Бывшая жена слепого дракона

Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё болезненно сжимается.

— Разве тебе не должно было быть всё равно? — спрашиваю тихо. — У тебя была новая жена. Истинная. Та, что носила твоего ребёнка.

— Она не смогла заменить мне тебя. Мой дракон принял её. Но не моё сердце.

У меня перехватывает дыхание. Это слишком больно слышать. Но боги сами всё решили за нас.

Я отвожу взгляд, сжимаю пальцами край одеяла, пытаясь удержать себя в равновесии.

— Если я и вернусь с тобой в «Сердце Дракона», — произношу глухо, — то только для того, чтобы закончить то, что не было закончено. Чтобы развестись. Окончательно.

25

Рано утром Дерик и Брайн отправляются на рынок — купить лошадей и немного запасов в дорогу.

А я всё ума не приложу, как согласилась ехать с ним в замок. Сначала просто разозлилась, что всё так вышло. Сама мысль, что мы до сих пор связаны, вызывает оторопь. Я и ляпнула сгоряча, что готова ехать в замок, лишь бы избавиться от него. А тут как раз Дерик вошёл. И сразу с порога:

— Мама, ты согласилась? Мы едем в «Сердце Дракона»?

И столько радости в глазах.

— Нет, — произношу глухо.

— Да, — одновременно со мной говорит Брайн.

Я стреляю в него сердитым взглядом. Да только он всё равно не видит. Лишь изгибает губы в довольной улыбке.

— Остановимся в Мирии, оттуда до замка рукой подать. Там же и решим все наши вопросы, — соглашаюсь скрепя сердце.

Дерик подпрыгивает на месте от счастья. Как же, такое приключение намечается. Будет о чем потом мальчишкам хвастаться.

— Но на замок же можно будет посмотреть? Одним глазком? И на драконью гвардию? Правда, что у них бордовые плащи с серебряной застёжкой в виде головы дракона? А сам высший дракон? Мы увидим его? Он же наверняка выпускает своего зверя на волю?

Я хватаюсь за голову. Нет, не нужно было так опрометчиво бросаться словами.

— Я всё покажу. Уверен, тебе там понравится, — поддакивает Брайн.

— Дерик, иди мой руки и обедать, — перебиваю я, не давая им продолжить.

Он уносится за ширму, а я сразу же поворачиваюсь к Брайну.

— Не нужно ничего ему обещать, — шиплю я. — Я не переступлю порог твоего замка. Как ты вообще себе всё это представляешь? Каталина наверняка будет в бешенстве, когда меня увидит.

— Каталина — моя забота! — Брайн поджимает губы и добавляет мягче: — Обещаю, вы не встретитесь с ней. Тебе не о чем волноваться.

— Как у тебя всё просто.

Разговор обрывается сам собой.

Дерик возвращается — взъерошенный, с мокрыми волосами, с которых капает вода. Он плюхается за стол и с таким аппетитом набрасывается на еду, что невольно вызывает у меня улыбку.

Перед ним — мясо, хлеб, закуски, сладости. У нас дома такое изобилие бывало только по большим праздникам.

Меня от сытой еды клонит в сон. Я тихо встаю и перебираюсь на кровать. Сон сейчас — единственное, что может вернуть силы.

И я почти сразу проваливаюсь в него.

Просыпаюсь уже вечером от мягкого прикосновения.

Пальцы Брайна осторожно касаются моего плеча, и в воздухе разливается знакомый травяной запах мази.

— Зачем… — тихо возмущаюсь, не открывая глаз. — Я бы Дерика попросила.

Но возмущение выходит слабым. Потому что его прикосновения слишком… приятные.

Он словно нарочно не спешит, медленно втирает мазь, разогревая кожу, и от этого по телу разливается уютное тепло.

— Дерик спит. А мне не сложно. К тому же я хочу позаботиться о тебе. Это всё моя вина. Я не смог защитить свою женщину.

— Я не твоя… — выдыхаю почти шёпотом.

