Второй шанс

Он на секунду перестал улыбаться, будто уловил что-то в моём голосе, что не стоило улавливать посторонним.

– Тогда тем более хорошо, что я быстро бегаю, – сказал он уже мягче, без прежней насмешки. – Такое на дороге не валяется, ни в прямом, ни в переносном смысле.

Я снова застыла, будто время на секунду остановилось — ни шума улицы, ни людей вокруг, ни задыхающейся рядом Полины. Только этот странный, цепляющий взгляд напротив.

– Ау, ты чего зависла? – он щёлкнул пальцами прямо перед моим лицом, явно наслаждаясь произведённым эффектом. – Земля вызывает рыжую с сумкой. Приём.

Я вздрогнула, будто действительно вернулась откуда-то издалека. Спустилась с небес на землю в буквальном смысле слова.

– С-спасибо, – выдавила я, чувствуя, как предательски краснеют щёки. – Серьёзно, спасибо. Ты меня спас от, наверное, самого страшного дня в моей жизни.

– Ну, скажем так, спас твою сумку, а не жизнь, не будем преувеличивать масштаб подвига, – он усмехнулся уголком губ. – Хотя судя по твоему лицу минуту назад, разница для тебя не такая уж и большая.

– Просто эта сумка... для меня важна. Очень.

– Я понял, ты уже говорила. Мамина, – он произнёс это неожиданно бережно, без всякого подтрунивания. – Значит, повезло тебе, что я сегодня решил прогуляться именно этой дорогой, а не какой-нибудь другой.

– Так ты что, случайно тут оказался? – удивилась Полина, наконец отдышавшись достаточно, чтобы вставить слово.

– Случайно, – кивнул он. – Просто увидел, как какой-то шкет несётся с сумкой, а следом две девчонки орут «стой». Ну, включил свои лучшие качества и подумал: почему бы не побегать бесплатно, раз уж повод такой драматичный подвернулся.

– Ты его хоть догнал нормально, без рукоприкладства? – зачем-то спросила я, хотя мне было откровенно всё равно, что случилось с воришкой.

– Обошлось без жертв, не переживай. Просто напугал немного своим внушительным видом, он сам сумку и бросил, только пятки засверкали.

– Может, ты у нас скрытый супергерой?

– Может, для гордости, – он подмигнул. – Считай, что мы теперь оба немного герои этой истории. Ты — потому что не отдала сумку без боя, а я — потому что сумел удивить сегодня хоть кого-то, кроме себя самого.

– Самоуверенности тебе не занимать, – хмыкнула я, наконец находя в себе силы улыбнуться.

– А то. Это часть моего обаяния, – он выразительно кивнул на собственную запыхавшуюся физиономию. – Хотя не буду врать, лёгкие сейчас горят похлеще, чем моя самооценка.

Я невольно рассмеялась — впервые за весь этот безумный день, короткий, но искренний смех, от которого стало чуточку легче дышать.

– Ну вот, так-то лучше, – заметил он с явным удовлетворением. – А то я уже начал переживать, что случайно спас самую серьёзную девушку города.

– Я вообще-то бываю очень весёлая, если что.

– Верю на слово. Пока, правда, доказательств маловато, – он шутливо развёл руками.

– Подожди, а как тебя вообще зовут? – спросила я, вдруг осознав, что даже не знаю имени человека, которому только что доверила самую ценную вещь в своей жизни.

Он на секунду замялся, будто взвешивая, стоит ли отвечать, потом хитро прищурился.

– А смысл представляться, если мы всё равно больше никогда не увидимся? Статистически как-то не сходится.

– Ну хотя бы из вежливости.

– Ладно, уговорила, – он картинно вздохнул, будто делает мне огромное одолжение. – Но с одним условием: в следующий раз, когда мы обязательно встретимся, ты вспомнишь моё имя без подсказок. Проверим твою память.

– Уверен, что будет следующий раз?

– Абсолютно, – он кивнул с такой убеждённостью, что даже я на секунду почти поверила. – У меня хорошее чутьё на такие вещи.

Но так и не назвался — просто развернулся, легко улыбнувшись напоследок, и быстрым шагом двинулся прочь.

– Эй, а имя-то! – крикнула я вслед, чувствуя себя немного глупо.

Предательски красивая улыбка, такая, с которой, как правило, начинаются самые серьёзные проблемы в жизни отдельно взятой девушки.

