Ребёнок от отчима

К моему счастью, дома своих «родственников» не обнаруживаю. Да и дед говорит, что их сегодня не было. Уехали к сестре Карима и всё. Только вот от Лапиных они уехали четыре часа назад. И…

Может с ними случилось что-то? Авария или что-то менее серьёзное? Это Россия — здесь всякое бывает.

Уже собираюсь открыть интернет и прочесть информацию про все дорожные происшествия сегодня, как входная дверь квартиры открывается и в дом входит Карим. Один.

— Где мама? — настороженно спрашиваю его, вспоминая слова подруги.

— У неё сегодня дела, — отвечает и идёт ко мне. — Завтра вернётся. Иди собирай вещи.

— З-зачем? — спрашиваю, заикаясь от того, что он подошёл ко мне слишком близко. Настолько, что стоит мне втянуть воздух носом, и я буду дышать его духами. Вкусными, чарующими духами чужого мужчины. Мужчины моей мамы, с которым мы уже согрешили, и теперь…

— Тебе дедушка не сказал? — задаёт вопрос, подняв руку, чтобы заправить выбившиеся пряди мне за ухо. Его томный и хриплый голос действует на меня как-то странно. Дурманит и лишает разума. Заставляет тянуться к его рукам, но я вовремя успеваю себя одёрнуть. — Мы решили сделать ремонт в этой квартире. Вы с дедушкой пока переедете в съёмный дом.

— А… ты? — смотрю в его глаза.

— Если ты этого хочешь… — говорит, словно змей искуситель.

— Я… Я… — словно сумасшедшая что-то пытаюсь сказать. «Хочу» — поддавшись желаниям, или «не хочу» — поддавшись здравому рассудку.

Но к счастью, меня полностью отрезвляет звонок телефона в моей руке. Отскакиваю и тут же поднимаю трубку, лишь бы от Карима отделаться. Поняв мой намёк, мужчина скрывается за дверью.

Звонит мой гинеколог, чтобы сказать, что мне нужно явится на приём. Там какие-то проблемы с анализами. Сорвавшись, мчусь в клинику и перепрохожу всё. Угроза для малыша не такая страшная, но стоит перестраховаться. Врач выписывает мне лекарства и отпускает, записав меня на приём к ней через неделю, чтобы убедиться, что препарат действует.

Сжимая рецепт в руках, выхожу из кабинета и собираюсь уже уехать, как вижу на втором крыльце клиники маму. В халате и с… сигаретой во рту.

Подхожу к ней и нахмурено смотрю на неё, не понимая, что она здесь делает.

— Мам…

— Катя, — отбрасывает сигарету. — Что ты здесь делаешь?

— У меня тот же вопрос, — тяну, оглядывая её.

— Я… Я… Я была на аборте, — признаётся и её глаза наполняются слезами. — Карим меня заставил. Он сказал, что ему не нужны дети от меня… от кукушки, как назвала меня твоя подруга, — ревёт. — Вот чего ты добилась своими рассказами подругам. Того, что я потеряла вторую свою крошку. Ты этого хотела?! — хватает меня за ворот рубашки. — Добилась своего?! — кричит на меня, пугая.

— Мам, я не… — шепчу, смотря в её бешеные, больные глаза.

Бедная!

Как же ей сейчас больно… потерять малыша…

Карим! Я убью его!

Вырываюсь из её хватки и сбегаю. Домой. К этому уроду, который такое сотворил с моей мамой. Я ему сейчас всё выскажу!

Изменяет ей! И требует аборт от неё!

Урод!

Сам не лучше! Убить невинную душу! Маленького ребёнка, который ещё не видел свет...

— Что ты сделал с моей мамой, урод! — ору, ворвавшись в его кабинет.

— Сделал то, что должен был, — спокойно отвечает, перекладывая бумаги со стола в сейф.

Делает вид, что даже не замечает ни меня и моего настроя убить его за то, что он сделал с моей мамой.

— Мне не нужны дети, — бросает он через плечо, но даже не видя его лица, я чувствую его недовольство тем, что я ворвалась в его кабинет и потревожила Его величество. — Мне не нужны маленькие, орущие люди в моём доме. Работать мешают.

— Ты её насильно заставил сделать аборт! — кричу, не сдерживая себя. — Она не хотела! Не хотела! Ты видел, что ты с ней сделал?