— Ты моя жена, — упрямо, почти жёстко отвечает он.

Я лишь вздыхаю. Пусть так. Но ведь недолго осталось.

Брайн аккуратно закрепляет повязку. Его пальцы скользят по моей руке, поправляют сорочку, задевают кожу у основания шеи, и я невольно замираю.

— Хочу увидеть тебя, — тихо говорит он.

— Я изменилась, Брайн. Все же десять лет прошло. Я уже не та юная девушка, что смотрела на всё наивными глазами.

Я вдруг остро думаю об этом. И злюсь на себя, что меня это заботит. Моя кожа загорела, руки стали грубее, в уголках глаз появились тонкие морщинки. Я больше не та. И рядом с яркой, безупречной Каталиной я, наверное, выгляжу бледно.

Но в конце концов мне должно быть всё равно. Какое мне дело, понравилась бы я ему такая, как сейчас, или нет? Но всё же это вертится в голове. Как назойливая муха.

А Брайн тихонько поглаживает меня кончиками пальцев по обнажённой коже чуть выше ворота сорочки.

— Ты теперь стала привлекательной женщиной. Думаешь, я не чувствую, как на тебя смотрят другие мужчины?

Я легко смеюсь. Особого внимания к себе я не замечала. Как-то не до того было, чтобы глазеть по сторонам.

— Ты слишком много замечаешь для слепого.

— У меня звериное чутьё. Я замечаю то, что нельзя увидеть глазами.

Я приподнимаюсь на локтях. Вдруг думаю — сейчас самый удачный момент, чтобы спросить.

— Что с твоим зверем? — спрашиваю прямо. — Ты уже должен был восстановиться. Почему ты не обращаешься?

Его рука замирает.

А потом он медленно убирает её, и сразу становится холодно.

— У меня больше нет прежней силы, — произносит он глухо. — Я не могу обратиться.

Я не сразу понимаю смысл сказанного.

— Что?..

— Высший дракон Элларии без своего дракона, — усмехается он безрадостно. — Забавно, правда?

— Но… почему?

Он молчит несколько секунд.

— Это была моя дань Светлоликому.

— За что?..

Я не успеваю договорить. Он касается пальцами моих губ, мягко, но настойчиво заставляя замолчать.

— Спи. Завтра утром отправимся в путь.

Он встаёт, уходит к двери.

Я долго не могу уснуть. Ворочаюсь, переваривая услышанное. Брайн — высший дракон — не может обратиться. Как такое возможно? О какой дани он говорил?

Утром я спускаюсь вниз. Хочется проветриться, размять ноги. Заодно посмотреть, каких лошадей приведет Брайн.

У стойки, возле хозяина, стоят двое крепких мужчин в черных плащах. Говорят тихо, но я слышу обрывки разговора, когда прохожу мимо:

— …не останавливался ли у вас слепой мужчина? С женщиной и ребёнком.

26

Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Я не поворачиваю голову, даже не дышу в сторону стойки. Светлые волосы, которые я не успела спрятать, сейчас кажутся предательски яркими.

Резко накидываю капюшон, пряча лицо в тени.

— Нет его здесь, — громко и нарочито равнодушно говорит хозяин. — Уехал рано утром. У меня приличное заведение, неприятности мне ни к чему.

Последние слова явно для меня. «Убирайся поскорее, женщина, и решай свои проблемы за порогом».

Я выскальзываю на улицу. На привязи стоят две лошади. Холёные, тонконогие, шунгарской породы. Такие у нас на севере почти не встретишь — слишком дорогие и капризные для наших каменистых дорог. А вот в южных провинциях их разводят только для знати и воинов.

Быстро оглядываюсь. Никто не преследует меня. Мужчины выходят из гостевого дома. Подходят к своим лошадям, что-то обсуждают. Садятся в сёдла и поворачивают вправо — прямиком к рынку. Туда же, где сейчас Брайн и Дерик выбирают лошадей.

Тьма их забери!

