Развод дракона

Благо, она быстро привыкала к любому дому, цепкая память услужливо рисовала ей расположение залов и комнат, коридоров и закутков, где хранили оружие, продукты и вино, одежду сеньоров, постельное белье, лошадиную сбрую, запасы пороха — все, без чего не обходился ни один большой замок.

Первым делом Алекса легким шагом, подобрав юбки, пробежала по коридору мимо пустующих камер — если и были еще пленники, то сидели они или дальше в глубине подвала, или вообще этажами ниже, но им помочь она не смогла бы никак, — и прошмыгнула по лестнице вверх, замерев неподвижно при звуках голосов из комнатушки, где отдыхали, пили и играли стражники.

— Как думаешь, Его Высочество не захочет устроить парад для Его Величества, когда придет время первой летней охоты?

Голос был низким и сиплым, мужчина закашлялся тяжело и густо. Второй ответил, кажется, стукнув кружкой по столу:

— Его Величество не то чтобы охоту жалует, забыл?

— Это да, но все-таки…

— Чего все-таки? Еще только снова дракона нам не хватало над городом!

— А ты видал? Видал его? Говорят, он спалил кучу домов, еще больше когтями и крыльями порушил, короля лапой в булыжники чуть не втоптал…

Этот голос был молодой и чуть визгливый, и Алекса поморщилась, делая маленький шажок ближе к этой двери. Хрипатый отозвался, снова закашлявшись:

— Ты больше бабкиных сказок слушай, дурак!

— Молодой еще, вот и плетет невесть что… — успокоил его второй страж. — Он-то не видел, а у страха глаза велики, его еще малым в колыбели, поди, стращали драконом нашим…

— Ну-у-у… — молодой, кажется, смутился. — Рассказывали про него тогда много… Ну и видали многие же! Как всем не верить?

— Чушь все. — Второй страж откашлялся, забулькало пиво, которое он лил из бочонка в кружку. — Ладно, расскажу, так и быть…

Послушать про дракона от того, кто, похоже, и правда его видел, было бы интересно, и в другой раз Алекса непременно осталась бы, но сейчас этот разговор, увлекший всех охранников, был как раз кстати! Голос рассказчика размеренно вещал о том, каков был с виду огромный ящер, плевавшийся огнем и правда пожегший предместья, о том, как и что горело, сколько народу не успело выскочить из домов, да как дракон опустился на площади перед королем. Остальные даже вопросов не задавали, кажется, завороженные, только охали да матерились в особо страшных местах повести.

Алекса кралась, примеряя шаги на повышающийся голос говорившего, а подкравшись к самой двери, исхитрилась глянуть внутрь, мгновенно снова спрятавшись за косяк. Трое стражников сидели за небольшим столом, к двери лицом был лишь один, тот самый молодой, похоже, и тот неотрывно смотрел на рассказчика, который вдохновенно вещал, размахивая руками и даже пытаясь говорить разными голосами, передавая беседу дракона и короля. Отлично! Девушка набрала полную грудь воздуха и, произнеся про себя молитву всем воровским богам стрелой метнулась мимо двери и бесшумно помчалась по коридору прочь.

Никаких криков, ни звона железа, ни звуков погони — ничего, она смогла! Выскочив на лестницу, Алекса замерла на секунду и решительно засеменила вниз. Вот где ее точно не станут сейчас искать!

Глава 32. На виду

Принц Валенс метался по малому залу, взбешенный, как голодный леопард. Этих зверюг привозили с Юга, они и сытые-то были не ласковы, не приручались, а в голодном раже могли и на решетку броситься, чтобы достать когтями служителей зверинца.

Девка и правда сбежала! Нет, клином свет на ней не сошелся, Его Высочество мог бы найти и другого воришку, благо жулья в столице хватало. Но тут, как говорится, принцу попала шлея под мантию. Эта девка не побоялась пробраться в замок, одна, судя по всему. Одна из кухарок, когда на кухню прибежали искать беглую, вдруг разрыдалась, видать, от страха. Ее схватили тут же, и даже грозить не пришлось, сама все выболтала. И про то, как горничная встретила такую приятную девушку на рынке, как говорила с ней, как привела во дворец. Прихватили в служебных комнатах главную кастеляншу, и та подтвердила, что в служанки воровка попросилась из кухонных девок. Рассказала, что, мол, все умеет и знает, да и постели стелила ловко, и одежду чистила споро. Кто ж знал, что так все обернется…