— Уходи, Екатерина! — наконец поворачивается ко мне, перейдя на деловой тон. — Я сразу предупредил твою мать, что мне не нужны дети.

Мой отчим — жестокий, злой, грубый и жуткий хам, которого вытерпеть почти невозможно. И всё же я думала, в нём есть что-то человеческое.

Я ведь помню, каким он был в нашу первую случайную встречу. Помню его завораживающий взгляд, который пропал, стоило нам узнать, что мы не случайные незнакомцы, пропустившие через себя одну жаркую страстную ночь вместе, а отчим и падчерица.

Но своим поступком он доказал, что у него нет сердца, человечности и жалости. Бесчувственный робот! Сноб!

— Не уйду, пока ты не позвонишь в клинику! — с вызовом кидаю, хотя что он сейчас изменит своим звонком. — А что, если бы беременной оказалась не только мама, но и кто-то другой? — вздёргивая бровь, спрашиваю не просто так.

И снимок УЗИ в заднем кармане джинс, прожигающий кожу ягодиц через ткань, тому свидетельство. Тринадцать недель. Одноплодная беременность.

От него.

От мужчины, которого должна называть «папочкой» после брака с моей мамой.

От мужчины, которого ненавижу всем сердцем.

Ненавидела...

— Повторяю, что мне не нужны дети ни от собственной жены, ни от других женщин. И если кто-то из них окажется беременным — незамедлительно отправится на аборт. Твоя мать уже однажды его сделала сама. Во второй раз не смогла. Я помог.

Встаёт из-за стола и размеренной походкой направляется ко мне.

— К чему всё это, киса? — задаёт вопрос, остановившись в нескольких сантиметрах от меня. — Ты разве хочешь это? Чтобы я навсегда оказался привязан к твоей матери? — обхватывает рукой мою талию и прижимает к себе, не сводя взгляда с моего лица.

— Не трогай меня! — пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он скала, которую мне не сдвинуть и на миллиметр.

Его руки опускаются мне на ягодицы, заставляя сердце остановиться, когда он нащупывает фото УЗИ.

Перестаю брыкаться, рукой накрывая карман, не давая ему узнать, что именно за вещица привлекла его внимание.

И почему я не выложила его дома? Зачем взяла с собой?

Потому что люблю эту кроху во мне. И хочу каждую минуту смотреть на этот снимок, что так много значит для меня. Хочу всегда видеть мою маленькую радость.

Малыша, которого могу потерять так же, как и мама.

Потому что его отец — монстр! Чудовище!

Карим убирает мою руку, даже не отреагировав на мои попытки не дать ему это сделать.

— Что это? — спрашивает, ловким движением пальцев достав снимок. Пару секунд смотрит на него, а затем возвращает пылающий огнём взгляд мне. — Что это?! От меня?!

Его тон не обещает мне ничего хорошего.

Надо бежать!

Бежать как можно дальше!

— Нет, — пищу. — Он не твой… Мой!

— Катя… я же сказал тебе принять таблетку! — рычит, с ужасом глядя на меня. — Я не хочу! Не хочу, чтобы ты была беременна! Не от меня! — обхватывает моё лицо руками. — Сделай аборт! Тебе этого не надо… Ты молодая ещё! Родишь!

— Не подействовала твоя таблетка, — говорю сквозь слёзы. — Не будет аборта! Не сделаю! Срок уже большой! Не делают у нас аборт на таком.

— Чёрт! — хватает меня за руку и тащит к машине. Пихает в неё и везёт в клинику, куда пару часов назад отвозил мою мать на аборт. Повторяет свою историю.

На ресепшене просит, чтобы нас принял какой-то мужчина и ведёт меня к нему, несмотря на мои нескончаемые слёзы и мольбы, что не надо этого делать.

Врач меня осматривает и выносит тот же вердикт, что и мой медик. Одноплодная беременность. Тринадцать недель. Аборт запрещён. Плод развивается согласно сроку. Никаких отклонений от нормы. Но мои анализы и показатели ему тоже не понравились. Выписал те же препараты, что и мой гинеколог.

— Аборт совсем нельзя сделать? — продолжает о своём Карим, спрашивая врача.

— К этому нет показаний.