У меня есть крошечное преимущество — я знаю короткий путь. Срезаю через узкий, вонючий переулок, где толпятся люди, и почти бегом несусь к дальнему краю рынка, где торгуют рабочей скотиной.

У меня вырывается вздох облегчения, когда я замечаю Брайна и Дерика. Сын поглаживает по морде каурую кобылку и что-то ласково шепчет ей. Брайн ощупывает сёдла, сваленные в кучу в углу. Рядом с ним торговец машет руками, что-то предлагая.

— Выбрал, дорогой? — мурлыкаю я, подходя вплотную и кладя ладонь ему на предплечье. — Нам стоит поторопиться.

Брайн напрягается. Моё «дорогой» уж точно не вводит его в заблуждение. Скорее позволяет отнестись к моим словам серьёзно.

— Да… пожалуй, возьму вот эти…

Он быстро даёт указания торговцу. Расплачивается, и мы тут же начинаем седлать наших лошадей.

— Мам… я свою Морковкой назвал, — Дерик сияет, похлопывая кобылку по шее. — Смотри, какая она забавная.

Лошадка фыркает в ответ на его слова, трясёт гривой. Действительно, забавная. Невысокая, с крепким крупом. Дерику будет удобно на ней.

— Готовы?

Брайн проверяет каждую подпругу, каждую пряжку. Я терплю — знаю эту его привычку держать всё под контролем.

— Хорошая работа, — говорит он. — А теперь давайте выбираться отсюда. Возвращаться в гостевой дом я так полагаю, уже не стоит?

— Не стоит… нужно уходить из города, — шепчу я.

Мы выводим лошадей из рыночной толчеи пешком — так быстрее и незаметнее. Дерик идёт чуть впереди, ведя свою Морковку в поводу и болтая с ней, как с лучшим другом. Мы с Брайном следом. Я держусь за его локоть, будто любящая жена, но пальцы у меня дрожат.

Городские ворота уже близко.

И тут я замечаю всадников на лошадках шунгарской породы. Мгновенно узнаю их, и сердце заходится в панике.

Они едут нам навстречу — медленно, внимательно вглядываясь в лица прохожих. Осталось всего ничего, и они заметят нас.

Время сжимается.

Дерик всё ещё идёт впереди, в десяти шагах, болтает с лошадкой и ничего не замечает. Лошади наши рядом, в поводу. Если мы сейчас рванём — они увидят. Если остановимся — тоже.

Остаётся только одно.

Я резко притягиваю Брайна к себе за ворот рубахи. Он не успевает даже удивиться. Встаю на цыпочки и впиваюсь в его губы жёстким, отчаянным поцелуем. Запускаю пальцы в волосы, притягивая ближе.

Он замирает на долю секунды. А потом понимает. Руки мгновенно обхватывают меня за талию, прижимают сильнее, будто мы — обычная пара, которая не может оторваться друг от друга посреди улицы. Его губы отвечают горячо и жадно, почти зло.

И все совсем не так, как я планировала. Просто прикоснуться губами к его губам… а выходит так, со всей страстью. По-настоящему. Сметая все десять лет разлуки.

На миг прикрываю глаза, не в силах бороться с собой… это же все не по-настоящему. Для дела. Но просто на миг вернуться в прошлое, когда казалось, наша жизнь только начинается.

Преследователи проезжают мимо.

Один из них бросает на нас равнодушный взгляд — просто очередная целующаяся парочка. Второй даже не смотрит: слишком занят поиском «слепого с женщиной и мальчишкой».

Только когда стук копыт затихает за спиной, я отрываюсь от Брайна. Губы горят. Дыхание сбивается.

А он совсем не спешит меня отпускать.

— Летти… — хрипло выдыхает он. В голосе одновременно и вопрос, и предупреждение, и что-то такое, от чего у меня внутри всё переворачивается.

Я сглатываю.

— Это ничего не значит. Там были люди, которые искали нас.

Я оглядываюсь на Дерика. От мысли, что он все видел, становится душно.