Девка была одна. Служанки во все времена были глазасты, к новеньким всегда присматривались, и сейчас все подтверждали — воровка никого тут не знала. Ловкая и веселая, она легко знакомилась и заводила разговоры, смеялась, шутила, помогала, была приветливой и легкой. И всем нравилась, разве что кроме нескольких служанок постарше, чья молодость давно миновала, как и красота, если и была. Ревность невзрачной зрелости к цветущей юности — дело обычное. Но останься тут Алекса на более долгий срок, и к их сердцам наверняка подобрала бы ключи. Старшая кастелянша знала таких и не сомневалась, что никакого раздора на служебную половину дворца она бы не принесла. Но вот как все вышло…

Поиски в коридорах и залах, в спальнях и закоулках дворца ничего не дали, как и поиски вокруг, по улицам. И когда один из стражников, старший в той смене, что дежурила сегодня, охраняя Его Высочество и всех его гостей, пришел об этом доложить, принц Валенс уже готов был метать не громы и молнии, а хлесткие и тяжелые удары плетью и палкой.

— Ваше Высочество. — Лейтенант стражи даже на колено опустился, склонив голову, униженный и готовый принять наказание за своих людей. — Она как в воду канула…

— Бездельники, свиньи! Только жрать и пить горазды, да юбки задирать всем девкам подряд! Воровка и та от вас удрать смогла, что будет, когда во дворец убийцы заявятся?!

— Покои Вашего Высочества охраняются…

— Вижу я, как они охраняются, твари!

Валенс топнул ногой. Больше всего ему и правда хотелось схватиться за плеть и исхлестать по плечам и спине этого барана, а потом снести мечом голову тупую, от злости тело дрожало, требовало движения, грубости и причинения боли виноватым. Только сделать это было невозможно, даже с принца спросили бы за такой произвол, и ярость вскипала все сильнее, ища выход.

— Ваше Высочество…

— Заткнись!

Принц вдруг замер. Мелькнувшая идея была настолько проста, что он не мог поверить, что никто не попробовал… или все-таки догадались?

— На псарню посылали?

Стражник поднял голову.

— На псарню, Ваше Высочество?..

— Да, бестолочь никчемная, на псарню! У меня с десяток лучших ищеек в столице, что, никто не додумался искать эту девку с собаками?

Пока лейтенант поднимался с колена, от двери кто-то из слуг уже метнулся в сторону конюшен и псарни…

***

Переполох все же начался. Стоя у сырой стены на этаже нижних казематов, Алекса слушала, подняв голову, как по каменным ступеням затопали сапоги, когда сверху раздался внезапный крик:

— Сбежала!

Охрана кинулась по коридору, до дальней камеры, а потом по ступеням вверх, к выходу из подземелья. Она снова оказалась права, боги! Этим дурням не пришло в голову пробежаться сюда, вниз, они искали ее, как мышь, которая всегда метнется наверх, только открой ей проход мимо кошки. Все глупые мышки, курочки и девицы делают именно так, но не она! И теперь она взбежала по ступенькам наверх, зная, что стражники не оглянутся, им и в голову не придет искать ее за своей спиной!

Будь там, где никто не ждет — вот золотое правило любого вора или грабителя. Одному — чтобы напасть, другому — чтобы скрыться. И она побежала узкими проходами и коридорами, стремительно, несмотря на боль в ребрах, покрытых уже, наверное, синяками, и в ногах, по которым оттоптались эти буйволы. Вперед, вперед и вверх, но не под самую крышу, пока нет. Это чуть позже, а пока… Пока ее ждет спальня Его Высочества, куда сейчас никто не пойдет, ведь кто вообще подумает, что она осталась во дворце, раз смогла выбраться?

Глава 33. Попалась!

Тяжелые портьеры закрывали высокие окна — красота и практичность, так сквозняки не могли пробраться в спальню принца. Но еще за этими портьерами, плотными и выкрашенными самой дорогой краской индиго, было легче легкого спрятаться. И Алекса кралась к огромной постели, все ближе и ближе, останавливаясь и прислушиваясь к звукам далекой беготни по коридорам — не несет ли кого нелегкая?

