Восставшие из пепла

Диана Мамчур

Восставшие из пепла

Сестры Дюфур

Они восстали из пепла, чтобы отомстить. Озлобленные, эти существа ни перед чем не остановятся. Их цель — отнять жизнь у каждого, в ком есть хоть капля крови тех, кто причинил им зло.

1

— Селеста, останься, — взмолилась Эмма и взяла сестру за руку.

— Но я хочу поехать! — она смотрела Эмме в глаза спокойно, говорила медленно и уверенно. Старалась быть убедительной, все надеялась: Эм передумает и составит ей компанию. — Давай со мной.

— Мы это уже обсуждали. Нет!

— Но, Эм, почему?

— Я уже объясняла.

— Объясни еще раз, — настаивала Селеста.

— Я не стану жить под одной крышей с незнакомым мужчиной!

— Это наш дом, там жил наш отец. Как ты можешь говорить такое?! — Селеста посмотрела с укором.

Эмма высвободила свою руку, развернулась к окну и стала плакать. Сестра положила ладони ей на плечи.

— Я тоже любила нашего папу. Не попрекай меня, Селеста, — сквозь слезы ответила Эмма.

— Знаю, и мне жаль.

— После того как отец продал часть дома чужому человеку, я больше не чувствую связи с этим местом. Понимаешь?

— Нет, Эмма, не понимаю.

— Что-то изменилось, и мне от этого неспокойно. — Эмма вся напряглась. — Этот новый совладелец мне не нравится.

— Ты его даже не видела, — возразила Селеста. — И я не видела! Как можно заочно судить о человеке? Да и потом, Эмма, наш дом разделен, вход в помещение отдельный, мы, возможно, даже не будем с ним пересекаться.

— Возможно! Но я буду чувствовать, что там за стеной есть он — чужой человек. А помнишь, как мы рисовали орнамент на той стене, Селеста? Ты и я! Теперь этот фрагмент из прошлого, сотканный из былых чувств, этот крохотный уголок нашей юности украшает его покои. Какой стыд! И каково это будет смотреть на пустую стену и знать, что за ней наше прошлое, в которое он вторгся, к тому же не по нашей воле?!

— Эмма, ну не вторгся он. Нолан Моро всего лишь выкупил часть дома. Ты излишне драматизируешь, сестра. Нам нужны были деньги! Ты жестока к памяти об отце. В конце концов, он это сделал для нас.

— Ах, ты уже называешь его по имени! Нолан Моро! — передразнила Эмма.

— А почему нет, если я знаю, как его зовут? Не будь как маленькая.

Эмма прикрыла ладонями лицо и расплакалась еще больше.

— Ты не видела эти сны. Мне страшно! Они стали меня беспокоить, когда этот Нолан Моро вторгся в наш дом! Как ты это объяснишь, Селеста?

— Просто кошмары. Тебе нужно больше времени проводить на свежем воздухе, тогда и сон будет спокойным.

— Ты права, как всегда, права. Но это ничего не меняет. Я с тобой не поеду, — не уступала Эмма.

— А я больше не стану тебя уговаривать. — Селеста отошла от сестры в другой конец комнаты и подошла к будуарному зеркалу в изящной оправе из бронзы. — В конце концов, ты в любой момент можешь передумать, — с надеждой добавила она. — Я буду тебе писать, хорошо?

— Хорошо, — согласилась Эмма и подошла к сестре. — Давай расчешу тебе волосы. Как ты сама будешь справляться? Они такие длинные!

— Обрежу, — пошутила Селеста и по напряженному взгляду сестры, который поймала в зеркале, поняла, что та не оценила ее шутку.

— Такие красивые, как полотно из шелка.

Эмма перебирала пальцами светло-русые локоны с легким персиковым оттенком.

— У тебя такие же, — заметила Селеста. — Чего к моим пристала?

— Потому что ты не умеешь за ними ухаживать. — Эмма взяла со столешницы серебряный гребень, украшенный жемчугом, и стала водить им по длинным прядям, которые при дневном свете блестели. Утром Селеста расчесала волосы щеткой из натурального ворса, поэтому острые зубья гребня не застревали в ее волосах.

— Ты полоскаешь их ромашкой?