Дерик стоит в трёх шагах, широко распахнув глаза. Морковка тычется ему в плечо, а он смотрит на нас так, будто увидел, как мы превратились в драконов.

— Мам? — тянет растерянно.

Я отпускаю Брайна, хотя руки всё ещё дрожат. Подхожу к сыну, пытаюсь улыбнуться:

— Это была просто… маскировка. Чтобы нас не узнали плохие люди.

— Ага… — тянет сын недоверчиво, но в глазах уже загорается озорной огонёк. — А поцелуй был очень убедительный.

Брайн издаёт короткий, хриплый смешок. Я краснею до кончиков ушей.

— Всё совсем не так… и вообще, — резко говорю я, чтобы прервать этот неловкий момент. — Нам нужно выехать из города, пока они не вернулись.

Я быстро отворачиваюсь, чтобы не видеть довольного выражения на лице Брайна и этого понимающего, слишком взрослого взгляда Дерика.

Чтобы сын не решил, что между нами что-то возможно.

27

До «Сердца Дракона» два дня пути, если ехать по торговому тракту. А если окольным путём — то лишний день. Зато меньше любопытных глаз и крупных селений. Вся дорога идёт через лес и мелкие деревеньки. В одной из таких мы и покупаем провизию в дорогу.

Брайн с Дериком едут впереди. Дерик всё расспрашивает про «Сердце Дракона» — так не терпится его увидеть. А потом разговор и вовсе переходит на его владельца.

Мне смешно и грустно одновременно это слушать. Да и Брайну явно неловко говорить о себе словно о постороннем. Но Дерик не отстаёт.

— А ты видел высшего дракона? — спрашивает Дерик. В его голосе столько искреннего восторга, что у меня невольно сжимается сердце. — Какой он?

Брайн отвечает не сразу.

— Он… обычный мужчина. Такой же, как я.

— Тоже скажешь, — Дерик тихо усмехается, явно не веря ни единому слову. — Он не может быть обычным. От одного его взгляда у врагов кровь стынет в жилах. А когда он принимает облик зверя, его крылья закрывают солнце.

Брайн коротко смеётся.

— Легенды любят приукрашивать.

— Пусть, — не сдаётся Дерик. — Но я бы многое отдал, чтобы увидеть его дракона. Хоть издали. Я бы и сам хотел быть таким. Иметь своего зверя.

Дерик задирает голову и смотрит на клочок голубого неба, мелькающего в кронах деревьев.

Сердце у меня сжимается так сильно, что на миг перехватывает дыхание. Я отворачиваюсь и делаю вид, что поправляю седельную сумку.

Боги, если бы он знал, что его желание осуществимо. Но тогда я потеряю своего сына. Брайн никогда его не отпустит. Да и сам Дерик не захочет возвращаться в селение на краю королевства.

Я ощущаю это так остро, что внутри всё болит. Словно стрела попала внутрь. Только от этой раны никакая мазь не поможет.

Брайн молчит. И меня пронзает мысль, что он догадался. Понял, что Дерик — его сын. Поэтому так упорно и везёт нас в «Сердце Дракона». Там он будет на своем месте. Хозяином. Сможет сделать с нами всё что угодно. Оставить рядом с собой сына. И я совсем не уверена, что Дерик выберет меня. Он уже слишком взрослый, чтобы держаться за мамкину юбку. Это мне будет без него плохо. И это я буду сходить с ума от беспокойства. А перед ним откроются большие перспективы. Положение в обществе. Хотя, как примут второго сына отвергнутой жены — тот ещё вопрос. Но Брайн в обиду точно не даст.

Если выживет.

А если с ним что-то случится? Дерик будет мешать. Прежде всего Каталине и её сыну.

Эти мысли терзают меня, и я почти не вслушиваюсь в тихий разговор Брайна с Дериком. Только понимаю: Брайн что-то рассказывает о сражениях, в каких побывал. А Дерик восторженно переспрашивает.

