Расплата

Мунира Вагина

Расплата

Глава 1. Чужой сейф

К одиннадцати вечера офисный центр стал похож на огромный аквариум, в котором забыли выключить свет. За панорамными окнами Москва блестела мокрыми крышами, фарами и жёлтыми отражениями в чёрном асфальте, а на сорок втором этаже продолжали пить шампанское люди, привыкшие считать чужие судьбы строчками в отчётах.

Ева Кирсанова стояла у стеклянной стены с бокалом, к которому так и не притронулась, и смотрела не на город. Её интересовал коридор за спиной Марка Смирнова.

Туда уходили только сотрудники высшего руководства. В конце коридора находился кабинет владельца холдинга — тот самый, возле которого днём всегда сидела секретарь, а вечером дежурила охрана. Сегодня охраны не было видно. Корпоратив в честь закрытия крупной сделки собрал наверху почти весь административный состав, и даже люди службы безопасности время от времени появлялись в зале, позволяя себе по бокалу минералки и редкие улыбки.

Ева ждала именно этого вечера три месяца. Три месяца она улыбалась коллегам, внимательно слушала совещания, вовремя сдавала отчёты и делала вид, будто работа в «Смирнов Групп» была обычной ступенью в её карьере. Никто не знал, сколько раз она проходила мимо кабинета владельца и мысленно считала расстояние до двери. Никто не знал, что дома у неё лежала старая газетная вырезка с фотографией брата, а в телефоне — папка из сотен документов, которые не объясняли главного: почему за сутки до его гибели все ниточки вдруг оборвались.

И почему имя Марка Смирнова появлялось рядом с ними слишком часто.

— Ева, вы сегодня подозрительно трезвая.

Она обернулась. Рядом стоял заместитель финансового директора, красный от вина и собственного благополучия.

— Завтра отчёт по проекту, — ответила она.

— Завтра суббота.

— Именно поэтому никто не будет мешать.

Он рассмеялся, похлопал её по плечу и ушёл к группе юристов. Ева выдохнула только после того, как он отвернулся.

На другом конце зала Марк Смирнов слушал председателя совета директоров. Он почти не улыбался. Высокий, широкоплечий, в тёмном костюме без галстука, он выделялся даже среди людей, которые изо всех сил старались выглядеть влиятельными. Смирнову стараться не приходилось. Пространство вокруг него само становилось осторожнее.

Ева видела его десятки раз, но всегда издалека. На общих совещаниях. В лифте. На презентациях. Иногда он проходил мимо её стола, и сотрудники неожиданно начинали сидеть ровнее, будто один его взгляд мог обнаружить чужую лень, ложь и просроченный кредит.

Ей было неприятно признавать, что фотографии не передавали его настоящего присутствия. На снимках он выглядел просто красивым мужчиной за сорок. В жизни в нём было что-то другое — тяжёлое, спокойное и опасное. Никакой суеты. Никакой необходимости доказывать, кто здесь главный.

Пять лет назад этот человек дал показания, после которых имя Ильи Кирсанова перестало быть именем. Оно стало заголовком: «Финансовый директор подозревается в хищении». Потом — словом «мошенник» в комментариях. Потом — причиной, по которой мать Евы перестала выходить из дома.

Через две недели Илья погиб. Официально — авария.

Неофициально Ева уже пять лет жила с ощущением, что кто-то очень хотел, чтобы её брат больше ничего не рассказал.

Она поставила бокал на стол. Музыка стала громче. В зале погасили часть света, и на стене запустили ролик о новом жилом комплексе. Люди повернулись к экрану.

Ева посмотрела на Смирнова. Он тоже смотрел на экран.

Сейчас. Она пошла к туалетным комнатам, свернула у декоративной стены и, не ускоряя шаг, вошла в служебный коридор.

Сердце ударило слишком сильно.

«Спокойно».

Первую дверь она прошла. Вторую тоже. В камере под потолком горел красный огонёк. Ева знала, что на этом участке камера была направлена в противоположную сторону: несколько недель назад она специально уронила здесь папку и запомнила сектор обзора.

До кабинета Смирнова оставалось семь шагов. Шесть.

Пять. На четвёртом ей захотелось развернуться.

Она не развернулась. Замок оказался электронным. Ева достала из клатча тонкую белую карту.