Через пару секунд он просто растворился в толпе, будто его и не было — ни имени, ни толкового объяснения, одни зелёные глаза, засевшие где-то на задворках сознания.

– Наташа... – Полина потрясла меня за плечо, заглядывая в лицо с явной тревогой. – Алло, приём! Что это вообще было?! Ты вообще в порядке? У тебя лицо, как будто тебе только что предложение сделали, а не сумку вернули.

– Я... не знаю, – тихо прошептала я, не отрывая взгляда от той точки в толпе, где он только что стоял.

– Так, стоп. Ты хоть имя спросила? Номер? Хоть что-нибудь спросила, кроме как хлопать глазами, будто сова средь бела дня?

– Не успела.

– Наташа! – Полина всплеснула руками с видом человека, у которого на глазах разрушили величайшую любовную историю столетия. – Ты серьёзно?! Он тебя спас, эффектно так, с погоней, а ты даже имя не спросила?!

– Он не сказал. Специально, кажется.

– Ну вот это поворот, – она хитро прищурилась, разглядывая моё лицо, явно делая какие-то далеко идущие выводы. – Ладно, идём, а то ты сейчас растаешь тут посреди улицы, а мне потом тебя со шпателя соскребать.

И это было единственное, о чём я могла думать всю дорогу домой. Странное, тёплое ощущение поселилось внутри, будто что-то важное только что началось — хотя я даже имени его не знала, а глупо цепляться за случайного прохожего, пусть даже с такими глазами, было, мягко говоря, не в моих правилах.

Дома я долго не могла успокоиться. Вроде бы всё уже закончилось — сумка на месте, все документы целы, нужно радоваться и выдохнуть спокойно. Но внутри всё равно что-то не отпускало, крутилось на периферии сознания, как непрожёванный кусок дня.

Я легла в кровать, на часах было около десяти вечера.

Последний день лета почти закончился.

Обычно в такие моменты думаешь о будущем: о школе, экзаменах, обо всех этих сложных вещах, которые ждут впереди и грозят пальцем из темноты. Или прокручиваешь старые переживания — про Данила, про ссору с Ильёй, про вечную ледяную вежливость отца.

Но в этот раз было иначе. Я думала только о зелёных глазах. И о том, как он сказал: «Ещё увидимся» — без имени, без номера, без единой зацепки, зато с такой уверенностью, будто уже точно знал что-то, чего не знала я. И почему-то внутри было странное, тихое чувство — что это не просто слова, брошенные на прощание первому встречному.

Что мы действительно ещё встретимся.

И, кажется, где-то на краю сознания, рядом с этим чувством, тихо шевельнулось ещё одно — совсем крошечное, почти неразличимое: будто где-то там же, в темноте непрожитого дня, притаился ещё один вопрос без ответа. Как и всё, что касалось моей мамы. Как и всё, что отец так старательно держал за закрытой дверью своего кабинета.

Кажется, этой осенью вопросов у меня будет куда больше, чем ответов.

Глава 2. Новенький

Вот и настало первое сентября. Будильник заорал в семь пятнадцать — форменное преступление против человечества, если учесть, что легла я далеко за полночь, пересматривая одну и ту же фотографию заката на телефоне и пытаясь понять, почему в потолке мне мерещатся чьи-то зеленые глаза. Школьная линейка начиналась в девять, а собраться нужно было так, чтобы выглядеть одновременно «отличница» и «мне вообще всё равно». Тонкое искусство, которым я, кажется, так и не овладела ни в одном классе.

Погода за окном, впрочем, расстаралась на славу, будто извиняясь за ранний подъем. Воздух ещё не успел остыть до костей, но уже пах влажной землей и опавшими листьями. Солнце, уже не такое злое, как летом, ласково смотрело с небес, окрашивая балкон в теплые золотистые тона. Я распахнула дверь пошире, вдохнула это осеннее нахальство полной грудью и пошла собираться — как оказалось, зря радовалась, потому что белая блузка обнаружилась выглаженной ровно наполовину.

В этот день улицы города были полны предпраздничной суеты. Школьники в парадной форме спешили на линейки, девочки расцветали белыми блузками и пышными юбками, как клумба, которую полили тройной дозой удобрений. Мальчики шли рядом с видом серьёзных бизнесменов, неся букеты так, будто это динамит, который вот-вот рванет. Несмотря на праздничный настрой, в воздухе чувствовалась лёгкая грусть — прощание с беззаботным летом, которое, если честно, беззаботным у меня и не было.