Но нет, здесь стояла тишина, и она снова шагала осторожно и легко, пока не остановилась у самого изголовья постели. Не так уж много мест в покоях, где можно было бы спрятать драгоценности или золото, а в том, что принц держит их под рукой — кроме тех, что лежат в запертой сокровищнице, — Алекса и не сомневалась. Это должно быть почти на виду или запрятано совсем в неудобный угол, но на такое особы королевской крови обычно не идут: не им корячиться, доставая собственное богатство! А значит, это было совсем рядом. Спальня — самое то место. Доступ сюда позволен немногим, про охрану можно сказать то же самое, но тут разве что посмеяться, какая уж охрана…

Костяшки пальцев тихонько постукивали по деревянным панелям за изголовьем кровати. Отодвинув гобелен, девушка быстро обследовала стену, пока та вдруг не отозвалась гулко. Есть!

Как Алекса и думала, в выемке в стене лежали мешочки с монетами из обычной кожи, и другие, из кожи крепче и куда плотнее, но маленькие. Ненадежна бывает судьба королевских особ, понадобиться может и бежать вдруг и с кем-то расплатиться или подкупить, и не всякому заплатишь золотом, иногда не наберешь столько. Значит, тут должны были быть и камни. И не перстни, потому что иному такой королевский подарок не в честь, а лишь в тягость, поди обрати его в деньги! Алекса развязала маленький мешочек и вытряхнула на ладонь два крупных рубина и пару прозрачных, как слеза, алмазов. Этого точно хватит!

Она быстро заглянула в тайник. Таких мешочков было не так уж много, но, боги, какое богатство они хранили! Впрочем, она сюда шла, чтобы спасти брата, четыре камня спрятать легко, а если наберет таких вот малышей много, так и не уследить за ними всеми. Нет, жадность — дурное дело, и Алекса задвинула панель и поправила гобелен, оставляя все остальное на месте, а рубины и алмазы пряча прямо в мешочке в свой широкий пояс.

Ну, а теперь наверх! Будь там, где не станут искать, так? Чем дольше она в замке, тем меньше вероятность, что ее станут разыскивать здесь. Там, наверху, почти под крышей, она сможет укрыться до утра, а когда слуги отправятся по делам в город, тогда и ускользнет. Да, и отправится к этим сволочам, что Тая обманули, и бросит им в морды камушки, и заберет контракт, и сожжет в пепел…

***

Лучшая ищейка Его Высочества, невысокая, с длинной мордой, умными и злыми глазами, белая с палевыми подпалинами, долго обнюхивала камеру, обрывок юбки и лежащий на полу замок, а потом зарычала.

— Давай, моя красавица. — Валенс понукал псину, которая и так уже загорелась охотничьим азартом. — Искать! Искать!

Охрана, сопровождавшая принца, замешкалась в проходе, когда собака потянула Его Высочество сначала вниз.

— Не иначе нюх потеряла… — шепнул один из стражников почти неслышно.

Но псина, покрутившись на ступенях, решительно помчалась наверх. Принц припустил за ней. Поход оказался странен, беглянка сначала петляла по узким коридорам нижней части замка, и все были уверены, что ищейка сейчас помчится к одному из дворцовых выходов, и станет ясно, кто упустил воровку. Но собака пометалась внизу и так же решительно потянула наверх, мимо залов и спален, в крыло Его Высочества. У принца похолодело сердце. Вдруг это и не воровка вовсе была, а подосланная убийца, может, он сам это напророчил, и теперь любой кубок, любой кусок мяса или даже простыни в его постели могут быть отравлены?

Но в спальне кровать выглядела нетронутой — кроме нескольких капель на подушке, но кто их увидит? — и собака завертелась у изголовья, взвыла и метнулась к выходу.

— Ваше Высочество… она след потеряла!

Капитан стражи проговорил это несмело, и Валенс только отмахнулся, своим псам он верил больше, чем солдатам, и… оказался прав.

Ищейка тянула сворку все увереннее, она бежала по ступеням все выше и выше, под саму крышу, и Валенс вскрикнул победно, когда она вдруг рванула вперед. Он отпустил ремень, и через секунду все услышали женский визг и рычание собаки.

— Не тронь!

Принц осек собаку, и та, все еще низко, утробно рыча, отступила на пару шагов, открывая глазам всех присутствующих девицу, забившуюся к самой стене.

— Ну… — Принц рассмеялся и выпрямился, вздернув подбородок. — Нашлась, беглянка. Взять!

Глава 34. Допрос

Сколько ни отпустят боги Алексе лет, она навсегда запомнит этот вечер и этот разговор с принцем Бракеланда. Разговор, который изменил ее судьбу.