Не украденную. Скопированную. Три недели назад один из помощников Смирнова оставил пропуск на столе переговорной. Еве понадобилось меньше минуты, чтобы считать данные карманным устройством, заказанным под чужим именем.

Она приложила карту. Красный свет.

Ева замерла. Ещё раз.

Зелёный. Замок щёлкнул.

Она вошла и тихо закрыла дверь. Кабинет оказался почти тёмным. Свет от города ложился на пол длинными полосами. Никакой показной роскоши: большой стол из тёмного дерева, два кресла, книжные шкафы, бар и несколько фотографий в чёрных рамках. У окна — низкий диван. На стене напротив стола висела картина, которую Ева раньше видела только на фотографиях интерьера компании.

Она включила фонарик на телефоне и прикрыла его ладонью.

Ей нужно было не больше десяти минут. Первым она проверила стол.

Верхний ящик — ручки, визитницы, зарядные устройства.

Второй — документы по текущим сделкам. Третий оказался закрыт.

Ева присела, достала тонкую металлическую пластину и тихо выругалась, когда та выскользнула из пальцев.

— Чёрт.

Пластина ударилась о пол слишком громко. Ева застыла.

За дверью было тихо. Она подняла инструмент и вернулась к замку. Через полминуты ящик открылся.

Внутри лежали две папки, несколько флешек и старый кожаный ежедневник.

Ева быстро перелистнула документы. Ничего.

Вторую папку. Ничего.

Ежедневник. Даты семилетней давности.

Она уже собиралась закрыть ящик, когда увидела в нижнем углу шкафа металлический кант.

Сейф. Небольшой, встроенный в стену за раздвижной панелью.

Ева почувствовала, как ладони стали холодными.

Илья когда-то рассказывал ей, что крупные компании хранят настоящие проблемы не на серверах. Сервер можно изъять. Переписку можно восстановить. А бумагу можно спрятать в кабинете человека, которого никто не посмеет обыскивать.

Панель сейфа загорелась синим. Шесть цифр.

У Евы было четыре комбинации. Дата основания компании не подошла.

Дата рождения Смирнова — тоже. Дата рождения его жены.

Ошибка. Осталась последняя.

Ева посмотрела на экран телефона, где заранее записала цифры.

Дата смерти отца Марка Смирнова. Она набрала код.

Писк. Красный свет.

— Сука.

Ева закрыла глаза. Ещё одна ошибка могла заблокировать сейф.

Она стояла на коленях перед металлической дверцей, когда услышала за спиной спокойный мужской голос.

— Я бы попробовал дату свадьбы.

Ева не сразу повернулась. Внутри всё провалилось куда-то вниз — быстро и холодно.

Марк Смирнов стоял у двери. Без пиджака. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей. В правой руке — бокал воды. Левой он только что, видимо, закрыл дверь.

Ева медленно поднялась.

— Я могу объяснить.

— Не сомневаюсь.

Он отпил воды и поставил бокал на край стола. Ева ждала крика. Сигнала охране. Телефона в его руке.

Ничего. Марк посмотрел на открытый ящик, на металлическую пластину, лежавшую на ковре, потом на сейф.

— Далеко продвинулась?

— Не очень.

— Вижу.

Ева заставила себя не отводить взгляд.

— Я ошиблась дверью.

Марк усмехнулся.

— Конечно.

— Искала туалет.

— И решила, что он находится в моём сейфе?

Ева молчала. Он подошёл ближе.

Не быстро. Именно это пугало сильнее всего. Марк остановился в двух шагах от неё.

— Что искала?

— Ручку.

Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на взломанный ящик.

— В моём сейфе?

— У вас дорогая компания. Я решила, что и канцелярия хранится соответствующим образом.

Она сама не понимала, зачем дерзит. Наверное, потому что страх всегда делал её злой.

Марк неожиданно улыбнулся. Не широко. Только уголком рта.

— Кирсанова.

То, как он произнёс её фамилию, заставило Еву перестать дышать.

Не «Ева». Не «Ева Сергеевна». Именно фамилию.

— Значит, вы знаете, кто я.

— Я знаю, кто работает в моей компании.

— Всех три тысячи человек?