— А если… сделать показания? — говорит и, кажется, слова даются ему с трудом.

— Нет! — настойчиво отвечает врач, недовольно смотря на отца моего ребёнка.

— Давайте сделаем УЗИ? Второй раз? — спрашиваю мужчину, схватив его за руку. — Прошу вас!

У меня в голове есть план. Маленький шанс, что Карим передумает.

Кивнув, мужчина указывает мне на кушетку, куда мне стоит лечь и задрать рубашку. Сам садится за аппарат и достаёт гель.

— Карим, — зову его и тяну руку. — Встань со мной.

Словно сам не свой, он подходит и берёт меня за руку, не сводя взгляда с моего живота, где уже видно моё особое положение.

— Включите звук. Сердце, — прошу доктора и кабинет наполняет стук маленького сердечка крохотного человечка во мне. — Карим… это его сердечко, — говорю со слезами на глазах. — Как я могу убить его? Как я потом жить с этим буду?

— Мне… — тяжело дышит он и отдёргивает руку. — Мне плевать! — выкрикивает. — Я найду другую клинику, где сделают аборт! — рычит и не контролирует себя. — Этого ребёнка не будет! Что ты хочешь за это?

— Ничего не хочу! — плачу. — Малыша своего хочу!

— О-о-о, кажется у вас девочка! — радостно объявляет доктор, делая вид, что не замечает нашей ссоры. Помогает мне. — Красавица будет. Вся в маму!

— Девочка… — шепчет Карим, смотря на мой живот. — Девочка… — и просто уходит в себя.

Открывает дверь и покидает кабинет, оставляя меня наедине с врачом.

— Не переживай! Никто тебе аборт не сделает на таком сроке, — успокаивает он меня. — Малышка у тебя здоровенькая и крепенькая. Ни один врач не решится её убить. А к шарлатанам этот мужик тебя не поведёт.

Глава 12

Проходит несколько мрачных и долгих дней. Мы с дедушкой переезжаем во временный дом Карима. Мне выделяют личную комнату и просят сообщать если что-то нужно.

Но я в основном обитаю либо у Алисы, либо у Мириам. И среди моих друзей появился шпион и засланный казачок. Рустам. Или у меня все же началась паранойя. Но парень очень часто бывает у нас и… разговаривает со мной о своем дяде. Говорит, что он хороший… но разве будет хороший человек настаивать на аборте? Не думаю…

А с самим Каримом у нас происходят частые ссоры. В основном я их начинаю и возникают они на пустяках. То он чай мне пытается сделать и меня это кажется мне подкупом. То пытается ласково со мной поговорить. Только не верю я в его ласку после того, что он сделал с мамой и пытается со мной. Да, он молчит… но я ведь вижу, как он смотрит на мой живот.

В общем, дело пахнет керосином. Но я пообещала себе, что как только мама вернется из больницы, я возьму дедушку и мы переедем в ту квартиру, что мне предлагал Рустам.

Я бегу не от Карима, а чтобы малыша своего спасти.

И дедушке я сегодня же расскажу.

Он поймет, простит и поддержит. Как маму когда-то, только я свою малышку не брошу ни ради кого! У нее будет самая крутая мама, лучшая крестная и еще будет Алиска, что обещала уже сейчас баловать ее. Присматривает уже платьица. Ее малыш к слову еще прячется и себя не показывает. Вредный - как его мама.

Мама возвращается к обеду. Ожидаю увидеть на ее лицо горе и боль, но… она улыбается и все время за столом щебечет о спа-салоне, что для нее завтра купит Карим.

Она совсем не выглядит, как мать потерявшая желанного ребенка.

— Катя, - окликает меня Карим. - Я хочу тебе кое что подарить, - подойдя к шкафу, достает оттуда коробку и, открыв ее передо мной.

— Машина? - пишет мама. - Ей?... Кате? - тянется к брелку. - Круче, чем у меня? А мне?

— Твоя машина осталась в Венгрии, Ольга, - строго отвечает ей Карим. - Это машина твоей дочери. Пока ты разъезжаешь на такси и с личным водителем, они с твоим отцом ходят пешком. А твоему отцу, - поворачивается к дедушке. - Прошу прощение, если обижу. Ему не восемнадцать лет! Ты как дочь, могла давно из своих личных денег позаботится об этом…

— Но мы ведь перечисляли им деньги… они могли накопить…

— Мы не трогали те деньги, Карим, - вступается дедушка. - Складировали на отдельный счет, чтобы потом вам отдать. Я в силах был сам содержать свою девочку. А потом Катенька и сама работать начала. Так что в банк поедем и я вам все отдам.