— Что, прости? — Селеста отвлеклась на воспоминания.

— Полоскаешь ромашкой волосы, как я тебе говорила?

— Да, полоскаю, Эмма, ромашкой.

— Я тебе надоела? — с горечью заметила Эмма.

— Нет, что ты! Просто я расстроена из-за того, что ты остаешься.

— Теперь ты как маленькая! Сколько можно об одном и том же? — улыбнулась Эмма.

— Ты права. Выходит, что надоела тебе я, — предположила Селеста, и обе сестры рассмеялись.

— Ну все, довольно с нас выяснений. Если постоянно ворчать, можно состариться раньше времени. — Эмма закрутила волосы сестры в узел и закрепила прическу гребнем. — Смотри, как красиво!

— Ты просто волшебница. — Селеста повернулась к сестре и провела ладонью по ее волосам. — Эмма, почему ты не собираешь свои волосы так же?

— Даже не знаю… — задумалась она. — Мне нравится, когда они ложатся на плечи, в этой естественности тоже есть свое очарование.

Сестры Дюфур были очень хорошенькие молодые девушки. Этой весной Эмме исполнилось девятнадцать лет, а Селесте летом — двадцать один год. Внешне они были очень похожи и производили незабываемое впечатление на противоположный пол: светлокожие, голубоглазые кокетки. Их лица покрывали мелкие веснушки, голубые глаза казались прозрачными, как драгоценные камни. Замуж сестры не спешили, оправдываясь тем, что связывать свою судьбу нужно лишь с любимым человеком.

— Под окнами остановился темный экипаж! — воскликнула Эмма, когда выглянула в окно. — Какой-то мужчина, весь в черном, вышел из него и вошел в наш подъезд.

— Похоже, к кому-то приехал гость.

После того как Селеста высказала свое предположение, к ним постучали. Это был высокий мужчина в кожаном пальто и перчатках. Когда Селеста открыла ему дверь, он молча вручил ей конверт и ушел.

Селесте и Эмме Дюфур.

Незадолго до смерти ваш отец, Матье Дюфур, продал мне часть дома в деревне N. Еще тогда я хотел выкупить весь дом, но Матье не согласился. Знаю, сейчас вам нелегко справляться со всеми трудностями без родителей и без мужского плеча. Я дал обещание вашему отцу, что позабочусь о вас, когда возникнет необходимость. Считаю, что лучшей заботой сейчас будет как можно скорее избавить вас от этого дома. Готов заплатить любую сумму. Призываю проявить благоразумие и согласиться. Насколько мне известно, в деревне N вас не было около пяти лет после несчастного случая с вашей мамой. Не стали приезжать ни после того, как я поселился, ни даже после смерти отца. Искренне соболезную вашей утрате. Слышал, что вы собираетесь приехать, но, поверьте, это не лучшее место для вас.

Нолан Моро

— Селеста, стой! — Эмма придержала сестру за руку. — Бессмысленно догонять. Что в письме?

— Нолан хочет выкупить наш дом.

— Нужно соглашаться, это уже давно не наш дом.

— Эмма, мне бы этого не хотелось.

— Как знаешь, но успокойся, ты вся дрожишь.

— От злости, — призналась Селеста. — Этот Нолан Моро! Я не стану откладывать поездку. Послезавтра же поеду, Эмма.

— Ты ведь планировала через две недели, — возмутилась сестра.

— Я передумала.

— Это, конечно, в твоей манере быть столь импульсивной, но не стоит опускаться до безрассудства, Селеста.

— Эмма, ему известно, что мы собираемся приехать.

— Ты собираешься, — исправила Эмма и выхватила письмо. — Дай прочту!

2

По склону, выстроившись в ряд, покорившись судьбе, шли обнаженные женщины: от молодых девушек, чуть старше двадцати, до старушек. При дневном свете на мученицах бликами играли металлические шейные кандалы, соединенные одной большой цепью. Головы у женщин были выбриты, на левом плече у каждой чернело позорное клеймо ведьмы: «В». Кожу беспощадно палило раскаленное солнце. Тишину нарушал лязг металла, вздохи и всхлипы несчастных. Сорок три женщины шли, и каждая молилась про себя, ни одна не решалась посмотреть в небо и призвать Создателя к милосердию и спасению. Этим женщинам запрещали возносить молитвы Богу, ибо их считали недостойными даже покаяния. У них отняли кресты и прилюдно обнажили их тела. Женщин вели на верную смерть — мучительную, беспощадную. Всем им был уготован костер, на котором под пристальным взглядом Господа их собирались казнить.

— Пошевеливайтесь! — жалкий на вид старикашка сорвался на петушиный крик и ударил кнутом по спине одну из женщин, ту, что шла позади. — Я сказал живее, не то сейчас всем достанется!

Он демонстративно замахнулся кнутом, но в этот раз никого не задел. Это уродливое, жалкое существо получало невероятное удовольствие от ощущения власти, считая себя выше и достойнее невинных и оскорбленных. Не замечало своих пороков и было уверено, что непременно попадет в рай за то, что помогает очищать землю от тех, кто связал себя с Сатаной. А «ведьмы» продолжали молиться. Продолжали до тех пор, пока небо не затянуло густыми черными облаками и не раздались страшные, как удары молота, раскаты грома. И пролился на землю дождь, и со свистом налетел могучий ветер.

Когда Селеста проснулась, в ванной комнате еще стоял пар. Она не заметила, как уснула, как тяжелая рука Морфея погрузила ее в царство снов, в эту удушающую бездну кошмара, в которой ей, в отличие от Эммы, пришлось впервые побывать.

— Просто кошмары, — решила она. — Эмме незачем знать об этом сне, ей и своих хватает. Напридумывает еще разных глупостей.

Селесте хотелось еще полежать в ванне, но времени до ее отъезда оставалось мало. До вечера ей нужно было собрать чемодан, чтобы с утра пораньше вызвать экипаж и отправиться в путь.

— Ты долго на этот раз принимала ванну, — заметила Эмма, когда Селеста села за обеденный стол.

На столе стояли корзинка со свежим, еще теплым хлебом, тарелка с половинками вареных яиц под майонезом и нарезка из свежих овощей: томаты, заправленные оливковым маслом с уксусом, и редис. Запивали сестры обед белым вином, но на столе стоял и графин с прохладной водой из-под крана. Селеста не стала отвечать Эмме на ее замечание и первым делом отломила себе большой кусок хлеба с ароматной мякотью и золотистой корочкой. И уже с набитым ртом в подтверждение сказала: «Угу».

— Как же ты будешь там мыться?

— Наберу воду из колодца, нагрею и помоюсь, Эмма. Не вижу в этом проблемы.

— А я вижу! Ты едешь без слуг, совсем одна. Как ты справишься? В чем удовольствие от такой поездки? Да и потом, это неприлично.

— Эмма, ты портишь мне аппетит, — все еще с набитыми хлебом щеками отрезала Селеста.

— То-то я смотрю, тебе кусок в горло не лезет, — Эмма сделала несколько глотков вина. — Ты совсем не притронулась к яйцам, советую поторопиться, очень уж вкусные, боюсь, тебе не достанутся.

— Ну уж нет! — возмутилась Селеста и потянулась к половинке яйца.

— Вкусно? — спросила Эмма.

— Угу!

Селеста не положила в чемодан ни одной книги, так как, думала она, в этом не было необходимости: в деревне N, недалеко от обрыва, в одноэтажном доме ее покойных родителей непременно найдется несколько книг. Платьев тоже не стала много набирать. В конце концов, ее отъезд займет не дольше недели. В той глуши, пусть и найдется парочка знакомых лиц, большую часть времени ей придется довольствоваться одиночеством. Однако Селеста тешилась надеждой познакомиться с Ноланом Моро лично. В этом она видела для себя несколько привилегий, одной из которых была возможность войти в ту часть дома, которая больше им с Эммой не принадлежит. Ей хотелось окунуться в воспоминания о своей беззаботной юности. Но это лишь малая часть того, что Селеста планировала получить от личной встречи с Ноланом Моро. Она собиралась выкупить дом. Эмме она не стала говорить о своих намерениях, та бы упрекнула, что Селеста попусту тратит свое время, мол, они уже пытались. А после последнего письма можно было не надеяться, что Нолан уступит им дом.