Горячая линия ада

— Ты ничем не лучше, — сказала ему Ася.

Кот зевнул.

Теперь Ася поняла, чего Марат боялся.

После звонка человек исчезал из наушников, но не из головы.

Он продолжал где-то жить, а Ася уже не могла узнать, что изменилось из-за неё, а что произошло бы и без неё.

После смены Марат сказал:

— Хорошо.

— Это похвала?

— Не привыкайте.

Через два дня Ася увидела его на мосту.

Не собиралась.

По крайней мере, так она объяснила себе три пересадки, двадцать минут пешком и кофе из автомата, который на вкус был похож на наказание за прошлую жизнь.

На фотографии из соцсетей он был с собакой.

Собака нашлась первой.

Рыжая, длинноногая, в синей шлейке. Она крутилась возле лавки и пыталась вытащить из-под неё что-то лапой.

— Что потеряла? — спросила Ася.

Собака посмотрела на неё и чихнула.

— Полностью согласна.

— Она перчатку ищет.

Ася подняла голову.

Парень стоял метрах в трёх.

Живой.

Это было первое, что она отметила.

Не красивый.

Не высокий.

Не молодой.

Живой.

В наушниках от человека оставался только голос; лицо к нему можно было придумать любое.

А здесь у голоса были тёмная куртка, мокрые волосы и маленький белый шрам возле подбородка.

— Перчатку? — спросила Ася.

— Мою. Украла, бросила под лавку, теперь переживает.

— Очень зрелые отношения.

Он улыбнулся.

И Ася узнала смешок.

Тот самый.

На мосту.

После её идиотской истории про мужчину, который купил ненужный телевизор, потому что продавец сказал «последний».

Она отвернулась.

— Вы в порядке? — спросил парень.

— Угу.

— У вас лицо такое, будто вы увидели покойника.

— Наоборот.

Он присел, достал перчатку.

Собака немедленно попыталась забрать её снова.

— Марта, нет.

Марта.

Ася знала имя собаки.

Он говорил о ней на линии.

«Она ждёт дома. Дура. Думает, я вернусь».

Ася стиснула стакан.

Парень поднялся.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Точно?

— У меня хорошая память на людей.

— А у меня на голоса.

Ася посмотрела на него.

Он уже не улыбался.

Машины шли по мосту непрерывным потоком. Под ними была чёрная ноябрьская вода.

— Скажите что-нибудь, — попросил он.

— Зачем?

Он побледнел.

Совсем немного.

Но она увидела.

— Это вы.

Ася ничего не сказала.

— Та девушка.

— Какая девушка?

— Которая сказала, что у меня отвратительный план.

— Многие могли сказать.

— И что прыгать с моста в ноябре — безвкусица.

Ася закрыла глаза.

— Чёрт.

— Вы ещё спросили, кто заберёт Марту.

Собака сидела между ними и смотрела то на одного, то на другую.

— Вы не должны были меня найти.

— Я вас не искал.

— Это ещё хуже.

— Я живу через два дома.

Ася посмотрела вокруг.

— Правда?

— Нет.

Она уставилась на него.

Он улыбнулся.

— Я вас искал.

— Зачем?

Он задумался.

— Не знаю.

— Потрясающий ответ.

— Хотел увидеть человека, который разговаривал со мной двадцать минут так, будто я не собирался через минуту умереть.

— Это работа.

— Вы врали.

— В чём?

— Что это работа.

Ася отвернулась к воде.

Максим — его звали Максим, она вспомнила из карточки — подошёл к ограждению, но не близко.

Оставил между собой и краем целый шаг.

Она заметила.

Он заметил, что она заметила.

— Я теперь сюда иногда прихожу, — сказал он.

— Зачем?

— Проверить.

— Что?

— Что могу уйти отсюда ногами.

Ася посмотрела на него.

Вот теперь не нашлось шутки.

Марта положила морду ей на колено.

Ася машинально почесала её между ушами.