— Тех, кто приходит ко мне ночью с отмычкой, стараюсь запоминать.

Ева посмотрела на дверь. Марк заметил.

— Можешь попробовать.

— Что?

— Убежать.

Он отступил в сторону, освобождая ей путь.

— Дверь не заперта.

Ева не двинулась.

— Почему не зовёте охрану?

— А ты хочешь?

— Нет.

— Тогда зачем задаёшь глупые вопросы?

Он прошёл к столу, сел в кресло и жестом указал на стул напротив.

— Садись.

— Я постою.

— Это была не просьба.

Ева почувствовала знакомое раздражение.

— А я не ваш личный сотрудник.

— Пока.

Слово прозвучало настолько спокойно, что ей стало не по себе.

Ева всё-таки села, но не потому, что он приказал. Во всяком случае, так она сказала себе.

Марк открыл один из ящиков, достал телефон и положил его на стол экраном вверх.

— Сколько времени ты готовилась?

— К чему?

— Не трать моё время.

— Вы можете вызвать полицию.

— Могу.

— Тогда вызывайте.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты действительно этого хочешь?

Ева сжала пальцы на коленях. Полиция означала протокол. Обыск. Устройство для копирования пропусков в её квартире. Переписку. Поиск по истории браузера. И самое страшное — конец возможности узнать правду.

— Нет.

— Вот уже второй честный ответ за вечер.

— А первый?

— Что продвинулась не очень.

Ева почти улыбнулась, но удержалась.

— Вы следили за мной?

— Нет.

— Тогда откуда знали, что я здесь?

Марк взял телефон и несколько раз провёл пальцем по экрану.

Повернул его к ней. На записи была Ева.

Она входила в коридор. Другая камера показывала, как она прикладывает карту к двери.

Третья — внутреннюю часть кабинета. Ева увидела себя у стола, потом возле сейфа.

Лицо у неё оставалось спокойным, но внутри всё сжалось.

— Камера была направлена в другую сторону.

— Та, которую ты видела.

Марк забрал телефон.

— Я люблю людей, которые готовятся. Но терпеть не могу тех, кто считает меня идиотом.

— Я так не считаю.

— Хорошо. Это уже прогресс.

— Если у вас есть запись, зачем весь этот спектакль?

— Какой?

— Вы сидите и разговариваете со мной вместо того, чтобы вызвать службу безопасности.

Марк откинулся в кресле.

— Потому что мне интересно, что именно дочь Сергея Кирсанова и сестра Ильи Кирсанова надеялась найти в моём сейфе.

Ева почувствовала, как кровь ударила в лицо.

— Моего отца сюда не приплетайте.

— Хорошо. Тогда поговорим о брате.

— Вы не имеете права произносить его имя.

Впервые за весь разговор выражение Марка изменилось.

Не сильно. Исчезла лёгкая насмешка.

— Почему?

— Потому что после ваших показаний его объявили вором.

— Его объявили вором не мои показания.

— Вы помогли.

— Возможно.

Ева резко поднялась.

— «Возможно»?

— Сядь.

— Пошёл ты.

Слова вылетели прежде, чем она успела их остановить.

В кабинете стало очень тихо. Ева ожидала вспышки.

Марк только посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Вот теперь я начинаю узнавать сестру Ильи.

— Вы его знали?

— Лучше, чем тебе рассказывали.

Ева сделала шаг к столу.

— Тогда скажите, что произошло.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты пришла сюда не разговаривать.

Он кивнул на сейф.

— Ты пришла воровать.

— Я пришла вернуть то, что у нашей семьи отняли.

— И что же это?

— Правду.

Несколько секунд Марк молчал. Потом поднялся.

Теперь между ними был только край стола.

— Правда — очень дорогая вещь, Ева.

Это был первый раз, когда он назвал её по имени.

— Особенно когда пять лет слишком многие платили за то, чтобы она осталась похороненной.

У Евы похолодело внутри.

— Значит, я права.

— В чём?

— Там есть что-то про Илью.

Марк посмотрел на сейф. Потом на неё.

— Есть.

Ответ оказался страшнее любого отказа. Ева обошла стол.

— Откройте.

— Нет.

— Вы только что признали, что там документы.

— Я признал только то, что ты не зря потратила три месяца.

Она замерла.

— Откуда вы знаете про три месяца?

Марк снова взял телефон. Но теперь не стал ничего показывать.

— Ты правда думала, что появилась в моей компании случайно?

Ева смотрела на него, не понимая.

— Меня нанял финансовый директор.

— После того как твоё резюме дважды отклонили.

— Что?

— На третий раз я попросил взять тебя.

Комната будто стала меньше. Ева почувствовала, как собственный план, которым она так гордилась, рассыпается на части.

— Зачем?

Марк подошёл к сейфу. Набрал шесть цифр, не закрывая панель рукой.

Ева машинально запомнила комбинацию. Сейф коротко пискнул.

Зелёный свет. Дверца открылась.

Внутри лежали папки, несколько конвертов и чёрная флешка.

На верхней папке Ева увидела фамилию. КИРСАНОВ.

Она шагнула вперёд. Марк закрыл сейф прежде, чем она успела приблизиться.

— Сволочь.

— Возможно.

— Вы специально меня сюда пустили.

— Не совсем.

— Вы знали, что я полезу в кабинет.

— Надеялся.

— Зачем?

Марк вернулся к столу, взял пиджак со спинки кресла и медленно надел.

— Потому что пять лет назад твой брат сделал одну очень большую ошибку.

Ева ждала.

— Какую?

Марк застегнул одну пуговицу.

— Он решил, что сможет уйти.

— Откуда?

— Из сделки, в которую уже вошёл.

У Евы пересохло во рту.

— Какой сделки?

— Не сегодня.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— Тогда зачем всё это?

Марк подошёл к двери и открыл её. Из коридора донеслась музыка. Корпоратив продолжался так, будто здесь не происходило ничего важного.

— Завтра в девять утра придёшь сюда.

— С чего вы решили?

— Потому что хочешь знать, почему умер твой брат.

Ева не двинулась.

— А если не приду?

Марк посмотрел на неё.

— Тогда запись сегодняшнего вечера получит служба безопасности. А потом полиция.

Ева медленно улыбнулась.

— Шантаж.

— Мотивация.

— Называйте как хотите.

— Я именно это и делаю.

Она прошла мимо него к двери, но остановилась на пороге.

— Я всё равнодокопаюсь до правды.

— Знаю.

— И если окажется, что вы причастны к смерти Ильи…

Марк не отвёл взгляд.

— Что тогда?

Ева повернулась к нему всем корпусом.

— Я уничтожу вас.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга.

И вдруг Марк улыбнулся по-настоящему. Не насмешливо. Почти удовлетворённо.

— Вот поэтому, Ева Кирсанова, я и ждал тебя пять лет.

Глава 2. Предложение

В девять без трёх Ева стояла перед дверью кабинета Марка Смирнова и ненавидела себя за то, что пришла вовремя.

Ночь почти не существовала. Она вернулась домой после полуночи, дважды проверила замки, выключила телефон, снова включила его через десять минут и до четырёх утра сидела на кухне с остывшим кофе, прокручивая разговор в кабинете. Перед глазами снова и снова возникала папка с фамилией брата. КИРСАНОВ. Чёрные буквы на серой обложке. Пять лет поисков — и всё это время нужные бумаги, возможно, лежали за железной дверцей в кабинете человека, чьи показания помогли похоронить репутацию Ильи раньше, чем похоронили его самого.

Ева почти не сомневалась, что Смирнов специально показал ей папку. Не случайность. Не слабость. Крючок.

И она его проглотила. Секретарь Марка появилась ровно в девять, словно её включили вместе с офисным светом. Светлана, женщина лет сорока с безупречной укладкой и лицом человека, которому никогда не приходилось спрашивать дважды, увидела Еву и слегка приподняла бровь.

— Марк Александрович ждёт вас.

— Уже?

— Он всегда уже.

Ева не поняла, шутка это или предупреждение. Светлана открыла дверь и пропустила её внутрь.

Днём кабинет выглядел иначе. Вчерашняя темнота скрывала его размеры, а сейчас солнечный свет разрезал пространство на ровные геометрические полосы. Всё стояло на своих местах. Ящик стола был закрыт. Металлическая пластина, которой Ева вскрывала замок, исчезла. Панель сейфа снова скрывала стеновая секция. Ничто не напоминало о ночном вторжении.

Кроме самого Марка. Он стоял у окна, разговаривая по телефону. На нём была белая рубашка и тёмные брюки, пиджак лежал на кресле. В голосе ни намёка на вчерашнюю насмешку.

— Нет, переносите на вторник. Мне неинтересно, что они обещали. Если не подпишут до двенадцати — цена изменится. Да. Именно так.

Он закончил разговор, положил телефон на стол и посмотрел на Еву.

— Опоздала на двадцать секунд.

Ева взглянула на часы.

— Сейчас ровно девять.

— На моих уже девять ноль-ноль двадцать.

— Удивительно, что компания ещё не развалилась из-за моего преступления.

— Посмотрим к обеду.

Ева осталась стоять.

— Я пришла. Говорите.

— Кофе?

— Нет.

— Зря. Выглядишь так, будто всю ночь спорила сама с собой.

— И выиграла.

— Не похоже.

Он указал на кресло. На этот раз Ева села сразу. Не из послушания. Просто не собиралась тратить время на борьбу за каждое движение.

Марк сел напротив, открыл тонкую папку и несколько секунд просматривал бумаги.

— Ева Сергеевна Кирсанова. Двадцать девять лет. Высшее экономическое. Два места работы до нас. Ни одного дисциплинарного взыскания. Два повышения за четыре года. Неплохие рекомендации.

— Моё резюме я знаю.

— Я тоже.

Он перевернул страницу.

— И ни слова о том, что вы профессионально вскрываете офисные ящики.

— Любительский уровень.

— Это заметно.

— Если хотите унизить, придумайте что-нибудь свежее.

Марк закрыл папку.

— Ты всегда так разговариваешь с человеком, который может вызвать полицию?

— Только если этот человек вчера сам решил её не вызывать.

Взгляд Марка стал внимательнее.

— Хорошо. Тогда без игры.

Он взял телефон и повернул экран к ней. На экране стоял на паузе вчерашний видеоролик: Ева у сейфа, лицо хорошо различимо.

— Копия записи уже сохранена отдельно. На ней видно, как ты входишь по клонированной карте, вскрываешь ящик и пытаешься подобрать код к сейфу. Если я передам видео службе безопасности, они передадут материалы дальше. Это займёт несколько часов.

Ева смотрела на экран.

— И что вы хотите?

— Чтобы ты работала на меня.

Она подняла глаза.

— Я уже работаю на вашу компанию.

— Нет. Ты сидишь в финансовом отделе и проверяешь отчёты, которые тебе дают. Я предлагаю другое.

— Какое?

— С сегодняшнего дня переходишь в мою личную аналитическую группу.

Ева не сразу ответила.

— Это наказание?

— Возможность.

— Для кого?

— Для нас обоих.

Она откинулась на спинку кресла.

— И чем занимается ваша личная группа?

— Тем, что другие не должны видеть.

Фраза повисла между ними.

— Например?

— Проблемными активами. Закрытыми сделками. Внутренними аудитами. Конфликтами, которые дешевле обнаружить до того, как о них узнают акционеры.

— И вы готовы пустить туда человека, который прошлой ночью лез в ваш сейф?

— Именно поэтому.

Ева коротко усмехнулась.

— Логика железная.

— Я знаю, зачем ты пришла в компанию. Не знаю только, сколько именно тебе удалось накопать до вчерашнего вечера.

— Думаете, я расскажу?

— Пока нет.

— А потом?

— Потом сама захочешь.

— Самоуверенно.

— Практично.

Ева посмотрела на стену, за которой скрывался сейф.

Марк заметил движение её глаз.

— Нет.

— Я ничего не спросила.

— Ты спросила.

— Мысленно?

— У тебя очень громкое лицо.

Ева стиснула зубы.

— Мне нужны документы по Илье.

— А мне нужен человек, который умеет замечать несостыковки.

— У вас для этого сотня аудиторов.

— Они замечают то, что им разрешено заметить.

— А я?

— Ты ищешь то, что от тебя прячут.

— Потому что мне есть что терять.

— Именно.

Он подвинул к ней тонкую папку.

— Открой.

Ева не торопилась.

— Что там?

— Тест.

— Я не устраиваюсь к вам на работу.

— Уже устраиваешься.

Она не коснулась папки.

— Допустим, я откажусь.

— Тогда через пять минут выйдешь отсюда, вернёшься на своё место, а к одиннадцати там будут служба безопасности и юристы.

— А если соглашусь?

— Видео останется у меня.

— Шантаж.

— Мы вчера уже обсуждали терминологию.

— Вы называете это мотивацией.

— Рад, что запомнила.

Ева медленно открыла папку. Внутри лежали распечатки нескольких контрактов, таблицы платежей и краткая справка по компании «Вектор Девелопмент». Ничего, что было бы связано с братом.

Она пролистала страницы.

— Что я должна увидеть?

— Если бы знал, не звал бы тебя.

— Очень удобно.

— У тебя двадцать минут.

— А потом?

— Скажешь, почему проект теряет деньги.

— Я его впервые вижу.

— Поэтому у тебя двадцать минут, а не десять.

Ева подняла взгляд.

— Вы невыносимы.

— Мне говорили.

— Жена?

Впервые Марк замолчал чуть дольше обычного.

— Не переходи туда, где пока не умеешь ходить.

Ева едва заметно улыбнулась.

— Значит, попала.

— Работай.

Он вернулся к ноутбуку, будто её больше не существовало.

Первые пять минут Ева читала раздражённо. Ей хотелось закрыть папку и уйти хотя бы ради того, чтобы стереть с его лица уверенность, что она останется. На шестой минуте раздражение уступило профессиональной привычке.

Контракт был составлен аккуратно. Слишком аккуратно. Платежи шли частями через три дочерние структуры. Земельный участок приобретался по одной цене, проектная документация проходила по другой, подрядчик менялся дважды. На первый взгляд — обычный строительный хаос.

Ева взяла карандаш со стола. Марк не поднял головы.

Она подчеркнула две даты. Потом ещё одну.

Сверила таблицу.

— У вас завышены расходы на подготовительные работы.

— Очевидно.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Это следствие.

Ева листнула назад. В одном приложении подрядчик назывался «СтройРезерв», в другом — «РезервСтрой». Похожие названия, разные юридические лица. Она нашла ИНН.

— Вот.

Марк поднял глаза.

— Что?

— Деньги выводятся через две компании с почти одинаковыми названиями. Один подрядчик настоящий, второй появился за месяц до сделки. На него ушло сорок восемь миллионов.

— Продолжай.

— Сорок восемь слишком мало для крупной кражи и слишком много для ошибки.

— Поэтому?

Ева ещё раз посмотрела на платежи.

— Поэтому это не основная схема. Проверка. Кто-то смотрит, заметит ли внутренний контроль.

Марк медленно закрыл ноутбук.

— Сколько времени?

Ева посмотрела на часы.

— Одиннадцать минут.

— Девять сорок секунд.

— Вы засекали?

— Конечно.

— У вас проблемы.

— Возможно.

Он забрал папку.

— Эту схему не заметили трое внутренних аудиторов.

— Значит, либо они слабее, чем вы думаете, либо сильнее, чем вы думаете.

— Объясни.

— Если не заметили — слабые. Если заметили и промолчали — участвуют.

В кабинете на секунду стало совсем тихо. Марк смотрел на неё уже иначе. Не как на нарушительницу. Как на инструмент, который оказался острее ожидаемого.

Еве это не понравилось.

— Вы поэтому меня наняли?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Я уже сказал.

— Нет. Вы сказали, что попросили взять меня после двух отказов. Это не ответ.

Марк встал и подошёл к окну.

— Ты похожа на брата.

Ева замерла.

— Не надо.

— Он тоже быстро находил чужие ошибки.

— Вы снова говорите о нём так, будто знали его.

— Знал.

— Насколько хорошо?

Марк некоторое время смотрел на город.

— Достаточно, чтобы понимать: он не был человеком, которого ты себе придумала.

Ева резко встала.

— Не смейте.

Он повернулся.

— Что именно?

— Делать из него преступника.

— Я не делаю.

— Вы только что сказали…

— Я сказал, что он не был идеальным.

— А вы, конечно, были.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком просто. Ева ожидала оправдания, высокомерия, хоть чего-нибудь. Марк лишь смотрел на неё.

— Тогда скажите правду.