— Не надо, - хмыкает, со вздохом глядя на свою жену. - Я в деньгах не нуждаюсь.

— Зато в совести нуждаетесь, - произношу и, встав забираю из рук мамы брелок. Вкладываю его обратно в коробку и отдаю ее отчиму. - Мне подарки не нужны. Откупные тоже. Мы не продаемся.

— Катя… ну я же хотел...

— Мне плевать, - повторяю сказанную им фразу в клинике. - Сегодня мы с дедушкой съезжаем от вас. Прямо сейчас!

— Уверена, Катюша? - спокойно спрашивает дедушка, вставая со своего места. - Там ремонт? Но у меня друг есть, он приглашал нас к себе на время ремонта.

— Уверена, дедуль, и нам есть где жить.

— Съезжаешь? - не то радостно, не то подозревающе спрашивает мама.

— Да! - киваю. - Не хочу вам с “папочкой” мешать. Тем более, что у меня скоро родится ребенок и я не хочу, чтобы твой муж сделал со мной тоже самое, что и с тобой. А потом подарил салон, - говорю открыто. Если дедушка и мама будут знать о моем положении, но один из них точно не даст Кариму принудить меня к аборту. - Дешево детей продаешь, мам… Очень дешево…

Да, я все поняла… насчет мамы. Мириам мозги вставила и сказала, что нет моей вины ни в чем. Лишь мамы и ее мужа.

Единственное дедушка обо всем этом не знал и сейчас шокирован. Он думал мама лечит где-то нервы. Ни я, ни Карим не решили ему сказать правды. А как ее сказать?

Привет, дедушка! Твою дочь насильно положили на аборт? Пойдем чаю выпьем?

— Катя… ты беременна? - удивляется дедушка, спросив лишь о том, что действительно важно для него.

Не мама… и то, что с ней случилось.

Я и малышка во мне...

— Да, дед. Почти четырнадцать недель уже, - виновато опускаю взгляд. - Прости, что не сказала. Боялась.

— Кто он? Скажи я ему все ноги переломаю! - рычит мой любимый мужчинка-защитник. — Рустам? Ну паршивец! Ну я ему...

— Нет, дед. Не Рустам, - обнимаю его, пока он обнимает меня и гладит животик. Так приятно и тепло от этого жеста. Прадед свою внучку гладит. И счастлив. Не ругается. - Он мне наоборот помогает. А тот мужчина… Не стоит марать руки об него. Больше испачкаешься в его черноте и грязи. Его жизнь и так наказала… - намекаю на маму и Карим хмыкает.

Бесит меня!

Пусть обратно в свою Венгрию возвращается.

Кажется, они с моей мамой идеальная парочка.

— Ох! - вздыхает дед, когда мы уже собрав сумки, стоит на пороге. Кариму все же удалось убедить дедушку принять помощь Назара в переезде. Несмотря на мои протесты. - Ну что, Карим, Олечка, все же покидаю я вас. Был рад провести пару дней с вами, но… мой дом там, где моя внучка. Она у меня маленькая и без меня не справится. Тем более у меня их теперь две...

Неделю мы спокойно живём в квартире, предложенной Рустамом. Дед счастлив. Окружает меня заботой и постоянно рассказывает про бабушку, которая, когда была беременна, такое ему вытворяла, что он... думал сбежать куда-нибудь, пока она не родит. А сейчас с теплотой то время вспоминает.

И мой мир был бы прекрасен! Рядом дедушка, подруги, Рустам… Но кроме них к нам часто и другие гости заходят.

Карим. Каждый день привозит продукты, сладости и прочее, необходимое нам с дедушкой. В первый визит ещё витамины для беременных привёз и лекарства из рецепта врача, но я к ним даже не притрагиваюсь. Вдруг отрава?

Мама. Была у нас дважды. В первый раз приставала ко мне с вопросами о беременности. Вроде бы безобидные вопросы, а я в каждом чувствовала подвох, и казалось, что она обо всём догадалась. О том, кто именно отец моего ребёнка.