Брошенная на пол под ноги Его Высочеству, она уже готова была попрощаться с жизнью. Даже у таких, как она, — отчаянных, смелых, бесстрашных, — иногда опускаются руки, иногда и они вспоминают, что бессмертия им не дано, и не стоит рядом божественный покровитель и защитник, чтобы вывести из любой западни. Алекса понимала это и давно не верила ни в каких помощников, потому сейчас была почти уверена — ее казнят. Сейчас принц наиграется с ней, как кошка с пойманной мышью, и отправит на смерть, которая вряд ли будет легкой. Знатные особы терпеть не могут, когда их обманывают, да еще и заставляют бегать за собой.

Но даже сейчас она думала больше не о себе, а о брате. Тайлера некому спасти, магический контракт не даст ему ни сбежать, ни отказаться. Он, быть может, даже не узнает о том, что с ней случилось. Но куда хуже, что может и узнать, если Его Высочество решит устроить показательную казнь. Тогда и для него это будет, скорее всего, последний день. Ведь Тай не станет стоять и смотреть, как ее вешают. Он бросится спасать сестру — и погибнет вместе с ней. И за это Алекса винила себя отчаяннее всего. «Самонадеянность и гордыня — вот, что губит таких, как вы», — говорил им когда-то Томас, и был прав…

Но все это было сейчас неважно. Гордыня-то была, обида, злоба или глупость — расплата будет одна и та же.

В небольшой зале, куда принц приказал приволочь воровку, горел камин, у ног Его Высочества лежала та самая ищейка, что выследила паршивку. И принц наслаждался мигом триумфа. Нет, не сравнить, конечно, ни с какой битвой или интригой, но он снова оказался умнее всех. Отыскал ее сам, хотя охотилась за ней вся охрана дворца и все слуги. Это странным образом грело душу и подкармливало самолюбие Валенса, хоть он никогда в этом не признался бы никому на свете. Ведь одержать победу над этой девицей это вовсе не достижение. Какая-нибудь крестьянка разве может сравниться умом с принцем Уфласским? Но все равно, грело.

Он закинул ногу на ногу, цыкнув на собаку, дернувшуюся было ближе к девке, и улыбнулся. Его узкое лицо как будто треснуло такой же узкой улыбкой, похожей на оскал хищного зверя.

— Что скажешь, девица? Назови свое имя.

Она приподняла голову, глядя гордо и прямо, на что принц только скривил губы.

— Алекса.

— Обращаться к принцу «Ваше Высочество», тварь!

Стражник, стоящий позади нее, пнул девушку в бедро носком сапога.

— Тихо, тихо. — Валенс поднял руку небрежно, почти лениво. — Видно, она совсем дура. Ты совсем дура, воровка, раз злишь меня?

Алекса только дернула подбородком.

— Какая разница, меня ведь все равно казнят. Ваше Высочество.

— Хм, а может, и не совсем дура…

Валенс в раздумье оглядел порванный рукав и подол, из которой был вырван лоскут ткани.

— Почему пряталась в замке, почему не бежала?

Теперь улыбнулась девушка, и эта улыбка была такой же хищной, как у самого принца, даром, что она сидела на полу перед ним.

— Потому что здесь не искали.

— Могла уйти вечером, когда поиски на улицах остановили. Почему не ушла?

Алекса промолчала, на мгновение отведя взгляд. Его Высочество расхохотался.

— О, да ты не успела ничего прихватить, потому и осталась, верно? Что нашла, покажи, с чем хотела сбежать завтра?

Стражник снова пнул ее ногой, но не вырвал ни звука. Алекса упрямо промолчала, мотнув головой, словно отрицая слова принца. Тот сощурился.

— Неужели ничего не нашла? Ты разочаровываешь меня.

Повисло молчание, которое нарушало только сопение собаки и треск поленьев в огне. Валенс рассматривал девчонку все более внимательно. Она не боялась. То есть, наверняка, смерть совсем не радовала ее, но страх был не настолько силен, чтобы унижаться. Забавно, гордая простолюдинка. Забавно.

Алекса молчала.

— Отдашь — сохраню жизнь. Правда, может, ты еще пожалеешь об этом, но вот тебе мое слово.

Она вскинула на Валенса пристальный взгляд. Она останется жива? А ведь все поправимо, кроме смерти! Если ее не повесят сегодня или завтра на площади, будет шанс вывернуться как-нибудь и спасти брата!

— Ваше слово, Ваше Высочество?

— Тебе надо, чтобы я повторил? — Принц надменно прищурился.

