Морские волки. Книга 2

Виктор. Васильев.

Морские волки. Книга 2

Часть 1 глава 1

Дрейк.

— Я всё понимаю, Дрейк. У тебя горе, и я тебе искренне сочувствую. Ты же знаешь, сколько лет мы знакомы — все эти годы ты был настоящим мужиком, сильным и стойким. А сейчас стоишь передо мной и киснешь, словно смазливая девица

Сидящий передо мной в кресле — когда-то молодой и здоровый мужчина со светлыми волосами, которые посеребрила мудрость, подобно тому, как полная луна серебрит морскую гладь в ночи. Теперь он довольно стар. От былого великолепия остались лишь ясный ум и аккуратно подстриженная борода того же серебряного цвета. Голову мужчины обрамляла чёрная шапочка, скрывая его седую, почти лысую макушку.

Он сидел в кресле и будто пытался оградить меня от меня же самого — точнее, от того безрассудного поступка, который я собирался совершить.

— Послушай меня, Орис, — начал я, но тот резко перебил:

— Сколько раз я тебя учил: не перебивай, сначала выслушай!

Я сделал паузу, давая ему выговориться.

— Ну так вот, — продолжил он твёрдым голосом. — Я понимаю, что у тебя горе. Для всех нас это огромная утрата. Но жизнь продолжается, и ты должен это осознать. Своим нынешним состоянием, этой апатией и унынием ты оскверняешь память отца.

Он поднялся из кресла и шагнул ко мне, глядя прямо в глаза.

Взгляд его был как хорошо выкованная сталь доброго кузнеца — такого же цвета, столь же острый и прозрачный, как смертоносное оружие. И спустя много лет он до сих пор сохранился таким. Чуть резче добавив в голос стали, мой бывший наставник продолжил:

— То, что твой отец погиб, не даёт тебе никакого права уходить со службы. Ты не можешь просто взять и отказаться от своего долга — не сейчас, когда твоя сила и решимость нужны больше всего. Твой отец гордился бы тобой, если бы видел, как ты продолжаешь дело, которому посвятил себя. А не тем, во что ты сейчас превращаешься.

— Ты думаешь, что когда твоя мать, Лиана, погибла, оставив его с малым ребёнком на руках, ему было легче, чем тебе сейчас? — продолжал он, пытаясь вразумить и надавить доводами. — Если ты так думаешь, то глубоко ошибаешься!

Он не бросил службу. Да и дал тебе всё, что мог в той ситуации. И вот что я тебе скажу: не руби с плеча, словно матрос, пытающийся перерубить канат. Сначала поговори со своим командиром стражи — я уверен, он пойдёт тебе навстречу. Возьми пару месяцев отдыха, просто отвлекись. Душевная боль постепенно стихнет, а потом и вовсе пройдёт.

А если хочешь услышать мой совет — продолжай службу. В итоге ты получишь тот же результат, — заключил Орис.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я чувствовал, как его слова пробиваются сквозь пелену нежелания продолжать службу.

Словно услышав моё колебание, Орис положил слегка подрагивающую руку мне на плечо, ещё раз пристально взглянул мне в глаза и, не отнимая руки, сказал:

— Я тебя прошу, послушай своего старого учителя. За столько лет я тебе ничего плохого не насоветовал.

— А как же ущипнуть за мягкое место жену кузнеца Ларга? — с улыбкой спросил я.

Орис негромко рассмеялся:

— Ну ты и брехун! Сколько лет прошло — нашёл что вспомнить! Эрена тогда ещё не была его женой, да и вообще его не знала. А ты сам по ней сох — ходил как в воду опущенный, даже меч в руках держать разучился. Вот я тебе и посоветовал… Откуда ж я знал, что у пятнадцатилетнего мальчишки хватит ума воспринять шутку всерьёз и пойти сделать это с двадцатилетней женщиной? И потом, в том совете не было ничего дурного.

— Угу! Ничего, кроме того, что я получил пощёчину.

— Зато результат был: к тренировкам ты подошёл уже в полную силу. То же самое и с Ларгом вышло — когда Эрена заявила, что бросит его, если на него вечно будут жаловаться и называть рукожопом, — уже с улыбкой ответил он.

Заметив мой взгляд, косящий на его руку, Орис с иронией в голосе произнёс:

— Вот что делает молодость! Не надо на меня так смотреть — или ты во мне сомневаешься? Может, пойдём на улицу? Дам старику вспомнить молодость. Что молчишь, испугался? Да не переживай, я тебе фору дам! — Он сжал пальцами моё плечо и подбадривающе подмигнул.

Я неловко отвёл взгляд и ответил:

— Нет, спасибо, не надо. Может, в другой раз… А над твоими словами я обещаю подумать. Ну, мне действительно нужна передышка, — после краткой паузы сказал я, не желаю продолжать этот разговор..

— Слабак!— словно обвиняя толкнул он меня ладонью в плечо:— Ты что испугался старика?Вон как ноги подлагивает, то ли от страха а может быть из, за того что ты шастаешь по местным жрицам любви?— Орис заговорчески подмигнул растягивая губы в довольной ухмылки:— Дело молодое конечно, только тебя видела пол Тирануса. А теперь будут рассказывать в местных тавернах а может и на других островах, что один из лучших гвардейцев самого короля предпочитает сомнительных девиц известной профессии, а не честных придворных девуше.— со смехом аж закашлявшись закончил он.

— По каким это ещё девицам?— возмутился я:— Какие ещё пол Тиранус? Тебе кто Архип сказал? Вот он как раз именно за этим там и был, и видел меня только он. А я туда ходил по делу.

Старик откашлялся не переставая ржать с моей реакции:— Это по какому такому делу? Мне кажется, что к этим дамам у всех дела одни и те же? А Архиип парень молодой ветреный, не любитель обязательств.

— Угу! Любитель болтать чего не следует и попусту. У него же язык как тот парус на мачте в безветренную погоду, только болтается зря. А я туда ходил действительно по делу. За день как отца убили он туда наведывался к одной из женщин.

— А ты, выходит, решил полностью пойти по его стопам и первым делом с местными дамами знакомиться? — продолжил шутить Орис. — Ну раз так, значит, и службу бросать не стоит. Отец бы точно не понял!

— Да иди ты! Я тебе серьёзно говорю, а ты всё шутки шутишь. Он там был по работе — насчёт убийства на Рулевой.

— Это на той самой Рулевой, где закололи капитана вместе с женой, да ещё и дом обнесли?

— Ага. Кто-то видел, как из того двора выбежали двое мужчин — рванули в сторону Препортовой и скрылись где-то в том районе. Отец это выяснил. Ещё он разузнал, что в таверне один из них предлагал посетителям всякие диковинки: резные трубки да женское золотое ожерелье. Один гость ожерелье и купил. Ты же знаешь — в тавернах такое не остаётся незамеченным. Вот владелец заведения и направил отца по следу.

— Не понял… А при чём тут…

— Мужик, который трубки с ожерельем предлагал, частенько наведывался в Гавань. И, что примечательно, всё к одной и той же даме, — закончил я, не дав ему задать вопрос.

— Ну так ты с ней поговорил? Что выяснил?

— Да ничего. На месте её не застал. Но главный дознаватель уже в курсе — так что дело не уйдёт в тень.

— Ну и что ты будешь там делать в своей«передышки»?— посерьёзнил наконец мой старый учитель.

Я пожал плечами, стараясь говорить спокойно: