроди! — Факел заметался, освещая пространство вокруг. — Гроди, заморозь тебя Свайр, отзовись,! — Свет выловил оторванную руку, мертвой хваткой сжимающую копье с потухшим наконечником.

— Ледяной бог… — прошептала Альви, не веря своим глазам. Ее пальцы выудили стрелу из колчана и наложили на тетиву. — Кто здесь?! Выходи! — Дрожащий стальной наконечник выцеливал неизвестного врага в темноте.

Хрольф заставил себя перестать смотреть на конечность Гроди и принять неизбежное — его ученик, вероятнее всего, мертв. У него еще будет время оплакать его, задаваясь вопросами, как это случилось, но сейчас…

Он схватил Альви за руку.

— Убираемся из этого проклятого места, живо!

Теперь уже двое охотников побежали по тоннелю. Их сапоги громко стучали по камням, иногда топот сменялся плеском лужи.

— Мы пришли оттуда? — с надеждой спросила Альви.

— Да вроде бы…

«Не знаю…» — честно ответил он про себя, не желая пугать Альви.

Хрольф молился ледяному богу о проблеске света впереди. Сам того не сознавая, он принялся бормотать под нос:

— Прошу, Свайр, прошу…

И вдруг случилось нечто, заставившее двух храбрых райданцев замереть на месте. За ними началась погоня. Какофония воплей и стонов волной надвигалась на охотников. Хрольф обернулся и увидел вихрь голубых огоньков, очертаниями напоминавший гигантскую медвежью пасть. Сотни, а может, и тысячи огоньков, сбившись в плотный рой, приближались к ним. И не просто приближались, а кричали множеством голосов, каждый из них…

Альви натянула тетиву и выстрелила в самый центр этой таинственной и необъяснимой силы. Стрела пролетела сквозь огоньки, и отскочила, ударившись о стену. Охотница выпучила глаза и потянулась за следующей стрелой.

— Это не поможет! — Хрольф схватил ее за руку. — Бежим!

Охотник сорвался с места. Он крепко держал Альви, освещая им путь факелом. Шум нарастал, становился все ближе.

Выход из пещеры белой точкой прорезал тьму. Свайр услышал молитву Хрольфа. Вселившаяся в сердце надежда заставила крепче сжать пальцы ученицы, но несмотря на всю его силу, те почти сразу выскользнули.

— Альви!

Она рухнула, подвернув ногу на булыжнике. Лук упал рядом, стрелы из колчана рассыпались.

— Держись! — крикнул райданец.

Хрольф положил факел и склонился над ученицей.

— Оставь меня!

— Нет уж милочка, я тебя ни за что не брошу…

Одним быстрым движением он просунул руку под ее колени, другую — за спину. Напрягшись, он поднял ее, бережно прижимав к груди.

Выход из пещеры становился все шире и ярче. Вон уже и видны олени. Напуганные идущим из глубин пещеры неведомым звери брыкались и фыркали, тщетно пытаясь высвободиться от узды. Гроди не обманул — и впрямь привязал их на совесть…

Существо вихрем проскользнуло между ног Хрольфа и устремилось вдаль по белоснежной пустыне. Старший охотник потерял опору, рухнул на землю и выронил Альви.Послышался глухой треск, похожий на тот, что издает горящее в очаге полено. Хрольф поднял взгляд к небу и увидел, как странный вихрь из голубых огоньков с невероятной скоростью устремился к северу.

Горячая боль ниже пояса заставила его сдавленно вскрикнуть. Он перекатился на спину, поднял голову и увидел на месте своих ног лишь две культи, извергающие кровь. Облаченные в меховые штаны ноги исчезли.

Потом он посмотрел на Альви. Ее разбитая голова лежала на выступе булыжника. Глаза превратились в два белка и смотрели в никуда. Красное пятно вокруг ее лица быстро ширилось.

Он знал, что его любимая ученица теперь мертва, но все же позвал ее:

— Альви…

Хрольфу сделалось жутко страшно и невыносимо паршиво.

Возле него приземлился белоснежный ворон. Птица со всей присущей ее породе наглости подошла к нему, каркнула своим молочным клювом, и вот уже рядом с ней появились еще три таких же белоперых птицы.

— Убирайся, тварь… — из последних сил пробормотал Хрольф и попытался дотянуться до кинжала. — Пошла прочь, не то я тебя…

Но едва пальцы райданца коснулись рукояти клинка, как воронья голова оказалась возле его лица и стремительно пронзила клювом глазное яблоко.

1. Бейнер

Он поднял глаза и увидел белого ворона, кружащего над караваном из сотен райданских путников, вторгшихся в далекий северный край — его дом. И в этот миг Бейнеру, сыну Унара, подумалось, что этот ворон, должно быть, никогда прежде не видел такого скопища двуногих, оставляющих после себя длинные следы волокуш и тысячи ямок от меховых сапог. Огромной змеей райданский народ полз по белоснежной пустоши, именуемой Белесым Краем.

Рыхлый снег под ногами отзывался протяжным скрипом, а гонимые ветром льдинки превращались в острые иглы, безжалостно царапая щеки. Клубы пара изо рта с каждым новым восходом солнца становились гуще, а шуба из шерсти теперь хуже защищала от стужи.

— Эта холодрыга меня с ума сводит, — прорычал идущий впереди молодой воин, плотнее кутаясь в шубу. — Я уже лица не чувствую, а пальцев ног и рук — и подавно…

— Ишь ты, холода он испугался, — последовал жесткий ответ идущего впереди него. — Даже дети — и те молчат, ни один не жалуется, а ты сопли распускаешь.

Устыженный юноша спрятал половину лица за шерстяным воротником.