— Нет.

Алекса приподнялась на колени и сунула пальцы в потайной кармашек на поясе. Камни ярко блеснули в отсветах пламени. Принц вздернул брови.

— Ничего себе у тебя аппетиты, нищебродка! Хотела обогатиться на всю свою жалкую жизнь? На что тебе такие деньги?

«Если не знаешь, что говорить, говори правду, — гулкий голос Томаса в голове у Алексы хохотнул. — Быть может, от неожиданности и сработает».

— Не мне, а Вам, Ваше Высочество.

— Что?

Изумление на лице принца было таким откровенным, что, несмотря на отчаянное положение, Алекса чуть не рассмеялась. Он так забавно выглядел сейчас, только что такой надменный и вальяжный, а теперь обескураженный ее словами.

— Эти деньги были для Вас, Ваше Высочество, — повторила она почти с вызовом. — Я пришла украсть их, чтобы выкупить брата из моряков, а все они служат Вам, принц Валенс.

Его Высочество вдруг откинулся на спинку кресла и уставился на Алексу. Пальцы забарабанили по деревянному подлокотнику, украшенному причудливой резьбой. Взгляд у него стал задумчивым, потом острым и внимательным.

— Ты решила обокрасть принца, чтобы его деньгами выкупить брата из армии? Отвечай.

— Мне не трудно повторить, Ваше Высочество. Да это так.

— Он, стало быть, подписал контракт. И держат его королевские рекрутеры.

— Именно так, Ваше Высочество.

Стража и пара слуг, допущенных в залу, не поняли, почему принц вдруг подался вперед и махнул рукой.

— Выйти всем. Ждать за дверью.

— Ваше Высочество… — охранник осмелился возразить, хоть и тут же замялся под взглядом принца. — Не опасно ли?..

— Ты думаешь, я боюсь этой побирушки? Идиот… Пошли вон, я сказал!

Глава 35. Назад дороги нет

Когда зала опустела, Валенс поднялся, растер руки и прошел к камину и обратно, остановившись в трех шагах от Алексы и глядя сверху вниз. Это был подарок судьбы. Принц так и знал, что боги на его стороне и помогут в задуманном нелегком деле. Браслет из когтей Кулвиратт, знаменитый талисман, который так сейчас был нужен и королю, и самому принцу! Чтобы добыть его из сокровищницы дракона нужен был вор отчаянный и умелый. Таких в столице водилось немало, можно было найти и кого поопытнее этой девчонки. Но замок дракона — это даже не королевский дворец. Магия в том месте жива, и надо быть храбрым до отчаяния, чтобы соваться ящеру в пасть. Эта девка, рискнувшая ради брата залезть в сокровищницу принца, не побоится и дракона, по ней то видно. И еще — она не убежит с талисманом, чтобы продать его за многие сотни золотых, отдать в руки не принца, а, может, самого короля или любого другого вельможи, тому, кто даст больше. Эта красотка будет стараться не за золото. В его, принца, руках контракт на службу ее брата, он отдаст его только в обмен на браслет, а значит — точно получит браслет сам. Отлично!

Все еще глядя на нее, Валенс потер ладони, как будто немного мерз, хотя его сжигало пламя нетерпения. И улыбнулся.

— Магический контракт на службу, так? Ты рискнула жизнью ради его выкупа. Так сильно любишь брата?

Алекса молчала, крепко сжав зубы. Согласиться с этими словами — выдать свою слабость. Но принцу и так о том уже известно.

— Можешь молчать, ты уже все сказала, — Валенс рассмеялся. — Я отдам тебе его контракт, расторгну его…

Алекса не сдержала короткого и глубокого вздоха. Отдаст?

— Не задаром, конечно, и не за свои же камни.

Он наклонился ниже и медленно произнес:

— Отправишься в Ларидж и привезешь мне оттуда одну вещицу. Получишь в награду расторгнутый контракт и своего братца в целости и сохранности. Попытаешься схитрить — отправлю его в самое пекло, где он и трех дней не протянет, если, конечно, не попадет в плен, где умирать будет долго и мучительно. Поняла меня?

— Да.

— Поедешь в Ларидж?

Алекса посмотрела ему в глаза и кивнула.

***

Дорога от Камаргара до Лариджа была не такой уж долгой, но разбойничали возле столицы много. Потому Его Высочество расщедрился на охрану для Алексы, отправив с ней двух своих гвардейцев для сопровождения. Дорогой оба парня молчали, переговариваясь только меж собой, да так тихо, что девушка, ехавшая чуть впереди, не могла разобрать ни слова. Не больно-то и хотелось. Ей было о чем подумать.