К ночи мы добираемся до небольшой деревушки. Хозяева за мелкую монету уступают нам на ночлег сарай, наполненный сеном. Хозяйка выносит кувшин с молоком и половину пшеничного каравая. Дерик быстро уминает свою долю и тут же засыпает, завернувшись в плащ.

Я лежу молча, прижавшись к его спине. Брайн чуть в стороне, но всё равно слишком близко. Я остро ощущаю его присутствие. И этот полумрак нас только сближает.

— Дерик — мой сын, — вдруг громким шепотом произносит он.

Это даже не вопрос. Утверждение.

Если честно, я давно ждала, когда он это скажет. Но всё равно вздрагиваю от неожиданности.

Промолчать? Что тут ответишь. Глупо отрицать очевидное.

— Он должен пройти ритуал, — продолжает Брайн. Так, словно всё решил.

Я резко сажусь. Плечо простреливает болью, но я даже не морщусь.

— Нет.

Поворачиваюсь в его сторону, хотя в темноте вижу только силуэт.

— Нет, Брайн. Ему это не нужно. Кем он станет? Вторым сыном от неугодной жены? Будет служить твоему старшему? А если с тобой что-то случится? Если тебя… — голос срывается. Я сжимаю кулаки. — Я не отдам его на растерзание вашему двору. Он будет жить со мной. В безопасности. Простым человеком.

Выдыхаю, прижимая ладонь к губам. Только бы Дерик не проснулся и не услышал нашу перепалку.

Но в следующую секунду Брайн дергает меня на себя. Нависает надо мной —тяжёлый и горячий. Я чувствую его жаркое дыхание прямо у своих губ.

— Я не знаю, что сейчас происходит, — рычит он мне в лицо. — Кто-то явно намерен меня уничтожить. Но я разберусь. Клянусь тебе, Летти. Я разберусь. И мой сын займёт достойное место рядом со мной.

Его пальцы впиваются в мои волосы, чуть запрокидывая голову. Не больно. Но так, что я не могу отвести взгляд от его лица. И такое ощущение, что он силится меня рассмотреть сквозь сомкнутые веки.

— А ты… — голос становится ниже, почти шёпотом. — Я сделаю всё, чтобы ты осталась.

Сердце бьётся где-то в горле. Я чувствую каждую мышцу его тела, прижатого ко мне. Чувствую, как он дрожит от ярости и желания одновременно.

— А как же Каталина? — выдыхаю я ему в губы. — Что ты ей скажешь, Брайн? «Прости, любовь моя, но я нашёл свою первую жену и нашего общего ребёнка»?

Он замирает. Тяжело дышит мне в лицо.

Я упираюсь ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он не сдвигается ни на дюйм.

Я продолжаю, не давая ему ответить:

— Ты уже один раз выбрал. Выбрал её. Выбрал своего «законного» наследника. А теперь хочешь, чтобы я снова поверила твоим клятвам? Чтобы я отдала тебе сына, и сама легла обратно в твою постель, как будто этих десяти лет не было?

Брайн наклоняется ещё ниже. Его губы почти касаются моих.

— Я уже потерял тебя однажды, Летти. Второй раз не потеряю. Даже если для этого придётся сразиться со всеми драконами Элларии.

Кручу головой. И нахожу в себе достаточно сил, чтобы оттолкнуть его:

— Отпусти меня, — шепчу я. — Слишком поздно. У меня есть другой. И я люблю его. Он настоящий мужчина, который никогда не предаст.

Ложь легко соскальзывает с моих губ. Лицо Брайна мгновенно становится каменным. Челюсть сжимается так, что я слышу, как скрипят зубы. Он не дышит несколько секунд. А пальцы сильнее тянут мои волосы.

— Лжешь!

— Неужели ты думаешь, что я все эти десять лет ждала тебя? Хранила тебе верность? — из губ вырывается короткий смешок.

Жаль не могу увидеть выражения его глаз. Но кажется, я сумела его ранить.

Возможно все это глупо. Но мне хочется, чтобы он испытал хотя бы частичку той боли, что и я когда-то.

28

Мы почти не разговариваем с самого утра.

Завтракаем сухими лепёшками и сыром в тяжёлой тишине. Брайн с Дериком приносят от хозяев по кружке горячего отвара. Брайн молча протягивает одну мне. Наши пальцы на мгновение соприкасаются — и кружка опасно вздрагивает в моей руке. Брайн успевает подхватить её за дно. Горячая жидкость выплёскивается прямо ему на запястье.

Кожа мгновенно краснеет.

Я невольно шиплю сквозь зубы, представляя, как ему больно. Внутри просыпается привычный порыв — протянуть руку, поделиться даром, унять жжение. Но я сдерживаюсь. Сжимаю пальцы на кружке так, что костяшки белеют.

По Брайну ничего не видно. Лицо — как каменная маска. Ни единой эмоции.

— Осторожно, — бросает он коротко. — Не обожгись.

Я забираю кружку и отхожу в сторону. Он — в другую. Дерик переводит взгляд с меня на него и хмурит брови.

— Мам… всё хорошо?

Лучше некуда. Твой отец теперь знает, что у него есть сын. И он явно не собирается тебя отпускать.

Я только дёргаю плечом.

— Хорошо. Не беспокойся.

Дую на отвар. Он пахнет мятой и чем-то сладковатым. Горячий. Почти обжигающий. Как и всё между нами сейчас.

Мы прощаемся с хозяевами, седлаем лошадей и трогаемся дальше. Дерик с Брайном едут впереди, я — чуть позади. В голове снова и снова прокручивается вчерашний разговор. Лицо Брайна в тот момент, когда я сказала про «другого мужчину». Жёсткое. Тёмное. Словно он был готов разнести весь сарай.

Он тогда резко поднялся и ушёл на улицу. Я слышала только удаляющиеся шаги. До самого утра он так и не вернулся. Не знаю, спал ли вообще.

Дерик пытается разрядить тишину. Болтает без умолку: то про лошадей, то про драконов, то спрашивает Брайна про замок. Но мы с Брайном отвечаем односложно. Мальчик быстро чувствует настроение и затихает. Только иногда бросает на нас настороженные взгляды.

К ночи мы добираемся до небольшого селения. Здесь нам везёт больше — хозяева пускают в дом и даже уступают место у очага. Брайн остаётся спать с лошадьми в сарае.

Когда Дерик уже почти засыпает, он вдруг шепчет, прижимаясь ко мне:

— Мама… вы поругались?

Я вздрагиваю.

— С чего ты взял?

— Ты думаешь, я маленький? — пыхтит он обиженно. — Я всё вижу.

Я вздыхаю, глядя в потолок.

— Дерик… иногда людям просто не о чем больше разговаривать. Всё, что нужно было выяснить — выяснили. А будущего… будущего нет. Вот и обсуждать нечего.

— А мне нравится Брайн. Я хотел бы иметь такого отца.

Сердце сжимается так сильно, что становится трудно дышать.

— Спи, — только и могу выдавить я.

На следующий день мы снова в пути. До «Сердца Дракона» остался один день и одна ночь.

Брайн молча заботится. Незаметно, но постоянно. То поправит подпругу на моей лошади, пока я отвлеклась. То подвинет мне лучший кусок вяленого мяса во время короткого привала. То, когда я начинаю клевать носом в седле от усталости, тихо берёт поводья моей лошади и ведёт её сам, чтобы я могла хоть немного отдохнуть.

Между нами висит такое напряжение, что кажется — воздух вот-вот заискрит. Мы как два мельничных жернова, которые медленно, но неумолимо трутся друг о друга. А между нами — Дерик. Мальчик, которого мы оба не можем и не хотим делить.

С обеда начинает крапать дождь. К вечеру он переходит в настоящий ливень. Мы промокаем до нитки. Одежда тяжёлая, холодная, прилипает к телу. Плечо ноет, зубы стучат.

Когда в сумерках находим одинокую избу на краю крошечной деревушки, я уже почти не чувствую пальцев. Долго стучим. Никто не открывает.

И только когда я уже готова развернуться, дверь скрипит, и на пороге появляется сухонькая старушка.

Она долго смотрит на нас, словно решает что-то про себя, а потом тяжело вздыхает и отступает в сторону.

— Заходите…

Внутри жарко топится очаг. Меня всю трясёт от холода и усталости.

Изба маленькая — всего две крохотные комнатки. Старушка кивает на дальнюю, за занавеской:

— Мальца я у себя положу. Там теплее будет. А вы ложитесь. Уж как-нибудь поместитесь вдвоем.

Вдвоем?!

Я вспыхиваю и ищу причины возразить. Но в комнате старушки печка и там так тепло у уютно. И лишать этого тепла Дерика я просто не имею права.

А у него глаза совсем сонные. Быстро скидывает сырую одежду и исчезает за занавеской. Старушка лишь хитро оглядывается и плотнее задергивает полотно, оставляя нас одних.

Я развешиваю одежду Дерика сушиться на веревку. Потом поворачиваюсь к Брайну спиной и начинаю раздеваться сама. Слышу позади его дыхание и шорох снимаемой одежды.

Комнатка тесная. Мы с Брайном постоянно сталкиваемся локтями.

Я стараюсь не смотреть. Но взгляд всё равно срывается. Задерживается на широких плечах. На груди — мощной, покрытой старыми шрамами. Пламя очага золотит его кожу, подсвечивая каждый мускул на поджаром теле. И это незаметно уносит меня в прошлое. Когда я имела право касаться его, вдыхать аромат кожи и чувствовать, как он становится нежным в моих объятьях.

Я так остро это вспоминаю, что его присутствие становится невыносимым. Я уже жалею, что согласилась разделить с ним комнату.

В очередной раз я поворачиваюсь слишком резко — и Брайн ловит меня за плечи, разворачивая к себе лицом. Его ладони горячие, жгут кожу. Он наклоняется и утыкается носом в мои влажные волосы.

— Летти… — шепчет он хрипло, почти отчаянно. — Не убегай от меня. Пожалуйста.

Я замираю. Сердце колотится так громко, что, кажется, он тоже слышит.

Но я стою неподвижно, чувствуя, как его пальцы медленно скользят вверх по моим плечам, оставляя горячие следы на холодной коже.

Он ждёт. Словно даёт мне время отступить.

А я всё медлю. Мне слишком хорошо сейчас. В его объятиях.

И тогда Брайн делает полшага вперёд, прижимая меня спиной к стене. Его тело — сплошное тепло против моего озноба.

А потом он целует меня.

29

А потом он целует меня.

Жадно, требовательно, с той самой яростью и отчаянием, которые копились в нём все эти дни. Его губы обжигают, пальцы впиваются в мокрые пряди моих волос, притягивая ближе. В этом поцелуе и злость, и боль, и голод. Все то, что никуда не делось за десять лет. И теперь рвется наружу ураганом, сметая нас обоих.

Я должна была оттолкнуть его. Должна была сказать «нет». Но вместо этого мои руки сами поднимаются и вцепляются в его плечи. На одно короткое, предательское мгновение я отвечаю — так же отчаянно и так же зло.

Брайн издаёт низкий, горловой звук и прижимает меня ещё сильнее.

В какой-то момент я нахожу в себе силы оторваться. Отталкиваю его ладонями в грудь, тяжело дыша.

— Не смей… — шепчу я дрожащим голосом. Губы горят. — Не смей меня целовать, Брайн Эдхерт.

Он не отпускает меня сразу. Прижимает лоб к моему, обдавая неровным и горячим дыханием.

— Ты всё ещё моя, Летти, — хрипло говорит он. — Хоть ты и пытаешься это забыть. Но твое тело говорит за тебя. Твой запах. Я чувствую твое желание…