Но… по итогу вроде всё прошло хорошо и гладко. Во второй раз была вчера. Принесла торт… И я его слопала весь сама. Мама сладкое не ест, деда дома не было. А нам с малышом… очень хотелось его весь съесть. Даже не заметила, как это произошло.

С беременностью у меня невероятно вырос аппетит. Ем и ем… и спать постоянно хочу. Даже работать стала плохо. Заказы меньше беру. А вообще-то надо бы побольше… скоро малыш родится, а там столько затрат.

Плюс переезд во Францию на носу. Алиса вовсю уже щебечет. Лапин всё же согласился в меня вложиться. Ну а дедушка… поворчал-поворчал, но всё же согласился ехать со мной, сказав, что меня теперь точно отпускать одну нельзя… Это он про Алису ещё не знает… будущий нянь.

Взглянув на часы, подошла к окну, чтобы увидеть, как Карим выходит из своей машины с очередными пакетами.

Упрямый.

Открыла ему двери и позволила внести продукты на кухню. А толку сопротивляться? Пришлёт Рустама с этими же пакетами. Только парня гонять будем...

— Конфетка, — произнёс Карим и достал её из пакета, которую закинул себе в рот. Достал вторую и развернул. — Конфетку?

— Нет.

— Да, — протянул и поднёс сладость к моим губам. С трудом сдерживала тошноту. Живот сегодня весь день крутит. — Рот открой. Конфетку съешь и я уйду. Мрачная, будто лимон съела перед моим приходом.

Открыла рот и сразу захватила всю конфету. Демонстративно прожевала и указала ему на дверь. Хмыкнув, направился на выход, а я следом за ним, чтобы запереть её. Но не тут-то было…

Стоило мне потерять бдительность, как меня прижали к стене и чуть ли не… поцеловали. Но облапали знатно… особенно живот.

— Поцелуешь? — нагло поинтересовался.

— Нет!

— Я с твоей матерью развожусь, — оповестил меня и отпустил. — Кать, я…

— Дверь там, — прервала его. — Мне плевать! На тебя! И твой развод! — вру. Мне совсем не плевать. Но сдаваться этому козлу я не намерена.

— Я завтра зайду… — пообещал и всё же, поцеловав меня в макушку, ушёл. Но перед этим с такой жалостью и болью посмотрел на меня и мой живот, что тут же захотелось его прикрыть чем-то. Лишь бы не сглазил или взглядом малышке не навредил.

Почуяла что-то неладное.

Закрыв дверь, пошла в спальню. Легла в кровать, чтобы немного унять боль в дурацком животе. Ничего такого я сегодня ведь не ела. Отравилась… либо токсикоз всё же… не знаю. Мутит и болит…

Промучившись часа два, поняла, что боль не проходит, а наоборот усиливается.

Встала с кровати и пошла к тумбе, где на зарядке лежит телефон. И чуть не заорала, когда на простыне обнаружила пятно крови. Опустила взгляд и поняла, что это от меня. По ногам, штанам…

Боже!

— Алиса, — набрала подругу. — У меня кровь! — в панике кричу. — Алиса… много!

— Выкидыш?! — заорала. — Рустам! Быстро к Кате! Быстро! Катя, мы будем скоро! Надень куртку и жди нас в коридоре! Дверь открой! На всякий случай! — и бросила трубку.

Кое-как дошла до коридора и натянула первое, что попалось. Куртку дедушки. Плевать! Открыла дверь… и почувствовала, как медленно начинаю уходить… сползать по стене, а после и вовсе вырубилась.

Очнулась уже в больнице, судя по обстановке вокруг. Рядом со мной сидела Алиса, держа за руку, а в кресле расположился Рустам. А в руке капельница.

— Алиса… — хриплю.

— Молчи, идиотка! — обиженно шикнула. — Зачем таблетки эти пила?! Зачем от ребёнка избавиться хотела?! Чуть себя не убила! Дура!

— Я… я не… — хочу оправдаться.

— А кто тогда?

«— Конфетка, — Карим закинул первую себе в рот, а вторую предлагает мне. — Конфетку?

— Нет.

— Да, — подносит её к моим губам… — Рот открой. Конфетку съешь и я уйду.»

— Э