Дети, еще вчера гонявшие мяч во дворах, сегодня были при полном параде и с видом обречённых на подвиги. Родители шли рядом, украдкой утирая слёзы и вспоминая себя в этом возрасте — с такими же букетами и с таким же ужасом перед контрольными.

А я, как всегда, шла в школу одна — и, глядя на этот парад счастья, чувствовала себя героиней не той истории. По дороге я встретила Никиту и Свету, моих друзей ещё с пятого класса, и остаток пути мы прошли втроем.

– Ну что, Свет, готова к новому учебному году? – спросила я, разглядывая её новую стрижку.

– Ой, даже не знаю, – вздохнула она. – Вроде экзамены не завтра, а вроде год пролетит так, что моргнуть не успеешь. Скорее не готова. Последний год всё-таки.

– А мне вообще пофиг, – беспечно махнул рукой Никита. – За месяц до экзаменов подготовлюсь, подспишу шпоры и нормально сдам.

– Никит, ты так вообще ничего не сдашь.

– Да как это не сдам? Саня вон весь год ничего не делал, списал и сдал же.

– Ага, едва-едва минимум наскреб. Ты хочешь повторить подвиг человека, который сдавал экзамен с формулами на ластике?

– На ластике — это база, Наташ. Это классика жанра.

– Никита, тебя когда-нибудь поймают, и я даже не буду делать вид, что не предупреждала.

– О, вон наш класс, – радостно перебил он, явно не желая развивать тему педагогической этики.

Волкова Оксана Сергеевна, наш классный руководитель, уже стояла на площадке и с видом генерала осматривала вверенные ей войска. Людей было столько, что мы стояли теснее, чем шпроты в банке — только шпроты хотя бы не толкались локтями за место поближе к сцене. Все нарядные, причесанные, с букетами наперевес. Красовалась вывеска МБОУ СОШ 216, играл гимн, директор с трибуны вещал о серьёзном годе, который нас ждёт. Классика, ежегодная и неотвратимая, как отопительный сезон.

Меня не покидало странное чувство, будто кто-то смотрит мне в спину. Я оборачивалась — и каждый раз натыкалась только на скучающие лица чужих десятиклассников. Ко мне подтянулись Карина, Аня и Полина, и мы тут же принялись делиться впечатлениями от лета: кто куда хочет поступать, какое платье искать на выпускной, и почему в этом году в моде снова банты размером с небольшой парашют.

И тут я увидела его.

Абрамов. Стоял на другой стороне двора, с гвоздиками в руке, будто у себя дома.

От неожиданности я выронила букет прямо в руки классной, благо цветы уцелели, а вот моё самообладание — не очень. Он же учился в другой школе. Что он забыл здесь?

Мою реакцию тут же засекла Полина.

– Наташ, ты чего застыла? Что там у тебя, привидение?

– Т-там Данил, – выдавила я одними губами.

– Да ладно, не может быть, он вроде в сто пятьдесят пятой был, – она проследила за моим взглядом и осеклась. – Оу. И правда Данил. Хотя стоит на другой стороне — видимо, параллельный класс. Так, погоди... — она прищурилась, пересчитывая что-то в уме, — походу это мой класс. Вот радость-то.

– Я была уверена, что мы с ним больше не встретимся никогда.

– Ну извини, что тебе не повезло со скучной жизнью, – хмыкнула она. – Тебе же нравится этот его кринж, признайся. Ладно, забей, он всё равно, кажется, в моём классе, а не в твоём.

– Одно дело отшить человека один раз, а другое — видеть его физиономию каждый день. Он мне в покое не даст.

– Не раскисай раньше времени. Мы с тобой и не такое переживали. Помнишь, как ты в седьмом классе весь автобус конфетами из рюкзака закидала?

– Полин, вообще не время.

– Просто напоминаю, что твоя жизнь и раньше была цирком, и ты справлялась.

– Девочки-девочки, а вы уже слышали? – встряла Катя, которая, как и я, была в физмате. – У нас будет новенький!

– Да ладно, кто? – мигом оживилась Аня.

– Не знаю точно, говорят, с сто пятьдесят пятой школы.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Нееет. Только не Данил. Пожалуйста, вселенная, только не это.

– Так, Наташ, дыши, – Полина ободряюще похлопала меня по плечу. – Может, это вообще не он, а какой-нибудь тихий отличник в очках. Не теряем надежды раньше времени, после линейки узнаешь.