Бейнер не сильно вслушивался в разговоры шедших рядом. Его внимание все не отпускал парящий в небе ворон, чьей способности взмывать в небо он завидовал сейчас особенно сильно. Вот бы взглянуть его глазами на обстановку вокруг…

Ворон спикировал и уселся на рог оленя, тянущего сани с тяжелой поклажей. На кончике клюва цвета кости Бейнер разглядел нечто темное, похожее на кровь.

Держащий оленя за узду погонщик махнул рукой:

— А ну кыш! Пошла прочь!

Ворон раскатисто каркнул и улетел прочь, взмахивая большими крыльями.

— Тебе лук за спиной на кой? Ее не прогонять, а стрелять надо было, — послышался совет старика, прежде пристыдившего молодого райданца. — Мясо как-никак.

— Вот ты и стреляй, — ответил погонщик. — А я рукавицы намерен снять у огня, и только.

— О, еще один мерзляк… — прошептал недовольно старик.

Внезапно в голове каравана раздался громкий приказ:

— Стоять!

Идущий впереди их отряда десятник, старший в дружине воинов, развернулся, приложил ладонь ко рту и громко закричал:

— Останавливаемся! Стоять!

Приказ покатился от одного командира другому вплоть до замыкающего отряда.

Вереница изнеможенных райданцев медленно остановилась и принялась топтаться на месте в попытке согреться. Олени, недовольные внезапной переменой, фыркали и трясли головами

Наполняя воздух клубами пара изо рта, все зашептались и пустились строить догадки о причинах остановки.

— Что-то рановато для привала, — вновь подал голос болтливый старик и вытянул шею, пытаясь разглядеть обстановку впереди.

Бейнер решил воспользоваться начинающейся суматохой. Протискиваясь между усталыми путниками, он пробрался в авангард и затерялся среди воинов, чьи взгляды были прикованы к двум фигурам впереди: конунгу Йоргену и его спутнице, укутанной в шубу из волчьей шкуры.

— Чего остановились? — шепнул он мечнику впереди.

— Приказ конунга, — ответил тот, мельком взглянув на него.

В разговор вмешался другой воин, с копьем за спиной:

— Кажись, ведунья унюхала что-то, вот и встали.

Упомянутая копейщиком женщина сбросила с головы плотный капюшон, явив длинные волосы молочного цвета. Верхнюю половина лица скрывала вуаль из тонких полосок кожи, позволяя разглядеть лишь холодный отблеск синих глаз; от нижней губы тянулась вниз татуировка с вязью райданских рун, скрываясь под меховым воротником.

Она стояла неподвижно, рассматривая безграничную белую гладь. Ее обнаженные руки, бледные, как вездесущий снег, замерли на миг над бедрами и медленно разошлись. Тонкие пальцы чуть заметно шевелились,играя на струнах ветра.

— Гляди, колдует чего-то… — раздался взволнованный голос копейщика.

Бейнер впервые увидел ведунью так близко, хотя прошло уже несколько недель, как он тайно присоединился к сборищу изгнанников с одной-единственной целью — перерезать ведьме глотку. Но ледяной бог решил усложнить ему задачку, и казавшееся поначалу несложным задание обернулось одним из самых трудных на его многолетнем поприще наемного убийцы.

Все, как и всегда в его ремесле, началось с разведки. Длительное время Бейнер наблюдал за караваном издалека, выискивая случай пробраться прямиком в авангард, как можно ближе к шатру ведуньи. Но его взгляду представала лишь целая армия хорошо вооруженных стражников, денно и нощно несущих караул. Сама же ведьма и вовсе не покидала своего временного жилища.

Слежка длилась вплоть до подступов к горам, за которыми лежала Долина Отшельников. Хвойный лес редел с каждым днем, лишая Бейнера укрытия, а с ним и надежды подобраться к ведьме. А потом на пути встали высокие горы с узкими проходами — не лучшее место для наблюдений. Не оставалось выбора, кроме как стать частью каравана, чтобы попробовать добраться до цели изнутри.

Глубокой ночью он под покровом тьмы прокрался мимо охранников, несших караул в хвосте людской вереницы. В отличие от авангарда, вооруженных людей здесь было куда меньше. Оказавшись среди множества шатров, Бейнер выбрал самый большой, проник внутрь и улегся среди десятков спящих. На следующее утро новое лицо затерялось среди семи сотен путников, не вызвав ни у кого подозрений.

Изо дня в день он понемногу пробирался к своей цели. Бейнер смешивался с толпой и ночевал в разных шатрах. Он старался не выделяться, не заводить знакомств и не поддерживать с кем-либо долгих бесед, бережно сохраняя столь нужную ему незаметность.

И вот он здесь. Впервые так близко к цели.

Тем временем сотни измученных райданцев, молодых и старых, вытягивали шеи, пытаясь разглядеть фигуру вождя. В их глазах, где некогда плясал яркий синий огонь, теперь тлела лишь искра надежды. Голод и усталость брали свое — нелегко тащить тяжелый скарб в мороз и на пустой желудок.

Внезапно ведунья упала на колени и уткнулась лбом в ледяную корку. Перешептывания оборвались, райданцы задержали дыхание, и в гробовой тишине раздалось бормотание на неизвестном языке.

Конунг Йорген сбросил капюшон, обнажив ежик белоснежных волос. Он шагнул к провидице, но нечто заставило его передумать и замереть. Его пальцы нервно забарабанили по кожаной оплетке рукояти меча, выдавая его нетерпение и тревогу.

Вскоре таинственное наречие ведьмы смолкло, и шепот вновь ветром пронесся по длинному каравану.

Йорген почесал бороду и все же решился заговорить с ведьмой. Та что-то тихо ответила, и он, кивнув, обернулся к своим последователям:

— На сегодня поход окончен. Разбиваем лагерь здесь!

В колонне послышались вздохи облегчения.