Поначалу название замка ей ничего не сказало. Какая-то вещь, должно быть, волшебная, хранящаяся у какого-то знатного сеньора, ей надо достать вещицу и унести оттуда поскорее ноги, только и всего. Но спустившись во двор на следующее утро, уже снаряженная в дорогу, она услышала, как назначенные ей в спутники стражники переговариваются с приятелями.

— Его-то увидите самого?

— Да боги храните! До ближайшей деревни и обратно, там дальше пусть сама…

— Труса празднуешь? — Кто-то рассмеялся.

Гвардеец мрачно хмыкнул.

— Перед драконом спразднуешь…

Алекса вспомнила имя. И у нее ослабли колени.

О Роберте из Лариджа ходило много побасенок. История про смерть драконовой жены была известна всему королевству, но и других было много. Во времена правления деда нынешнего короля Роберт, азартный, как все драконы, поспорил с проезжим магом (с ними драконы разговаривали охотнее, чем с обычными людьми) и отправился один на целое войско северян, от которых само собой остались только холмики пепла, как до сих пор говорили в народе. А когда на троне сидел дед деда Леокара, границы Бракеланда накрыла тень крыльев другого дракона. Легенды гласили, что тот дракон был с острова, который поглотило вскипевшее море. Он искал нового пристанища, а Роберт своего уступать вовсе не собирался. В старых песнях рассказывалось о битве в небесах, случившейся у самой границы страны.

Они встретились в полдень, и солнце ярко сияло на драконьей чешуе — сине-зеленой у пришельца и черной с алым у Роберта. Как два огромных барса, они бросились друг на друга, и в небе покатился клубок переплетенных тел и хвостов. Струи огня летели залпами в морды и грудь, когти рвали драконью броню. Видевшие бой клялись, что, как выдранная кошачья шерсть, рассыпалась чешуя, острая, как бритва, а пущенная когтями кровь долетала до земли раскаленной, что лава вулкана, прожигая землю, подпаливая деревья. От рева драконов дрожала сама земля, а огонь, долетавший с небес, задел пару деревень, и те вспыхнули пожарищем.

Наконец, ящеры сцепились в самой вышине, мелкая тенями на ярком солнце, и черный с алым дракон с размаху впился сине-зеленому в основание крыла. Синий не отпускал его, вцепившись когтями в бок, и оба так и рухнули на землю, но Роберт оказался сильнее и успел вывернуться и вдавить соперника мордой в землю. Трава обугливалась от драконьей крови, жар отпугнул все лесное зверье, кровь была не только кипящей, но и ядовитой, и те немногие смельчаки, что не удрали с ближайшего холма, откуда смотрели на битву, клялись, что видели, как на сине-зеленой и черной чешуе проступали язвы, как плавилась драконья шкура от крови. Но веры им особой нет. Драконьим сражением все были напуганы до смерти. Вот тогда-то прилетевший дракон и сдался. Оба перекинулись снова людьми. Ран у Роберта хватало, как и у пришлого, но все же тот был изранен куда более тяжко.

Никто не знает, что случилось с прилетевшим драконом. Он убрел в чащу леса, скрывшись за обгоревшей поляной-проплешиной, которую они выжгли с Робертом. Поговаривали, что он так и сдох в чащобе, от ран, не выбравшись к какой-нибудь деревне, где мог попросить помощи. А может, и выбрался, но кто бы рискнул помогать врагу своего дракона? Кто знает этих драконов, может, за это одно гнев Роберта обрушился бы на Бракеланд? Никто рисковать бы не стал. А возможно, второй дракон и выбрался где-то далеко, и вылечился от ран, прирастил обратно почти оторванную руку-крыло, да улетел искать себе пристанища дальше. Мало кого это интересовало. Роберт отпраздновал победу, и о том сложили много славных песен.

И вот теперь Алекса ехала со стражниками прямиком в логово этого чудовища, чтобы… обокрасть его. Вся эта затея, казавшаяся такой отличной в замке принца Валенса — еще бы, спасение брата и награда! — сейчас мнилась ей чуть ли не безумием. Но, как правильно рассчитал Его Высочество, бежать девушке было некуда. Она не бросит брата — и точка. А значит — только вперед, и плевать, что едет она в пасть дракону.