Меня охватил самый настоящий первобытный ужас — хотелось то ли кричать, то ли развернуться и уйти домой под предлогом внезапной эпидемии. Почему он? Почему сюда? Что ему вообще нужно?

Учительница строго шикнула на нас за громкие разговоры. Ещё двадцать минут скучных речей — и мы наконец потянулись по кабинетам на классные часы.

Я села на своё привычное место, четвёртая парта третьего ряда, и совершенно по-детски понадеялась, что рядом сядет Илья Орлов — хотя бы для того, чтобы после уроков наконец извиниться за нашу глупую ссору. Но Илья демонстративно прошёл мимо и плюхнулся за третью парту рядом с Антоном Архиповым. Вот спасибо, очень тонко.

В итоге у всех был сосед по парте. У меня — только рюкзак и собственные драматичные мысли.

Полина, Никита и Аня учились в химбио, я — в физмате, Карина — в социально-экономическом; лучше всего из всего класса я ладила с Ильёй, с которым, собственно, и разругалась. В классе стоял гул голосов, все что-то бурно обсуждали, пока Оксана Сергеевна не постучала указкой по столу.

– Дети, минутку внимания, – сказала она устало, как человек, произносящий эту фразу уже лет двадцать подряд. – Основное вам уже сказал директор, я лишь добавлю: выпускные экзамены — это всего лишь один из этапов вашей жизни. Не сдадите с первого раза — мир не рухнет, просто путь будет чуть длиннее. Вы все способные, я в вас верю. А теперь в класс войдёт ваш новый одноклассник.

Весь класс мгновенно затих — тридцать человек, разом превратившихся в почётный караул. Я уже морально готовилась увидеть до боли знакомую физиономию с гвоздиками, мысленно репетируя лицо вселенского безразличия.

В кабинет вошла Байдова Алла Петровна — наша директриса, которую за глаза все звали Байда, — а следом за ней тот самый парень, который вчера вернул мне сумку.

– Ребята, познакомьтесь, это ваш новый одноклассник — Максим Ковалёв.

Класс окинул новенького коллективным оценивающим взглядом, каким обычно смотрят на нового игрока в команде — с любопытством и лёгким подозрением. Я же чуть не подпрыгнула от облегчения: не Абрамов. Не Абрамов!

– Максим, расскажи немного о себе, – продолжила Байда своим директорским тоном. – Откуда ты, как учился, чем увлекаешься, почему к нам перевёлся?

– Переехал из Питера, живу здесь уже месяц, учусь, в общем, неплохо, — он выдержал ровно секунду паузы, — точнее, отлично, чего уж скромничать. Из увлечений — дзюдо и вообще разные боевые искусства. Переезд — не моя инициатива, обстоятельства сложились так, что семье пришлось сменить место жительства.

– О, борец, – уважительно протянула Байда. – Ну, я думаю, тебе у нас понравится. Присаживайся на свободное место.

Свободных мест было ровно два — рядом со мной и позади меня. Вселенная, ну пожалуйста. Он окинул взглядом класс и — сел позади. Вот блин, какого лешего! Так сложно было сесть со мной?! Ладно, забудем. Сегодня всего лишь линейка.

Тут в телефоне звякнуло сообщение от Полины — оказывается, Данил и правда попал в её класс. Но зачем ему это, он же прекрасно знал, что я в «А», а она в «Б»? Что-то тут явно нечисто, и от этой мысли по спине прошёл холодок. Додумать я не успела — мои размышления прервал зеленоглазый новенький за спиной.

– Эй, а как тебя зовут?

– Наташа, – я обернулась, стараясь выглядеть равнодушно.

– А, ну да, точно. Я же говорил, что мы ещё встретимся. Теперь мы, оказывается, ещё и одноклассники.

– Могли бы быть соседями по парте, – буркнула я себе под нос, но, судя по его ухмылке, он услышал.

– Но как ты вообще узнал, что я здесь учусь? И зачем полез помогать мне вчера?

– Когда решали, куда меня определить, я на всякий случай глянул сайт вашей школы. Так понимаю, ты у них местная гордость — отличница и всё такое прочее. А вчера, когда увидел, как какой-то шкет тащит у тебя сумку, я узнал тебя же — ну и решил, что негоже гордости школы бегать по улицам без документов.

– Так почему вы вообще переехали?

– Ничего интересного, просто отца по работе перевели. – Он чуть подался вперёд. – Слушай, а ты вообще где живёшь?