— Я никому не расскажу, — сказал Максим.

— О чём?

— Что встретил вас.

— Вы даже имени моего не знаете.

— А вы скажете?

— Нет.

— Тогда справедливо.

Он забрал у Марты перчатку.

— Можно хотя бы кофе?

Ася подняла свой стакан.

— У меня есть.

— Это не кофе.

— Вот сейчас было обидно.

— Я знаю место лучше.

— Вы всем спасённым кофе предлагаете?

— Нет. Только сотрудникам неизвестных кол-центров, которые нарушают правила ради незнакомых мужиков.

Ася посмотрела на него.

— Откуда вы знаете, что я нарушила правила?

— По интонации.

— Какой ещё интонации?

— Вы всё время злились на кого-то рядом.

Она вспомнила Марата.

— Ладно. Один кофе.

— Отлично.

— Это ничего не значит.

— Я пережил достаточно, чтобы не требовать от кофе смысла.

Они пошли.

Марта двинулась между ними.

Через десять шагов Максим спросил:

— А вас как всё-таки зовут?

Ася открыла рот.

Правило первое всплыло мгновенно.

Никогда не называйте своё имя.

Она посмотрела на него.

— Пока никак.

Максим кивнул.

— Хорошее имя.

И больше не спрашивал.

— Я подожду, — сказал он.

— Чего?

— Пока у имени появится звук.

У Аси в горле что-то сжалось.

Она не ответила.

Они шли вдоль набережной.

Марта тащила перчатку.

Днём мать позвонила три раза.

Ася сбрасывала первые два, потому что спала. На третий ответила, не открывая глаз.

— Ты живая?

— Спорный вопрос.

— Работа как?

— Люди звонят и жалуются.

— То есть как в прошлой службе поддержки.

— Там хотя бы роутеры не продавали душу.

— Что?

— Ничего.

Мать рассказала про соседку, цены на яйца и сломанный кран. Обычный разговор. Настолько обычный, что Ася слушала и вдруг чувствовала благодарность за каждую бессмысленную подробность.

— Мам.

— Что?

— Если я тебе когда-нибудь ночью позвоню и буду молчать, не клади трубку.

— Ася, ты опять ерунду какую-то...

— Просто не клади.

Мать помолчала.

— Хорошо.

— И ничего не обещай.

— Ты там в секте работаешь?

— Почти.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

После разговора Ася обнаружила, что сказала матери почти то же самое, что сама слышала в правилах. Работа уже просачивалась наружу.

Она вышла в магазин в спортивных штанах и пуховике поверх футболки. В очереди перед ней женщина ругала подростка за двойку. Позади мужчина говорил по телефону: «Да нормально всё, мам, не переживай» таким голосом, что было ясно — ничего не нормально.

Ася начала слышать не слова, а паузы между ними.

Это раздражало.

Потом стало помогать.

Она купила корм коту, кофе и дешёвый блокнот.

На первой странице написала:

«НЕ ТАЩИТЬ РАБОТУ ДОМОЙ».

Подумала.

Ниже:

«НЕ ИСКАТЬ СПАСЁННЫХ».

Ещё ниже:

«НЕ ГУГЛИТЬ НОВОСТИ ПОСЛЕ СМЕНЫ».

Через пять минут нарушила все три пункта.

Парня с моста в новостях не было.

Женщины с собакой тоже.

Первого мужчины — был.

Ася снова открыла заметку с именем его дочери.

Курсор мигал возле адреса.

Она добавила одну строчку:

«Не моя история».

Закрыла.

Через минуту открыла снова.

Кот сел на блокнот.

— У тебя вообще есть границы?

Кот начал мыться.

— Завидую.

Перед следующей сменой Ася впервые пришла не из-за денег и не из любопытства.

Она хотела узнать, кто позвонит.

И это напугало её сильнее, чем вечный кофе Марата.

На выходе Люци догнала её.

— Он тебе не сказал главное.

— Что именно?

— Тринадцатый звонок приходит не от клиента.

Люци перестала жевать жвачку.

— Он приходит от тебя.

СМЕНА 3. Не дыши

В третью смену Ася поняла, что правило про дыхание придумали не для красоты.

Звонил мальчик. Лет шестнадцать, судя по голосу. Он сказал только:

— Я передумал.

— Отличное начало.

— Нет. Я передумал звонить.

Потом замолчал.

Ася стала считать.

На десятой секунде задержала дыхание.

В наушниках зашуршало. Не помехи — шаги. Будто кто-то медленно ходил по комнате мальчика.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

А потом голос, очень близко:

— Вдохни.

Не мальчик.

Ася вцепилась в край стола.

— Вдохни, Александра.

Она не дышала.

Голос стал мягче.

— Тебе же больно.

Перед глазами поплыли чёрные точки. Справа Люци увидела её лицо, сорвалась со стула и зажала ладонью микрофон.

— Не смей, — прошептала она.

На двадцать четвёртой секунде мальчик всхлипнул.

— Вы здесь?

Ася выдохнула так резко, что закашлялась.

— Здесь.

— Кто говорил?

— Никто.

— Я тоже слышал.

После разговора Марат отвёл её в коридор.

— Кто назвал вас по имени?

— Не знаю.

— Врёте.

— Хороший у вас корпоративный стиль.

Он не отреагировал.

— Если линия знает имя оператора, она получает адрес. Не квартиры. Адрес человека. Понимаете?

— Нет.

— Хорошо.

В ту ночь Ася впервые заметила, что у Марата нет отражения в стекле двери, когда он стоит под определённым углом.

Она ничего не сказала.

Третья смена впервые закончилась смертью человека, имя которого Ася запомнила, хотя не должна была.

Он назвался сам.

Игорь.

Сорок два. Двое детей. Собственная мастерская, которую пришлось закрыть. Долги, которые он называл «цифрами», будто если не произнести слово, они станут меньше.

Он был спокоен.

Слишком.

Ася уже начинала узнавать эту интонацию.

— Что держит? — спросила она.

— Ничего.

— Дети?

— Справятся.

— Откуда знаете?

— Я всё подготовил.

Марат жестом показал: не спорь.

— Вы им сказали?

— Нет.

— Значит, не всё подготовили.

Игорь вздохнул.

— Девушка, вы хорошая. Наверное. Но мне не нужен тренинг по позитивному мышлению.

— Слава богу, я его не проходила.

Вера из соседней кабинки подняла палец: аккуратнее с формулировками.

— Я просто устал, — сказал Игорь.

— Верю.

— Вот и всё.

— Нет. Это не всё. Это только то, что есть сейчас.

— Какая разница?

Ася посмотрела на таймер.

— Разница в том, что «сейчас» закончится раньше, чем «всё».

Он тихо рассмеялся.

— Красиво.

— Украду себе.

— Уже поздно.

Линия дрогнула.

Карточка на экране стала красной.

— Игорь.

Марат резко повернулся. Имя.

Ася уже сказала.

На том конце тишина.

— Игорь, ответьте.

Тишина.

Десять секунд.

Ася задержала дыхание.

Но в этот раз дополнительного дыхания не было.

Только очень далёкий звук, который она потом месяц не могла вспомнить без тошноты: телефон упал на твёрдую поверхность.

Связь не оборвалась.

— Игорь?

Марат снял с неё гарнитуру.

— Всё.

— Нет.

— Александра.

— Он ещё на линии.

— Не он.

Она вырвала наушник обратно.

— Игорь!

Ничего.

Карточка исчезла.

Счётчик увеличился на один.

Это было самым страшным.

Не сирена. Не красный свет.

Просто цифра.

Как будто система сказала: обработано.

Ася встала.

— Где он?

— Не знаем.

— Вы же знаете всё!

— Нет.

— Вызовите кого-нибудь.

— Куда?

Она открыла рот.

Адреса не было.