– Так, Максим, разговоры после классного часа, – пригрозила указкой Оксана Сергеевна, даже не оборачиваясь — видимо, у неё был встроенный радар на болтовню.

– На Октябрьском, – прошептала я одними губами.

– О, я тоже, кстати.

– Да ладно, а где именно?

– Наташа. Максим. Я кому сказала!

– Извините, – я мгновенно сделала честные глаза, потому что портить отношения с классной в первый же день как-то не хотелось. Целый год ещё тут учиться, как-никак.

Домой мы, как оказалось, пошли вдвоём — параллельные классы, где были мои друзья, задержали после уроков, а мы с Максимом жили не так уж далеко друг от друга. Солнце уже не жарило, как летом, но всё равно приятно грело спину. Листья тихо шуршали под ногами, и, как ни странно, впервые за день стало немного спокойнее.

– Так, в каком ты доме живёшь? – первым нарушил молчание Максим.

– На Плющихинской. А ты?

– Высоцкого.

– Странно, что я тебя раньше ни разу не видела. Мы же практически соседи.

– Может, ты просто слепая, – он пожал плечами с абсолютно невозмутимым лицом.

Я резко остановилась и развернулась к нему.

– Ты вообще берега видишь? Сам слепой!

Он хмыкнул, явно наслаждаясь эффектом.

– Ой, да ладно тебе. Проверял реакцию. Тест пройден на отлично, кстати, реагируешь быстро.

– Очень смешно, – фыркнула я и пошла дальше, хотя губы предательски дёрнулись в улыбке.

– Ладно, не злись, – он догнал меня в два шага. – Я и правда только месяц тут живу. Мы то с ремонтом возились, то с документами бегали как подорванные. Не до прогулок было, честно.

– А, ну ладно... – я слегка смягчилась. – Как тебе школа хоть? Не жалеешь, что перевёлся?

– Пока рано судить, – он пожал плечами. – Класс вроде нормальный. Хотя есть одна подозрительно злая отличница на четвёртой парте.

– Я не злая. Я осторожная.

– Ого, как серьёзно звучит. Прямо шпионский псевдоним.

– Просто жизнь научила, – буркнула я и тут же мысленно отругала себя за лишнюю откровенность.

Он немного помолчал, потом спросил уже спокойнее, без своих обычных подколов:

– Слушай, а ты правда отличница, или это ваша директриса преувеличила для солидности?

– Ну да, правда.

– И тебе реально нравится физмат, а не просто родители заставили?

– Нравится. Логика, задачи... когда наконец решаешь что-то сложное, это прямо кайф. Как будто выиграл у Вселенной раунд.

– Интересно. У нас в Питере я тоже в профильном классе учился, только больше по физике угорал, чем по математике.

– А дзюдо давно занимаешься?

– С семи лет. Отец настоял, я сначала совсем не хотел, орал и вырывался, если честно. А потом втянулся. Теперь без тренировок прямо скучно, руки чешутся кого-нибудь бросить через бедро.

– Ты сейчас мне угрожаешь или просто делишься?

– Информирую. Для общей безопасности.

– И что, уже есть какие-то разряды?

– Есть немного, – он хитро прищурился. – Но хвастаться не буду, я скромный.

– Да ладно тебе, ты вообще на скромного не похож. Давай, хвастайся уже.

– КМС почти закрыл.

– Ничего себе, – я даже присвистнула. – Тогда понятно, почему ты вчера так спокойно у того парня сумку отобрал. Он вообще шанса не имел.

– Там ничего героического не было, – отмахнулся он. – Пацан сам больше струхнул, чем я старался.

– Всё равно спасибо. Ещё раз. Официально, с занесением в протокол.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее, чем требовала ситуация.

– Ты, кстати, вчера выглядела увереннее, чем сегодня на линейке.

– В смысле?

– Сегодня ты вся на нервах была. Дёргалась, как будто ждала, что сейчас с неба метеорит упадёт.

Я на секунду замялась, не зная, стоит ли откровенничать с человеком, которого знаю без году неделя.

– Просто... один человек перевёлся из другой школы. Не люблю такие совпадения.

– Тот самый, из сто пятьдесят пятой? – прищурился он.

– Откуда ты знаешь?

– Слышал, как вы с девчонками это обсуждали. У меня отличный слух. Профессиональная деформация борца — привычка слушать, что происходит за спиной.

– Супер. Теперь и подслушиваешь, значит.

– Не подслушиваю, а анализирую обстановку, – серьёзно ответил он, а потом снова расплылся в улыбке. – Если что, я, вообще-то, умею защищать. Совершенно бесплатно, в качестве акции для новых соседей.

– Я и сама прекрасно справляюсь.

– Ни капли не сомневаюсь. Просто вдруг понадобится напарник. Мало ли, вдруг завтра снова кто-то сумку отберёт, а я как раз буду проходить мимо.

Мы подошли к перекрёстку.

– Так, получается, ты у нас гордость школы? – он снова поддел меня, кивнув на мой портфель, будто там лежал кубок.

– Ну да, так уж вышло, что умная.

– Скромность — второе имя, я смотрю.

– Естественно.

– Ладно, Наташа-умная-и-не-слепая, будем знакомы официально.

– Мы вроде уже познакомились.

– Нет, то было предварительное собеседование. А сейчас — по-настоящему.

Он протянул руку с таким серьёзным лицом, будто мы подписывали международный договор. Я закатила глаза, но руку пожала.

– Максим, борец и почти КМС, – представился он с наигранной торжественностью.

– Наташа, отличница и немного злая, – в тон ему ответила я.

Он усмехнулся.

– Значит, соседка, одноклассница и отличница в одном лице. Интересный набор для одного человека.

– А ты слишком много болтаешь для одного человека.

– Это потому что ты слишком мало. Кто-то же должен компенсировать баланс во вселенной.

Мы уже подходили к нашим домам.

– Ну что, до завтра? – спросил он.

– До завтра. И не опаздывай.

– Я? Да никогда в жизни.

– Посмотрим, – бросила я и пошла к своему подъезду, стараясь не улыбаться слишком широко.

Как ни странно, настроение стало заметно легче. Даже мысли о Даниле отступили на второй план, будто их аккуратно задвинули в дальний ящик.

Дома отца, к счастью, не оказалось. Но одна деталь заставила меня замереть в коридоре — дверь его кабинета была не заперта. За всю жизнь я была там едва ли пару раз, отец категорически запрещал туда заходить, будто хранил внутри государственную тайну или, как минимум, труп.

Любопытство, разумеется, победило здравый смысл: такого шанса больше могло и не представиться. В последний раз я заходила туда лет в десять. За прошедшие годы почти ничего не изменилось: массивный шкаф с документами, книжная полка, компьютерный стол, сейф в углу — всё то же самое, разве что теперь у стены появилась какая-то доска, наглухо завешенная тёмной тканью, будто прячущая нечто важное, и вокруг царил беспорядок — такой, какой бывает, когда человек второпях что-то ищет и забывает за собой прибрать.

Мне отчаянно захотелось узнать, что скрывается под этой тканью. Я уже почти протянула руку, когда услышала поворот ключа в замке входной двери. Сердце ухнуло. Быстро — на кухню, которая, по счастью, была прямо напротив родительской спальни. Отец, кажется, ничего не заподозрил. Более того — у него было подозрительно, неприлично хорошее настроение.

– Как прошло первое сентября? – поинтересовался он, снимая куртку.

Странно. Обычно ему было плевать даже на дату моего дня рождения, не то что на школьные линейки.

– Да нормально, всё как обычно, – осторожно ответила я, ожидая подвоха.

– Ну и ладно. Я сегодня допоздна, дел по горло.

Вот это новости! Целый вечер без этого... критика в квадрате. Скрыть радость было практически физически невозможно.

– Эх, поняла, – произнесла я с максимально возможным сарказмом — иначе я просто не умею.

– Плохая из тебя актриса, Наталья. Что лыбишься, как дурочка. К моему приходу — ужин и уборка во всей квартире. Кроме кабинета, естественно.

– А погулять можно?

– Сделай, что сказано, потом гуляй. Но чтобы никого в дом не приводила. Узнаю — прибью, поняла меня?

– Поняла.

Ему тут же кто-то позвонил, и он, спешно вбежав в кабинет за какими-то бумагами, умчался за дверь. Стоило ему уйти, как я ринулась проверять кабинет снова — и, разумеется, обнаружила его наглухо закрытым. Вот засада. Ладно, значит, не судьба. Часы показывали ровно двенадцать, так что убраться я вполне успевала, а потом, может быть, ещё погуляю с Полиной.

Квартира у нас большая — пятикомнатная, но кабинет убирать не требовалось, а значит, оставалось всего четыре комнаты. Уже неплохо, с учётом обстоятельств.